Боль пронзила голову, и я зашипел, прижимая пальцы к вискам. Я был в отключке так, блядь, долго, что пытаться вспомнить прошлое было больно.

Место, откуда я пришел — оно было темным и мучительным.

Мне нужен был долгий душ.

Стараясь, чтобы койка не скрипела слишком громко, я перекинул ноги через край и слез.

Больно или нет, но мне нужно было выудить часть этих воспоминаний, потому что в голове звенели тревожные звоночки — и я не мог выкинуть из головы это единственное слово.

Опасность.

ФАНТОМ

После дня, проведенного в укрытии в нашей камере, мы все были немного менее напряжены, чем когда впервые увидели угрозу на стене. Никто из нас не был расслаблен, но сегодня утром камера не вибрировала от напряжения полностью.

Еще пять дней до того, как мы выживем.

Я вытирался после душа, когда услышал шаги. Обернувшись, я увидел Вандла, прислонившегося к стене рядом со мной. Хихиканье Кресцент громко доносилось из камеры, контрастируя с глубоким, грубым тоном Кармы, и Вандл говорил достаточно тихо, чтобы они не услышали.

— Возможно, у нас проблема с апелляцией.

Я закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Проблемы были не вариантом. Не с Кресцент. Обеспечить ее безопасность до вызова на апелляцию было достаточно сложно, но пытаться удержать ее при себе, если бы нам пришлось ждать вызова следующего члена стаи?

Мы все в итоге будем мертвы, а Кресцент и Сина заберут и подвергнут насилию.

— Какого рода проблема? — спросил я.

— Не уверен.

Я открыл глаза и ждал, пока он продолжит, хватая свои спортивные штаны со столешницы и натягивая их. Конечно, он понимал, что с такой информацией я не могу работать.

Когда я полностью оделся, а он так и не соизволил, блядь, ничего объяснить, я свирепо посмотрел на него. Он нравился мне куда больше, когда был полностью одичавшим.

— Это бесполезно для меня. Ты же знаешь, да? Ты пытаешься заставить меня нервничать без причины?

— Мне приснился сон, — сказал он, игнорируя то, как мои брови поползли вверх.

Приснилось… что?

— У меня возникают вспышки воспоминаний, и я не знаю. Это о Сине. Его глаза, в них есть что-то… — Вандл поморщился, словно мысли об этом причиняли ему боль. — Что-то неправильное.

Глаза Сина были аномалией, но мы всегда списывали это на эксперименты, которые он пережил, или на генетическую мутацию. Я не знал, как это может угрожать нашей оценке, когда мы дойдем до апелляции.

Но теперь был еще и тот факт, что темная связь тоже перевернулась. Он не должен был иметь возможности использовать на нас команды — но мы также не должны были иметь возможности даже завести двух омег с темной связью.

Все это было странно, и если у Вандла было плохое предчувствие, нам лучше бы в этом разобраться.

— Неправильное в каком смысле? — спросил я.

— Не знаю, но я не могу отделаться от этого дурного предчувствия насчет апелляции. Здесь же есть библиотека, верно? У нас есть что-нибудь, что мы могли бы обменять на книги?

Ему чертовски повезло. Я выстраивал отношения со стаей Арчива так же, как Син выстраивал отношения с Редгрейвами.

Мы с Кармой отрубили для них немало пальцев, поставили кучу фингалов альфам и переломали немало рук за неуважение к книгам.

Я вздохнул.

— Не говори ничего остальным, пока не узнаешь… Ну, больше, чем та жалкая информация, которая у тебя есть сейчас. Давай возьмем Кресцент с собой. Стая Арчива должна мне много библиотечных книг.

Улыбка на лице Кресцент, когда я сказал ей, что мы с Вандлом берем ее на прогулку, была ослепительной.

Пребывание в камере целый день заставило ее нервничать, и, обсудив все с Сином и Кармой, пока Кресцент принимала утренний душ, мы решили, что библиотека — достаточно тихое место для визита с Кресцент. Тем временем Карма и Син отправятся в спортзал с несколькими союзниками, чтобы выпустить пар.

Она бросилась за чем-то в свое гнездо, и я услышал слабый звон металла о металл, но она быстро сунула этот предмет в карман, повернувшись ко мне.

Она уже была в восторге.

Будет ли она так же нетерпелива, когда узнает, куда мы идем?

Я не был уверен, что именно Кресцент любит читать, но стая Арчива за годы управления библиотекой приобрела понемногу всего.

— Куда мы идем? — Она подпрыгивала на пятках, семеня за мной.

Нас сопровождали двое из стаи Эмеральд, Вандл замыкал шествие, прикрывая наши спины. С защитой Редгрейвов у нас не должно возникнуть проблем при прогулке по коридорам, если только мы не наткнемся на особо одичавшего альфу.

Я схватил ее за руку, ухватив лишь ткань свитера, пока она не закасала рукав и не позволила своим пальцам переплестись с моими.

— Это сюрприз.

— Хороший?

— С чего бы мне делать тебе плохой сюрприз? — фыркнул я.

Ее щеки вспыхнули.

— Не знаю. Может, я сделала что-то не так.

Я притянул ее к себе, потеревшись подбородком о ее макушку, чтобы пометить своим запахом. Это было не то же самое, как когда наши запахи смешивались, потому что сейчас ее сладкая бархатная роза и какао были заглушены блокаторами, но мне все равно нравилось это заявление прав.

— Ты могла бы сделать тысячу вещей не так, и я бы все равно никогда не преподнес тебе плохой сюрприз, Маленькая Омега. Любой, кто так поступит, — мудак.

Она ударила меня в грудь очаровательно слабым тычком.

— Следи за языком!

Улыбка заиграла в уголках моих губ, но я не хотел, чтобы она подумала, будто я с ней снисходителен.

— Прости, они были бы злыми людьми.

— Должно быть, я встречала много злых людей, раз так.

Я прижал ее к себе крепче, поддавшись желанию подхватить ее на руки, как принцессу. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, пока я нес ее по коридору мимо камер, полных альф, которые выглядывали, чтобы мельком увидеть ее. Моя омега встретила слишком много мудаков, прежде чем нашла нас.

Потому что, на самом деле, они не были просто «злыми людьми». Они были гребаными уродами.

Но ради нее я буду следить за своим языком.

Свернув в боковой коридор, в котором не было камер, я постучал в массивную металлическую дверь в конце. Посередине двери была прорезь для почты с надписью «возврат», а на уровне головы располагалось небольшое квадратное окошко. В окошке не было стекла, но была металлическая заслонка, не позволяющая заглянуть внутрь, пока она со скрипом не отодвигалась.

Мужчина с седеющими волосами уставился на нас через окошко, сдвинув брови.

Он окинул нас оценивающим взглядом, осмотрел Кресцент без той жажды, которая была у большинства альф, а затем покачал головой.

— Нет, ни за что, блядь.

Маленькое окошко уже наполовину закрылось, прежде чем я успел отреагировать.

— Ты у меня в долгу, Джаред, — поспешно сказал я.

Глаза седовласого альфы сузились, и он снова открыл окошко.

— Это было до того, как вы сделали себя притчей во языцех во всей этой чертовой тюрьме. Если ты думаешь, что я собираюсь рисковать безопасностью Тайлера из-за этого, ты сумасшедший.

— Я просто хочу взять для нее несколько книг, мужик. Я не прошу твоей защиты или чтобы ты лез вон из кожи. Просто книги.

Кресцент посмотрела на меня снизу вверх с приоткрытыми от удивления губами.

— У них здесь есть книги? — Она звучала так взволнованно, что я подумал, что мне придется убить Джареда, если он нас не впустит. — В Монастыре мне разрешали читать только священные книги. Здесь все книги священные, или у них есть… — Она перевела взгляд на Джареда через окно, а затем наклонилась ко мне, словно могла прошептать достаточно тихо, чтобы он не услышал. — У них есть сказки?

Я наклонился, чтобы поцеловать ее в макушку.

— Самые разные книги.

— И я смогу взять любую книгу, какую захочу? — спросила она.

Я кивнул в сторону Джареда в окне.

— Тебе придется спросить его. Он библиотекарь, поэтому он решает, что тебе можно взять.

Он сердито посмотрел на меня, его аура вспыхнула так, что я смог почувствовать ее сквозь металлическую дверь. Кресцент пугливо прижалась ко мне, но затем на ее лице появилось решительное выражение, когда она заерзала, чтобы спуститься с моих рук. Я снова позволил ей встать на ноги, скрестив руки на груди, когда она подошла к окну.