— Тогда я сам вас отвезу попозже. И все-таки, чай или кофе?

— Кофе. Боюсь уснуть. Устала после работы — сегодня было девять уроков и родительское собрание. А надо еще тетради проверить.

— Присаживайтесь, Филомена Леонидовна. Вам просто необходимо немного отдохнуть, — его приятный низкий голос был сочувствующим и по-доброму понимающим.

После кофе Иван, действительно, сам отвез ее домой, наблюдая с неподдельным любопытством за тем, как она хорохорится. Ну, точно, как крошечный воробей! Маленькая, взъерошенная, на первый взгляд, неприметная. Но такая забавная. И такая необычная. Впервые за несколько месяцев, прошедших после смерти Ларисы и их не рожденного ребенка, Ивану снова захотелось засмеяться. И захотелось жить.

— Не лучшее место для проживания! Довольно опасный район, Филомена Леонидовна, — проговорил он, подъехав к ее дому и недовольно оглядевшись. Он невольно нахмурился, представив, как эта молодая женщина ходит здесь одна каждый вечер.

— Нормальный, — ответила девушка, стараясь, чтобы ее голос звучал, как можно беспечнее. Хотя он, конечно же, был абсолютно прав — район был криминогенный, грязный и шумный. Здесь часто случались ограбления и вооруженные нападения. Но ни на что лучшее у девушки теперь не было денег (после полуторогодовой болезни тети).

— Еще раз спасибо, Филомена Леонидовна, — проговорил мужчина очень дружелюбно.

— Просто Филомена, — зачем-то сказала она.

— Филомена, — автоматически повторил он. — Тогда и я просто Иван.

— Прощайте, Иван.

— Прощайте, Филомена.

Прошло еще полгода. И Иван завел-таки любовницу. В конце концов, он был не железным роботом, а молодым и здоровым мужиком из плоти и крови. Пару раз он даже вывел ее в свет. Но не забывал Иван и свою погибшую жену, все еще горячо любимую им Ларочку.

В одном из кафе, куда он случайно забрел с новой пассией, которой, кстати, стала Ника, Купринин снова наткнулся на Филомену Леонидовну Вольскую, которая в тот момент, почему-то, была одета в форму официантки. Правда, его «подруга» Вероника в тот момент повела себя далеко не лучшим образом. Она назвала Филомену «этой бестолковой девицей» и «самой неповоротливой официанткой во всей Москве». Закончилось все тем, что Иван, покраснев и невероятно смутившись, обратился к Филомене:

— Включите, пожалуйста, в счет моральный ущерб, нанесенный вам этой невоспитанной бестией, которая корчит из себя, не пойми что! И примите мои искренние извинения!

Лицо его любовницы вытянулось от удивления. И она сразу же закрыла свой красивый рот. Затем девица психанула, вскочила на ноги и с воинствующим видом направилась к выходу, хлопнув дверью ресторана неприлично громко. Наверное, она ожидала, что Купринин побежит вслед за ней с извинениями (того же, впрочем, ожидала и Филомена), но Иван остался невозмутимо сидеть за столиком и снова вежливо обратился к ней:

— Филомена, что вы здесь делаете? Вы же учительница, а не официантка! Почему вы…

— Да, я просто подрабатываю здесь летом, — смущенно пояснила девушка.

— А что вы преподаете в школе, если не секрет? Как-то не спросил у вас раньше…

— Английский язык. Напрасно вы из-за меня обидели вашу девушку, Иван. Вам с ней теперь надо как-то мириться из-за меня.

— Она не имеет значения. Она мне и не девушка вовсе, а так… Мы просто иногда вместе спим, — пояснил он для крайне смущенной Филомены. — И она вела себя по-хамски по отношению к вам. Вы же работали вместе с моей женой, с Ларой, ведь так? Я выяснил это, пока разыскивал вас после больницы.

— Да, какое-то время. Лариса Сергеевна была очень светлым человеком. И дети, и родители, и коллеги — все ее очень любили! Она умела радоваться жизни, даже в мелочах.

Абсурдно, но его друзья ничего толком не знали о его жене — поэтому и поговорить с ними о Ларе он не мог. С ее же друзьями и, уж, тем более, с ее матерью он не общался. А вот эта учительница с необычным именем Филомена Леонидовна Вольская…

— Не могли бы мы как-нибудь поужинать с вами? Не поймите меня неправильно — мне просто не с кем больше поговорить о ней! — Иван опустил глаза немного виновато.

— Конечно, я с радостью вам помогу, Иван!

И Филомена улыбнулась ему теплой дружеской улыбкой, словно разговаривала с ребенком. И эта улыбка на какой-то миг осветила его израненное сердце, и его измученную душу.

Они обменялись телефонами и договорились о встрече. Ужинали они в маленьком кафе, где ни Ивана, ни Филомену никто не знал. И вспоминали Ларису Купринину, такую, какой она была дома и на работе.

Во взгляде Ивана Купринина сквозила такая боль, а на лице Филомены было огромное сожаление. Да, Лара была ей небезразлична. Молодая, умная, интеллигентная женщина погибла нелепо в расцвете лет. Сердечный приступ.

— Скажите, Филомена, а Лара никогда не жаловалась на сердечные боли?

— Нет, Иван. Пару раз она упоминала про усталость и недомогание, но ничего больше.

— Неудивительно. Она ведь была беременна, почти три месяца, — как-то совсем обреченно произнес Иван.

— О, нет! — В ясных зеленых глазах девушки показались слезы. — Это так ужасно! Мне так жаль вас! Потерять сразу и любимую, и ребенка!

— Я… Не надо мне никакой жалости! Но я не знаю, если честно, зачем мне теперь жить.

— Ну, что вы! Иван! Она бы хотела, чтобы вы жили! — Филомена пожала его руку своей маленькой теплой ручкой. — Вы должны быть сильным. — внезапно девушка смутилась и руку убрала. — Ладно, Иван. Извините, но мне пора домой. Завтра на работу с утра пораньше. Моя смена.

— Я вас отвезу.

— Нет, что вы. Я лучше на такси. И такси я поймаю сама, не волнуйтесь. Я же не беспомощная. Прощайте!

И убежала. Иван даже не успел понять, что происходит, как на улице вдруг раздался громкий свистящий визг тормозов, затем сильный глухой удар и краткий, но пронзительный женский крик. В ресторан влетела всклокоченная женщина. Она кричала:

— Скорую! Вызовите скорую! Быстрее! Там задавили!.. Девушку молоденькую сбили!

Иван вскочил со своего места, бросив деньги на стол. Выскочил из кафе. На асфальте, окровавленная, лицом вниз лежала Филомена Леонидовна Вольская.

Притяжение, сближение и немного заботы

Доктор был добрым старичком, но взгляд его глаз в оправе роговых очков был довольно строгим.

— К вам посетитель, милая. Пускать?

— Кто это? Я никого не жду.

— Кто-кто, какой-то молодой человек, ваш «близкий друг», так он, кажется, представился. А уж вам виднее, кто он. Пойду, позову.

Но дверь уже и так открылась. И вошел Иван Купринин собственной персоной, да еще с букетом цветов — белые розы были хрупкими и ужасно милыми.

— Филомена, как ты? — его голос был нежным, ласковым.

— Жива, — улыбнувшись, прошептала она. Про себя девушка удивилась, что Иван обращается к ней на «ты».

Доктор поспешил выйти из палаты.

— Как тебя занесло под эту машину? — нахмурился Иван. — Надо быть аккуратнее! Ты могла погибнуть!

— Водитель не успел затормозить…

— К своей жизни надо относиться бережнее!

— Да бросьте, вы, Иван! Никто бы даже и не заметил.

— Я бы заметил, Филомена, я бы заметил!

Иван просидел у нее полчаса. Он развлекал ее легким разговором. Но девушка чувствовала себя не слишком уютно — красивый молодой человек и она — страшилище в бинтах, синяках и кровоподтеках.

Вскоре он уехал на работу. А Мена настояла на том, чтобы доктора отпустили ее домой, написав отказ от госпитализации. В ресторан она сообщила, что работать больше не сможет. К счастью, у девушки оставалось еще полтора месяца законного отпуска, чтобы прийти в себя и привести себя в порядок после травм.

Правда, ни аппетита, ни сил что-то готовить у девушки не было, и, с трудом приняв душ и переодевшись в теплую пижаму, она решила впасть в спячку — ведь сотрясение мозга дело не шуточное.

Следующим днем, даже ближе к вечеру, ее разбудил настойчивый, прямо-таки сверлящий мозг звонок в дверь. Девушке совсем не хотелось вставать с постели. Но Филомена с трудом заставила себя подняться и добраться до входной двери, держась за стенку. Сил у нее не было. Она с опаской открыла дверь, так как никого не ждала. На пороге ее квартиры стоял злой Иван Купринин.