Тихое мурлыканье зародилось в ее груди, глаза заблестели от похвалы.

Мой член ныл от количества прилившей к нему крови.

Но тут, к моему удивлению, Син поднялся, выбираясь из-под верхней полки.

Он встал прямо передо мной. Иссиня-черные волосы падали на восторженные багровые глаза.

— Ты о ней позаботишься.

Я моргнул.

Я… позабочусь?

Он беззвучно произнес «не за что», прежде чем похлопать меня по щеке и отойти в сторону.

У меня ушло слишком много времени на то, чтобы справиться со штанами и взобраться на кровать над ней, стараясь не выдавать свой восторг по связи, поскольку, как мне кажется, она думала, что это возмездие.

— Он устроит тебе лучшую скачку в твоей жизни за то, что угрожал твоему гнезду, Светлячок. — Син посмотрел на меня, его голос упал до низкого рычания. — Трахни ее.

Команда завладела мной. Я перевел взгляд с поблескивающего кольца с разными ключами, которое казалось насмешкой, на полудикий, собственнический и очень торжествующий взгляд ее глаз цвета жидкого золота, когда погрузился в ее теплую киску.

Она была сущим раем.

Одной рукой я вцепился в перила кровати, другой — в ее бедро, начав в медленном темпе, желая убедиться, что ей комфортно.

Ее влажный жар обхватывал меня с каждым толчком, затягивая каждый раз все глубже, пока я не уперся до конца. Я не мог оторвать взгляд от ее тяжело вздымающейся груди, трепета светлых ресниц, ее полуприкрытых глаз, когда она смотрела на меня.

Совершенство с головы до ног, на которое я наконец-то — наконец-то — мог заявить права.

— Он достаточно жестко это делает, Светлячок?

Она затаив дыхание покачала головой.

— Ускорься. — Мое тело отреагировало прежде, чем я успел осознать, и я начал входить в нее быстрее. Я стиснул челюсти.

Слишком рано.

Она была слишком горячей, а я воздерживался слишком долго.

К счастью, Син пришел мне на помощь.

— Еще не кончай, Альфа. — Последнее слово прозвучало почти как насмешка, но команда сработала.

— Блядь. — Ругательство сорвалось с губ, когда мое тело чуть не свело судорогой, отчаянно нуждаясь в разрядке, в которой мне было отказано. Впрочем, она была слишком увлечена, чтобы заметить вульгарность.

Мои костяшки побелели от того, как сильно я сжимал перила, вторая рука все еще лежала на ее бедрах, пока я вбивался в нее.

Тихое рычание непроизвольно вырывалось из моей груди, когда удовольствие накатывало на меня волнами. Я был сверху, но не чувствовал, что доминирую над ней. Надо мной полностью доминировали мои омеги.

Думаю, это было самое возбуждающее из того, что я когда-либо испытывал.

Дыхание Кресцент участилось, ключи соскользнули ей на грудь и оказались между ее полных грудей, которые подпрыгивали при каждом толчке.

Ее губы приоткрылись, издавая милые звуки в такт тому, как я трахал ее. Затем ее глаза скосились к переносице, тело невероятно сильно сжалось вокруг меня, когда она кончила.

Я застонал, но не мог даже замедлиться, когда ощущения стали ослепительными.

— Свяжи ее узлом.

Она ахнула, когда я вошел до конца, растягивая ее тугую киску вокруг моего узла. Но я все еще не мог кончить, мои нервные окончания горели.

— Син! — прорычал я.

Мне это было нужно.

— Ты не кончишь, пока она не кончит во второй раз.

Я начал медленно двигаться, давая ей привыкнуть к ощущению того, как она сжимает мой узел. Син потянулся к ней, помогая мне: его пальцы нашли ее клитор и начали быстро кружить по нему.

— Как тебе твой первый узел, Светлячок? — спросил Син.

Ее взгляд метнулся к моему. Я был напряжен, зубы стиснуты, но полностью заворожен.

— Я чувствую себя такой заполненной, — заскулила она.

— Тебе хорошо, детка?

— Да — ах! — Она тихо ахнула, когда я снова толкнулся в нее.

Черт возьми. Гордость расцвела в моей груди, когда до меня дошло. Я заявлял права на свою истинную. Это было похоже на мечту, к которой я не смел прикоснуться слишком долго.

— Жестче, — скомандовал Син.

Я обхватил ее бедра обеими руками, беря ее, как дикий зверь.

Со вскриком она кончила снова, и, наконец, моя разрядка почти ослепила меня, когда я излился в нее. Каждый толчок уносил меня все дальше в блаженство, пока я не опустошился до конца.

Затем я рухнул на нее, чувствуя, как команды Сина разом отпускают меня.

Глава 38

ФАНТОМ

Синдром эхо-гона

Синдром эхо-гона — это состояние, при котором во время фазы восстановления альфы происходит гормональный сбой. По мере завершения гона физиологический «спад» ошибочно провоцирует химический всплеск, который запускает цикл заново, потенциально загоняя альфу в бесконечную петлю. Эта ошибка обратной связи оставляет лишь 12–24 часа ясного сознания между гонами.

Гарантированного лекарства от Синдрома эхо-гона не существует; хотя известно, что создание связи с омегой бывает эффективно, успех не гарантирован, из-за чего иногда стая остается с больным альфой.

После самого горячего траха из моих снов я притянул Кресцент к себе, укутав нас в одеяла ее гнезда и обложив подушками. Она была ошеломлена, вцепившись в меня и свои ключи, а по связи от нее исходили счастье и самодовольство.

Син, который выглядел очень довольным собой, устроился на своей новой кровати.

Карма и Вандл бросали на меня дико ревнивые взгляды, но, к моему удивлению, они оба оставили меня обнимать ее в одиночестве.

Мой узел все еще держал ее, и не похоже было, что он отпустит ее в ближайшее время. Я воспользовался этим, и мы так и устроились.

Спустя какое-то время я посмотрел на нее сверху вниз, мой голос был мягким.

— Ты… расскажешь мне о ключах, Маленькая Омега? — спросил я. — Я правда… хочу знать.

Она взглянула на меня, и в ее глазах промелькнула искорка грусти.

— Я не хочу, чтобы ты нервничала, — добавил я.

— Тогда почему бы тебе не отменить это, — прошептала она.

— Я не могу, Маленькая Омега. — Я взял ее за щеку. — Я слишком напуган.

Ее брови поползли вверх.

— Ты же альфа. Разве тебе вообще положено чего-то бояться?

Я усмехнулся.

— Определенно, когда дело касается моей истинной. Все, чего я хочу, — это вытащить тебя отсюда.

Она нахмурилась, долго обдумывая это. Однако, когда она снова прижалась ко мне, она была уже менее напряженной.

— Я расстроюсь, если буду о них говорить.

Я кивнул, притянув ее ближе и поцеловав в лоб.

— Все в порядке.

Впрочем, она была гораздо менее тревожной после того, как ее хорошенько трахнули и свершили ее «возмездие».

Син был гением.

Спустя некоторое время она снова подняла взгляд.

— Ты ведь помнишь то, что было раньше, да? — спросила она. — Когда ты был снаружи?

— Ага, — не то чтобы мне нравилось об этом вспоминать, конечно.

— Почему ты хочешь выбраться?

— Потому что здесь дерь… ужасно, — сказал я, проглотив ругательство прежде, чем оно сорвалось с языка.

— Но чего ты хочешь, когда выберешься?

— Второго шанса.

— Второго шанса?

— На… всё это. Та жизнь, что была у меня до этого, вообще не была жизнью. — Она началась только тогда, когда меня посадили сюда. И когда, спустившись с верхних уровней Хранилища, я рискнул в «Анархии», и наша стая сформировалась вокруг Сина.

— Почему?

— Я был болен. Совсем один. — Я оказался в этом богом забытом месте, потому что у меня был Синдром эхо-гона. — Я пытался выжить, но я был один в районе Гритч, а с таким заболеванием, как мое, почти невозможно справиться без денег или системы поддержки.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Каким заболеванием?

— Связанным с гоном. Это означало, что в добрых восьмидесяти процентах случаев, когда у меня заканчивался гон, мое тело мгновенно запускало следующий. — Седативные препараты были слишком дорогими, и было трудно рассчитать время их приема. К тому же, я не мог быть в отключке вечно.