Дверь закрылась.

Я посидел ещё немного, глядя на выцветшую тряпицу образца тридцать второго года.

Трое суток.

А жизнь то налаживается. По крайней мере, та её часть, где я пока ещё числился живым человеком.

Глава 24

В Одессе я по укоренившейся уже привычке сначала пошёл в штаб дивизии. Гуляева нашёл в его комнате двенадцать, и выглядел он паршиво. Круги под глазами — прямо панда, на столе три стакана с недопитым чаем разной степени остывания и судя по цвету высокой крепости, пепельница полная. Усы обвисли.

— Ковалёв. — Он поднял голову. — Ты откуда?

— В увольнении, товарищ командир. Заехал доложиться.

— Опять доложиться. — Гуляев потёр глаза кулаками, как ребёнок. — Ну садись, докладывайся. Выглядишь, как-будто не выспался.

— Так учения же…

Мне стало его жалко.

Человек тянул отдел за арестованного начальника, третий месяц ходил врио без приказа, жена уехала с зубным врачом в Винницу, а теперь ещё, судя по столу, работал ночами. И ни одна живая душа, я подозреваю, за последний месяц не спросила его, как он.

— Товарищ командир, а вы сами-то спите?

— Что? — Он уставился на меня. — Ты чего это?

— Ничего. Вид у вас нехороший.

— Вид, — проворчал Гуляев. — Ты за собой смотри, у тебя вид тоже не как у именинника. — Но было видно, что ему приятно. — Ладно. Раз пришёл — пойдём со мной. Есть дело.

Он поднялся, запер стол, сейф, взял ключи.

— Куда идем?

— В секретку.

Пока шли по коридору, он говорил — отрывисто, глядя вперёд:

— Ты, Ковалёв, авторитет себе, считай, сделал. В полку тобой довольны, Олейников про тебя два раза в неделю поминает. В дивизии знают и ценят. Учения твои ночные наверх ушли по трём линиям сразу.

— По трём?

— Полк, особый отдел и мы — Он покосился на меня. — Смотри, высоко взлетел, больно падать будет.

Секретка была маленькая, без окон, с железной дверью и решёткой на форточке под потолком. Пожилая женщина в нарукавниках приняла у Гуляева требование, ушла в глубину между стеллажами и вернулась с опечатанным пакетом.

Он расписался в двух журналах. Я в одном. Женщина ушла, плотно прикрыв дверь.

— Садись.

Гуляев вскрыл пакет, вынул сложенную в несколько раз карту и развернул её на столе, придавив углы чернильницей и пресс-папье.

Румыния.

Она лежала передо мной вся — от Прута до Карпат и от Черновиц до Дуная, — исчерченная, испятнанная, с наклеенными кое-где кусочками кальки с пояснениями. И по всей этой карте были расставлены значки: кружки, треугольники, квадраты, и возле каждого — номер и мелкая надпись писарским почерком.

— Изучай — сказал Гуляев. — Первоочередные цели в случае начала войны.

Я вчитался.

Плоешти. Жирный, обведённый дважды, с целым созвездием мелких значков вокруг: нефтеперегонные заводы, резервуарные парки, насосные станции. И от Плоешти в разные стороны — тонкие линии с номерами: нефтепроводы. На Бухарест, на Джурджу к Дунаю, на Кымпину.

Констанца. Порт, нефтеналивные причалы, склады.

Дальше на запад — Решица. Металлургия и оружейное производство, обведено красным.

Копша-Микэ, химия.

Железные дороги: линия от Бухареста на север, к Плоешти и дальше в горы; линия Бендеры — Галац вдоль нашей границы; узлы в Яссах, в Галаце, в Черновцах. Мосты через Прут, через Серет, большой мост через Дунай у Черноводы. Возле каждого моста — треугольник с номером. Я сверился с калькой — первоочередная цель, даже важнее Плоешти.

И совсем близко к нам, вдоль Днестра, россыпь мелких значков: переправы, паромы, склады, казармы приграничных частей. Это все второстепенное.

Я смотрел на эту карту, и мне пришла в голову одна идея.

И одновременно, не двигая губами, позвал:

— Тим. Можешь это сохранить?

— Уточните запрос.

— Карту. Всю, как она есть, со значками и надписями. Мне нужно, чтобы я мог посмотреть её потом.

— Фиксация визуальной информации доступна. Стоимость — один трудодень за операцию. Качество соответствует остроте вашего зрения в момент фиксации. Подтвердите.

Один трудодень. За карту, которую мне сейчас свернут и унесут в железный шкаф.

— Подтверждаю. Снимай.

Списано: 1 трудодень. Остаток: 62. Изображение сохранено в разделе «Материалы».

Ну надо же… И ни одна сука на инструктаже не обмолвилась, что в игре есть скриншоты! А еще папка «Материалы», которая появилась рядом с кошельком. В ней же лежали все ранее купленные справки.

— Тим, какие еще недокументированные особенности игры существуют?

— Не обладаю нужной информацией, конкретизируйте запрос.

— Можно ли вести видеофиксацию зрением?

— Нет.

— А запись звука?

— Нет. Вы можете включить ваши пожелания в отчет бэта-тестера.

Я захотел выматериться за такое оскорбление, но смысл ругаться с Тимом? Он же ничего не знает про то, как я сейчас лежу овощем в капсуле vr-игры.

Ладно, и скриншот уже это хорошо. Как говорится, на безрыбье и рак рыба.

Стоп, Ковалёв. Не радуйся. Ты только что, считай, сфотографировал секретную карту в помещении секретной части, при начальнике разведотдела. И если бы у тебя в руках был «Кодак», а не игровой интерфейс в голове, за это полагалась бы стенка без долгих разговоров. Надо быть в форме! Я тут хожу по минному полю, а респауна нет.

Я невольно оглянулся. Гуляев зевал, прикрыв рот кулаком.

Ладно. Раз пошла такая пьянка.

— Тим. Румыния. Что она из себя представляет к будущей войне: армия, промышленность, чем именно и в каком объёме поможет Германии. И конкретно — какое значение имеет Плоешти. Сделать выводы о возможности уничтожения.

— Справка специальная, уровень: подробный, с экономической частью. Стоимость — одиннадцать трудодней. Подтвердите.

Денех жалко.

Я подумал секунды три. Передо мной лежала карта, которую через десять минут унесут, а через шесть лет по этим кружочкам придётся работать всерьёз. А справочка останется лежать в «Материалах».

— Подтверждаю.

Списано: 11 трудодней. Остаток: 51.

Справка. Королевство Румыния как военно-экономический фактор.

Нефть. Основной район добычи — долины рек Прахова, Дымбовица, Яломица и Теляжен; на него приходится более девяноста восьми процентов румынской нефти. Центр — Плоешти, вокруг которого сосредоточено около семнадцати нефтеперегонных заводов, резервуарные парки, насосные станции. От Плоешти отходят нефтепроводы и продуктопроводы на Бухарест, Кымпину, Бэйкой и на дунайский порт Джурджу. Вывоз морем — через Констанцу.

Добыча в текущем десятилетии растёт и к концу тридцатых достигнет более шести миллионов тонн в год. Разведанные запасы ограничены — порядка шестидесяти миллионов тонн, все в одном районе.

Значение для будущего противника. Германия не имеет собственной нефти. Её потребность покрывается импортом и производством синтетического горючего из угля, каковое дорого и не даёт высокооктанового авиационного бензина в потребных количествах. Румынская нефть становится основным внешним источником: к началу войны на Востоке доля румынских поставок в германском топливном балансе — определяющая, больше двух третей. Плоешти обеспечивает горючим танковые и авиационные соединения противника.

Уязвимость. Вся добыча и переработка сосредоточены на площади порядка сорока на сорок километров. Резервуарные парки и перегонные установки поражаются малыми зарядами и зажигательными средствами; восстановление скважин и колонн занимает месяцы. Прецедент имеется: в 1916 году британская инженерная группа при отступлении вывела район из строя, уничтожив вышки, оборудование и около восьмисот тысяч тонн запасов; нефтепромыслы горели неделями.

Прочая промышленность, работающая на войну. Металлургический и оружейный центр в Решице (сталь, орудия, боеприпасы). Химическое производство в Копша-Микэ. Угольный бассейн Петрошани. Судостроение и порты Галац, Брэила, Констанца.