О котором видел кошмары.

Но стая Ронан проигнорировала это — свой последний шанс покинуть это место.

Они предпочли стать жителями — провести здесь всю жизнь.

Эта омега была их наградой.

Какой-то бедолага по ту сторону этих дверей, который понятия не имел, что его ждет.

Син уставился на дверь. Его глаза были темнее, чем я когда-либо видел. Он ненавидел стаю Ронан, и сама идея о том, что они предъявят права на любой подарок — особенно на тот, который принесет им больше престижа…

Но когда я увидел, кто дрожал за открывающимися металлическими дверьми, волосы у меня встали дыбом.

— Какого хрена…?

Это был не омега-самец. И блядь, она была самым красивым созданием, которое я когда-либо видел в своей жизни.

Её волосы были собраны в высокий хвост, который спадал ей на лопатки. Они были густыми и волнистыми, белыми, как у песца. Кожа была бледной и мертвенной от ужаса, глаза широко раскрыты, обнажая золотистые радужки, которые ясно сверкали даже с такого расстояния.

Они прислали не просто омегу.

Они прислали богиню из золотой стаи, чьи формы разогревали мою кровь от одного только взгляда — и они послали её в адскую бездну, чтобы демоны разорвали её на куски.

— Омега-самка? — прошипел Карма. — Этого не может быть… Это казнь, ясно как божий день.

Мои губы приоткрылись от шока. Я был не один; вся столовая замерла, совершенно завороженная.

Он был прав — они никогда не присылали омег-самок.

Я видел немало бедолаг, которых силой проводили через эти двери, и к её чести, она держала спину прямее, чем многие из них.

Но на ней почти ничего не было. С таким же успехом можно было вымазать ее в меду и бросить в медвежью берлогу.

Мой живот неприятно скрутило, что было чуждым ощущением. Это было не то место, где сочувствие могло выжить. Ни к кому, кроме товарищей по стае.

Несмотря на ее прямую спину и сжатые кулаки, я видел следы от слез, блестящие на щеках, и то, как её широко раскрытые глаза бегали по комнате, а зрачки сузились от ужаса.

Не мое дело…

Нам следует уйти, прежде чем начнется грязь.

Наконец мне удалось оторвать от нее взгляд при первом же звуке движения.

Конечно, это был Холден — вожак стаи Ронан, поднимающийся на ноги. Он был грубым альфой с волевой челюстью, лохматыми черными волосами и грубой кожей, испещренной мелкими шрамами за время его пребывания здесь. И прямо сейчас его глаза были прикованы к омеге, а на лице играл оскал восторга.

Я почувствовал это от Сина по связи и услышал в низком рычании, рокочущем в воздухе между нами — нарастающая желчь и отвращение, когда он смотрел, как Холден предъявляет свои права.

Ох, дерьмо.

Я искоса взглянул на Карму, который выглядел таким же напряженным, как и я.

Абсолютно нет.

Первая невидимая энергия ауры альфы разорвала воздух — и не от кого-то из нас или от Холдена. В этом-то и была проблема — это подношение, негласно подразумевалось, что стая Ронан заявит на него права, но это не было абсолютом — здесь ничего не было абсолютным.

Первое правило «Анархии»: никаких правил.

А одиночки, альфы без стаи, которые так и не обрели здравомыслия, с остатками дерьмовых гонов, всё ещё бурлящими в их крови — этим альфам было плевать на этикет или даже на угрозу. Тем более, когда перед ними вот так размахивали миниатюрной аппетитной задницей.

Неприкаянный, ни к чему не привязанный и все еще безумный, один альфа бросился к ней, а затем вспыхнула вторая аура.

Столкновение произошло до того, как они достигли её. Два огромных безумных зверя врезались в стену рядом с ней. Она отшатнулась, тяжело дыша, бегая глазами, словно она не знала что делать.

У меня внутри всё сжалось, а я все еще был парализован. С ней было что-то… не так. Я никак не мог понять, что именно.

Ауры вспыхивали как костяшки домино. Некоторые стаи вставали, несколько из них со своими собственными омегами, готовые уйти, прежде чем оказаться втянутыми в эту неразбериху.

Я не мог уловить её запах; к этому времени он должен был быть резким и насыщенным от страха, но, должно быть, он был скрыт за блокаторами, как и у нас. И эти блокаторы были единственным, что останавливало столпотворение совершенно иного уровня.

Рядом со мной Син поднялся на ноги.

— Что ты делаешь? — мое шипение скользнуло к нему, предназначенное только для нас двоих.

— Я хочу её, — просто сказал он.

Я подавил стон.

— Потому что она милая, или потому что предназначена для Холдена?

Ухмылка Сина стала шире.

— И то и другое?

Любой шанс поднасрать Холдену, и Син тут как тут. Я не винил его, но это — это было объявлением полномасштабной войны.

— Мы не можем заявить на неё права, — прорычал я.

— Это почему же? — спросил Син, склонив голову и перешагивая через скамью.

— Ты прекрасно знаешь, почему. Бядь, нет! — я вскочил на ноги, едва не врезавшись в стол вслед за ним.

Дело было не только в Холдене. Ни одна стая не примет наши претензии на нее. Я преградил Сину путь. Я был крупным альфой, но превосходил Сина всего на дюйм. Он наклонил голову, сузив глаза в ответ на вызов.

Я взглянул на Карму, но не успел я этого сделать, как Син обошел меня, стягивая рубашку и обнажая рельефные мускулы. Он зажал конец бинтов на руке в зубах, туго затягивая их, направляясь в гущу событий.

Высокомерный мудак.

Я попытался схватить его, когда он уходил.

— Не…

— Позволишь стереть его в порошок? — прервал меня Карма.

Блядь.

Без нас, его бы сломали пополам.

К тому же, уходить все равно казалось неправильным. Что-то внутри меня дрожало от скрытой срочности, какой я никогда раньше не испытывал. Я не просто следовал за Сином, потому что он был дураком. К ночи эта омега будет связана темной связью, или мертва. И какая-то назойливая часть моего мозга кричала мне, что это будет… неправильно.

Этого не должно произойти.

— Даже если мы выберемся, к утру нас выпотрошат, — предупредил я.

Карма кивнул головой в жесте «ну и пусть», вытаскивая прядь каштановых волос из своей косы. Я видел нерешительность и на его лице, словно он тоже чувствовал это — глубокое душевное сопротивление тому, чтобы оставить её.

Раздался рык и ужасный звук ломающихся костей из продолжающейся драки. Ему вторило тихое женское хныканье.

Ее страх сжал меня словно тисками, и Карма тоже вздрогнул.

Позади нас я увидел как Стерлинг — вожак стаи Уэйкфилд, и половина стаи Эмеральд поднимаются на ноги. Их взгляды следили за Сином, когда он вразвалочку шел в гущу событий к ней — идеальное воплощение лишенной ауры идиотской самоуверенности. Он и его гребаные альянсы — я не знаю, как он это делал, но если наши союзники в деле, мы действительно можем выбраться отсюда живыми.

Я наклонил голову, разминая шею с фырканьем, позволяя старой боли безумия вырваться на передний план моего разума, стирая все эти надоедливые, рациональные мысли, которые медленно возвращались ко мне последние несколько лет.

Сладкое, сладкое освобождение затопило мой разум, когда моя аура разорвала воздух.

Глава 3

КРЕСЦЕНТ

Моя рука, прижатая к грязной стене, была единственным, что удерживало меня на ногах.

Альфа бросился на меня, но так и не достиг цели, так как в него врезался другой. Оба рухнули на стену рядом со мной.

Я оказалась в огромной тюремной столовой, судя по запаху еды в воздухе, но вокруг меня царил хаос. Это была гигантская комната, и из-за моего слабого зрения вдаль все альфы, находящиеся в отдалении, сливались в море человекоподобных пятен, но я могла сказать, что их было очень много.

В воздухе уже витали ауры — дрожащая, невидимая энергия, которую альфы могли высвободить, чтобы стать сильнее и быстрее.

С полдюжины, если не больше? Я чувствовала, как она душит меня.