— Тебе кто-нибудь помогал?

Я покачал головой.

— Отчужденная семья. Не захотели иметь со мной ничего общего, когда мне поставили диагноз, не то чтобы от них когда-то был большой толк.

— И не было вообще никакого лечения?

— На самом деле нет. На черном рынке есть наркотик — инъекция, которая поддерживает альфу в сознании во время гона. С ним я мог хоть как-то работать, чтобы сводить концы с концами.

— В сознании? То есть, ты не спал? — Она казалась потрясенной. И я понял, что эта милая омега лучше, чем кто-либо из моих знакомых, понимала эту боль. Она оставалась в сознании во время своих течек.

Мало кто из альф притронулся бы к этой инъекции, потому что быть в сознании во время гона — это сущий кошмар.

— Это означало, что я мог перебиваться случайными заработками. Иногда я пропускал прием наркотиков и участвовал в боях во время гона за деньги — платили немного, но зато я мог участвовать в них постоянно.

Эти наркотики разрушали мою психику и делали циклы более жестокими.

— Как долго это длилось?

— Я представился, когда мне было семнадцать, так что добрых несколько лет.

Впрочем, все было как в тумане, и я потерял счет времени. Я жил в маленькой комнате с замками изнутри на те дни, когда не мог принять дозу, но этого было недостаточно.

— И ты… был один? — спросила она, и ее голос дрогнул от печали. — Все это время?

— Более или менее. Место, где я жил, было дешевым приютом для таких альф, как я. Иногда я разговаривал с некоторыми парнями, когда мы были в ясном уме.

Я не упомянул, что через какое-то время перестал это делать.

Слишком многих потерял.

Уровень самоубийств зашкаливал, и я знал, что если продолжу смотреть, как они вот так уходят, то стану следующим.

— Зачем они засадили тебя сюда? — спросила она.

Я сглотнул.

— Купил плохую инъекцию, и гон накрыл меня, когда я был на улице. В итоге я покалечил группу девятнадцатилетних парней. Они выжили, но меня затащили в изолятор. Из-за огласки и моей поздней стадии диагноза они не отправили меня в больницу — они бросили меня прямиком в Киммерийские Хранилища.

— А потом… здесь, внизу, стало лучше? — спросила она.

Я усмехнулся, бросив взгляд на Сина.

— Твоя истинная пара — тот еще сумасшедший ублю… — Я осекся, когда она свирепо на меня посмотрела. — …уникум, — поправился я. — Создание связи с омегой — единственное известное лекарство, но иногда оно не работает. Тогда они все оказались бы в ловушке связи с безумным альфой.

Чертово безумие. Но Син даже глазом не моргнул, рискнув без лишних вопросов.

Он решил, что мы ему нужны, и на этом все.

— Что ж… — сказала она после паузы. — Не могу дождаться, когда стану частью твоего второго шанса. — Она перевела взгляд с меня на остальных.

— Пожалуйста, Маленькая Омега. Еще всего три дня, и мы достанем тебе столько ключей, что ты не будешь знать, что с ними делать.

Она так мило сморщила носик, покосившись на Сина, словно ей требовалось подтверждение, что я говорю правду, но он ободряюще ей кивнул.

— Ладно, — драматично вздохнула она, обхватив меня своими изящными ручками за талию. — Полагаю, я могу подождать.

Глава 39

Два дня до апелляции

ФАНТОМ

Единственный плюс того, что Кресцент воровала ключи (и я буду до смерти стоять на том, что плюс был всего один, и ей нужно запретить делать это снова), заключался в том, что теперь ограбить комнату с контрабандой стало намного проще.

Никакого обмена быть не могло — не так близко к нашей апелляции, и не тогда, когда они вступают в сговор со стаями, крадущими омег.

Конечно, ограбить самую охраняемую комнату в «Анархии» было не так-то просто. Даже с ключом.

Комната с контрабандой круглосуточно охранялась двумя членами стаи Доминика — или их союзниками. Нам придется проникнуть туда после того, как двери запрут, когда вокруг будет ходить меньше людей и не будет никакой поддержки. Подкрасться и заставить замолчать охранников, чтобы никто не узнал, кто обокрал хранилище. Затем нам придется продержаться весь последний день и ночь до того, как утром нас вызовут на апелляцию.

И будем надеяться, что вызовут не с опозданием, как это было со стаей Лео.

В теории звучало легко. На практике — сложнее. Еще сложнее, если учесть, что нам нужно взять с собой Кресцент на ограбление.

Син рассказал мне, что произошло с союзниками стаи Лео.

Они ни хрена не сделали.

Теперь у омеги из стаи Лео появилась новая стая, которая выставляла его напоказ, демонстрируя его следы от укусов и синяки. Вчера они трахнули его прямо посреди площади, и я был рад, что Кресцент не было со мной, чтобы это увидеть.

Я сомневался, что его новая стая продержится долго — они были слишком самоуверенны для стаи, не являющейся жителями, — но свой урон они уже нанесли. А его следующая? Вероятно, будет ненамного лучше.

Учитывая это, за пределами нашей стаи не было ни души, которой я доверял бы настолько, чтобы подпустить к Кресцент так близко к нашей апелляции.

— Ты не зашел. — Раздраженный рык прорезался сквозь хаос кафетерия.

Мы находились на окраине зала — вся наша стая, половина стаи Эмеральд и несколько парней из Уэйкфилдов. Пытались сидеть тихо и не нарываться на неприятности.

И все же неприятности всегда находят нас.

Мой взгляд поднялся и встретился со взглядом Джареда, пытаясь оценить, насколько именно сварлив альфа из стаи Арчива сегодня.

— Я бросил книги в прорезь для возврата. — Я придвинулся ближе к Кресцент на скамейке.

Она смотрела в свою тарелку, ее щеки порозовели. Наверное, не от раскаяния — хотя, возможно, она все еще немного беспокоилась за свои мизинцы.

— Тайлер велел тебе сделать не это.

— Эм, извини. — Я переглянулся с Вандлом через стол. Я думал, что разобрался с кражей ключей, но, видимо, что-то упустил… каким-то образом. — А что еще было нужно?

— Тайлер хочет ее видеть. Ты ее не привел.

Кресцент резко выпрямилась, ее голова дернулась, чтобы посмотреть на Джареда.

— Мне жаль! — пискнула она. — Правда, жаль. Я обещаю, я больше никогда этого не сделаю.

Ее мольба вырвалась на одном дыхании, и она прятала руки за спиной. Берегла свои пальцы.

Джаред прищурился, его морщины стали глубже.

— Дело не в этом. Пошли.

Колеблясь, я еще раз оценил его. Если бы он собирался наказать нас за то, что мы оставили себе кольцо, он бы уже это сделал.

И, на самом деле… Я огляделся. Стены смыкались вокруг нас.

Если в чем-то стае Арчива и можно было доверять, так это в том, что они не лезли в драмы. У них были давние союзы, которые не требовали ничего слишком разрушительного, и они были счастливы в своей библиотеке.

Если мы хотели спрятать нашу омегу с глаз долой, на территории, которая была настолько нейтральной, насколько это вообще возможно здесь внизу, это могло быть идеальным местом.

Я помог Кресцент подняться со скамейки, переплетая свои пальцы с ее. Они были холодными, и когда я посмотрел в ее дрожащие золотистые глаза, подчеркнутые светлыми ресницами, она выглядела неуверенной. Словно не знала, стоит ли ей бояться или нет.

Я поцеловал ее в нос.

— Я защищу тебя.

— Ты ведешь себя так, будто я собираюсь размазать твои мозги по библиотечным книгам, — фыркнул Джаред с расстояния в несколько футов.

Вандл и остальные встали, и он уставился на Джареда так, будто именно этого он и ожидал от библиотекаря. Но он не знал этого места так, как я. Он слишком долго был одичавшим.

Я поймал взгляд Сина и многозначительно обвел глазами кафетерий, где на нас скрестилось так много взглядов. С каждой секундой, приближающей нас к выходу, мы теряли ценность для наших союзников, а безопасных мест было мало.

Я не доверял до конца даже нашей камере.

Не сейчас, когда финал так близок.

Но в библиотеке было тихо и она хорошо защищена.