Мы словно в подземной тюрьме. Золотой тюрьме. Где по обе стороны от коридора тянутся рядами камеры-клетки, за прутьями которых виднеются роскошные комнаты с итальянской отделкой.

Огромные безумно дорогие кровати, пуфики, шкафы с золотыми зеркалами, в которых отражаются их обитательницы…

Вот я узнаю одно из лиц: да это же Ева Чешска, Мисс Европа 2020! Но только сейчас я с трудом могу узнать в этой грузной тяжёлой женщине бывшую тонкую красотку. Вот она с трудом поднимается с обитого шёлком дивана, и я вижу, как дорогущее платье от Гуччи в облипку сидит на её безграничных складках…

Она подходит к золотым прутьям, сжимая в руке шоколадку в золотой обёртке, и спрашивает нас:

— А сегодня мой господин полюбит меня? — и тут я оглядываюсь по сторонам, и вижу десятки, и даже сотни таких же пышных раздобревших девушек в дорогих одеждах, которые с тоской и надеждой смотрят на нас.

— О боже, Саша, — забыв полностью о всякой субординации, оборачиваюсь я к своему бывшему.

Я чувствую, как у меня к горлу предательски подступают слёзы.

Меня мало что трогает в этой жизни. Меня сложно разжалобить.

Но я не могу без слёз сострадания смотреть на эту картину. Видеть, вот что это чудовище превратил всех этих красивых и юных женщин.

Вот они стоят, утопая в роскоши, вкусной высокоуглеводной пище, и с надеждой смотрят на нас, потому что их единственное развлечение в этой жизни — ночь с этим монстром, который по желанию выбирает себе утеху на час.

И я понимаю, что я его доставлю в наш штаб, может быть и живым, если выберусь отсюда, но одного важного органа он точно не досчитается, когда наконец-то очухается от моего удара.

И я делаю контрольный хук правой…

Для надёжности…

4 декабря 2024 года

— Ты знал, что здесь находится? — оборачиваюсь я к бывшему, и он лишь пожимает плечами в ответ.

— Саид, ты пришёл! Любимый! Иди ко мне! — вдруг слышу я женские голоса за спиной, сначала не понимая, кого они вообще зовут?

Что это за дурдом?!

На своём могучем плече Саша всё так же продолжает держать, как свернутый в трубочку палас, тушку главного террориста современности, которого я вырубила уже во второй раз, и зовут его Хишам Нисралла…

Пока до меня медленно не доходит, что Саид — это мой бывший, полковник Пронин, и сейчас ему строят глазки как минимум пять аппетитных красоток, протягивая сквозь золотые прутья к нему свои обнажённые руки в звенящих браслетах.

— Саид! — наперебой зовут они его к себе, манят, и я вдруг замечаю, как он начинает… Краснеть? Прямо под своей густой бородой.

— А я смотрю, ты времени здесь зря не терял. Саид, — с нажимом произношу я.

— Ну, знаешь ли, мне нужно было узнать план здания и втереться в доверие ко всем его обитателям, — хрипло бормочет он, избегая моего прямого взгляда.

— Конечно, конечно. Я всё понимаю, — с издёвкой усмехаюсь я. — И втереться в доверие ко всему гарему — это самое верное решение, так? — уже с презрением отворачиваюсь я от него.

И ещё раз про себя убеждаюсь в правильности своего выбора.

Он всегда был таким.

И он не изменился. И значит, я верно поступила десять лет назад.

— Ваш господин больше не придёт к вам, — встаю я в центре зала и объявляю всем этим несчастным женщинам. — Так что, дорогие товарищи девушки, можете быть свободны.

Я подхожу к центральной панели управления на стене и начинаю отключать электронные замки на всех этих клетках, и слышу, как они все с мелодичным звяканьем открываются.

Вот одна из наложниц террориста подходит к своему бывшему господину, и смачный харчок летит прямо в его безмятежное сонное лицо.

Точнее, в мерзкую преступную рожу.

— Саид, ты меня заберёшь с собой? — затем кокетливо интересуется она у моего бывшего, и я вижу, как тот бросает на меня быстрый виноватый взгляд.

— Если он очень сильно захочет, почему бы и нет? — скрестив руки на груди, с презрением смотрю я на него. — А может и оставаться, только пусть сначала доставит тело вашего господина до транспортного средства.

Тоже мне, разведчик!

— Ну, где выход, Саид? — подхожу я к нему, смотрю с издёвкой в его лицо предателя. — Веди! — отдаю короткий приказ.

И подполковник Пронин, пряча от меня взгляд, продирается сквозь толпу верещащих женщин, которые впервые за многие годы вдруг почувствовали себе свободными.

Правда, как я понимаю, мой бывший всё-таки не давал им здесь особо скучать…

Пронин подходит к ещё одной железной двери в другом конце помещения и достаёт из кармана ключ. Снова бросает на меня виноватый взгляд.

Замок щёлкает. И дверь открывается, выпуская нас наружу, в бархатную афганскую ночь.

— Так вот, значит, как ты сюда попадал, — бросаю я на ходу. — От этой двери у тебя всё-таки был ключ… Молодец, — осматриваю я уже огромный просторный двор, и вижу на другом конце то, что мне нужно.

— Послушай, Тася, — начинает неуверенно бормотать Саша, поспевая за мной со своим ценным грузом, болтающимся на плече. — Мне же нужно было как-то найти ключи и…

— Можешь не объяснять, подполковник. Я всё понимаю. И заодно исследовать то, что находится внутри, за замком. В гареме султана, — с насмешкой договариваю я за него. — Ведь так и поступают настоящие разведчики. Настоящие мужчины…

— Тася! Я здесь прожил несколько лет под прикрытием! С тех пор, как ты пропала, бесследно исчезла из моей жизни, она потеряла смысл, и я… И я…

— И ты решил поискать этот смысл среди этих девушек. Можешь не оправдываться дальше, — перебиваю я его. — Мне всё равно, подполковник, какими методами ты выполняешь свои задания. И если это единственное, что ты умеешь, то мне плевать. Ты мне ничего не должен. А я — тебе, — резко обрываю я его.

И тут вдруг понимаю, что я его… До сих пор ревную? Ко всем этим красоткам, которые с тоской и страстью смотрели на него?!

Это бред какой-то!

Я ведь и уехала из-за этого, стёрла всю свою жизнь, всё своё прошлое, чтобы больше не сталкиваться с ним.

Но мне некогда мусолить это и вспоминать.

Вот я подхожу к огромному вертолёту, который я и искала.

— Ну что, залезаем! — отдаю я обрывистый приказ.

— Погоди, ты видишь, там охранники рядом? — удерживает меня за руку Саша, и его прикосновение обжигает меня.

Я вдруг понимаю, что это его первое прикосновение ко мне за долгие годы. И оно нисколько не потерло своей остроты.

Моё тело всё так же словно бьет электрическим током, но я мгновенно беру себя в руки и распоряжаюсь:

— Жди здесь. С Нисраллой, я всё сделаю.

— Но Тася… — только пытается он удержать меня, но я, бросив на него уничижающий взгляд, уже выхожу из укрытия в своём обольстительном корсете и на каблучках, покачивая аппетитными бёдрами, за которые Нисралла заплатил несколько десятков тысяч долларов…

Трое бородачей вдруг перестают разговаривать, и я буквально слышу, как в воцарившейся тишине кто-то из них нервно сглатывает слюну, которая уже потекла у него изо рта.

— Скучаете, мальчики? — своим низким отрепетированным голосом произношу я, приближаясь к бандитам почти вплотную. — Не хотите развлечься? — подхожу я уже к одному из них, и мои пальчики ложатся на его грудь, пока все остальные всё так же, не шевелясь, завороженно продолжают пялиться на меня. — А я вот не прочь, малыш, — приближаю я губки к его уху, пока моя рука скользит вниз, от его груди к животу, и всё ниже и ниже…

Я буквально чувствую его дикое желание, мгновенно вспыхивающее в его теле, и, возможно, если бы у него был хоть малейший шанс, он уже повалил бы меня прямо здесь, в эту красную пыль…

Но, к счастью, у него нет ни малейшего шанса. У этих придурков вообще нет шансов.

Потому что моё острое колено уже ломает ему с громким хрустом нос, а через долю секунды острейший каблук впивается в пах второго моджахеда, а мой стальной кулак ломает челюсть третьего…