Я стряхнул с себя этот водоворот мыслей, когда мы подошли к кафетерию. Мне нужно было накормить свою стаю.

Было поздно, и кафетерий был почти пуст, если не считать пары более слабых стай, игравших в карты или шахматы. Игры по-крупному в это время ночи проходили на площади, но слабым стаям «Анархии» было нечем делать ставки. По крайней мере, если они не хотели рисковать потерять все.

Поэтому они держались подальше и играли ради удовольствия, а не ради одолжений. По крайней мере, до тех пор, пока они не приходили в такое отчаяние, чтобы поставить на кон свои жизни.

Юркий альфа бросил на меня несколько свирепых взглядов, пока я пересекал зал. Хм. Роберт Фергюсон, вроде бы…? Болезненная бледность его лица показалась мне знакомой.

А.

Точно.

Хех. Он был на уборке трупов. Он перешел дорогу стае Арчива, пролив кровь на любимые книги их омеги.

Эта стая, возможно, и была тихой, но они были давними жителями. Никто не связывался с библиотекарями.

Фергюсон отбывал свое наказание.

Его горечь, направленная в мою сторону, была понятна. За последние пару дней мы оставили на площади — и здесь, если подумать — немало трупов.

За стойкой стоял только один парень, и большинство подносов с едой были совершенно пусты.

— Три тарелки того, что осталось, — рявкнул я.

Блюда были простыми и все выглядели слегка коричневыми, но я знал, что они съедобны — по крайней мере, когда они не топили мои порции в гребаной соли. Все мы годами ели то, что готовили эти альфы. Стаи, управлявшие кафетерием, возможно, и не были профессиональными поварами, но их роль здесь заключалась лишь в том, чтобы поддерживать в нас жизнь, дабы нам всем не приходилось ломать голову над тем, как использовать сырые ингредиенты, которые мы получали.

Он прищурился, но не то чтобы кому-то еще нужны были ночные объедки. Если он хотел испытать меня, я был бы счастлив подраться.

Стаи, занимавшиеся готовкой, не были слабыми в прямом смысле. Слабые стаи в «Анархии» долго не протягивали, какими бы полезными они ни были. Но эти стаи готовили, потому что без защиты, которую это давало, они вполне могли бы бороться за свои жизни. Все они предпочитали держаться подальше от неприятностей.

Моя аура могла бы уничтожить его, но я мог прикоснуться к нему, только если бы он начал первым.

Он этого не сделал.

Какая жалость.

Я бы не отказался от быстрой драки, чтобы снять напряжение.

Я схватил несколько вилок и салфеток, чтобы сунуть их в карман, а затем отвернулся, чтобы оглядеть зал, пока он работал.

Некоторые другие альфы в комнате смотрели на меня, задрав носы, словно могли уловить запах Кресцент. Никто не сохранил храбрости, когда я ловил их взгляды, по крайней мере, пока я не встретился глазами с высоким, широкоплечим мужчиной, скрытым в тени на другом конце зала.

Гребаный Озиас.

Я тихо зарычал. Он был один, никого из его союзников не было поблизости, в то время как мои союзники сидели на соседней скамье.

Если он что-то попытается предпринять, их может оказаться недостаточно.

Здесь всегда была вероятность быть убитым. Большинство стай брали числом, так что ты мог быть лучшим бойцом в гребаном мире и все равно в итоге стать трупом.

Но в драке один на один, без каких-либо уловок? Здесь был только один парень, который, как я опасался, мог меня одолеть.

Озиас Харпер.

Он проводил в боях во время гона больше времени, чем я.

Его аура была массивной, давящей. Нестабильной. Мы сталкивались друг с другом в этих клетках сотню раз, и ставки всегда делились поровну. Он отправлял меня в нокаут так же часто, как и я его, и люди любили придумывать истории о нашем соперничестве.

Мы никогда не дрались вне клеток.

В этом не было смысла, на самом деле. У моей стаи никогда не было ничего, что ему было нужно.

Но теперь…

Мое рычание переросло в оскал, когда он оттолкнулся от стены и зашагал ко мне. Он слегка припадал на левую ногу — в драке на днях он получил сильный удар по правой ноге.

Баг попытался встать, но я покачал головой.

Без обид, но от него не будет никакого толка.

Я остался стоять на месте, поддерживая зрительный контакт с Озиасом, пока он не остановился на расстоянии стола от меня.

— Слышал, у тебя есть кое-что, что меня интересует, — он скрестил руки на груди.

Было бы так легко начать драку до того, как он успеет подготовиться — и если бы он заговорил о Кресцент, я бы, блядь, так и сделал.

Она была моей. Нашей. Не для чужих глаз. Никто другой в этой адской дыре даже не был достоин говорить о ней.

Но пока энергия моей ауры, казалось, потрескивала внутри меня, я попытался направить в нужное русло своего внутреннего Фантома. Будь разумнее в этом вопросе.

Если бы он собирался сказать, что заинтересован в моей омеге, он вел бы себя куда менее непринужденно.

Потому что он знал, что это спровоцирует бой насмерть.

— Что? — Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и стиснул зубы до скрипа.

Каждая мышца в моем теле была напряжена.

У ублюдка хватило наглости ухмыльнуться мне.

— На прошлой неделе ты достал обезболивающие, верно? Как насчет обмена?

…Обезболивающие?

На прошлой неделе я выполнял работу для стаи Арчива.

Все пошло наперекосяк, когда вмешалась стая цели — один из них погиб в драке. Очевидно, перед уходом мы украли все ценное. У него на пальце было красивое кольцо, которое я стащил — не то чтобы оно мне было нужно. Но один из альф стаи Лео прознал об этом и выменял его у меня на обезболивающие, упомянув, что ему нужен подарок. Это был всего лишь маленький пузырек таблеток, из тех, что едва ли снимают боль.

Вероятно, Озиас упомянул об этом только для того, чтобы, блядь, позлить меня.

Чтобы заставить меня думать, что он хочет мою омегу.

Возможно, то, что я не набросился сразу отрывать ему голову, было хорошим знаком. Обычно я не мог на самом деле задействовать своего внутреннего Фантома, хотя мой товарищ по стае технически и жил в моей голове. Может быть, Кресцент балансировала меня больше, чем я думал.

— Что у тебя есть? — спросил я.

Подобные медикаменты не представляли большой ценности. Они не принесли бы нам защиты, альянса или чего-то существенного. Но, может быть, у него было что-то… Хм, может быть, я смог бы достать подарок для Кресцент.

Озиас пожал одним плечом. Это привлекло внимание к массивному шраму на его шее, неровному следу от укуса, оставленному одичавшим альфой, который пытался вырвать ему горло зубами.

— Выиграл немного цветных карандашей в споре какое-то время назад. Альбом для рисования тоже. Сойдет за подарок?

В нашей комнате было несколько баллончиков с краской разных цветов, но настенное искусство не было хорошим подарком для омеги. Она не смогла бы носить его с собой.

А вот вырванная страница из альбома для рисования…

— По рукам.

Иметь обезболивающие было хорошо, но если мы выберемся отсюда через неделю, они нам не понадобятся. Озиасу понадобятся. Насколько я знал, у него в ближайшее время не предвиделось апелляции, и единственный способ получить рычаги влияния в этом месте для него — это драки.

Это была хорошая сделка для нас обоих, как бы я ни понимал, что этот ублюдок подошел только для того, чтобы подействовать мне на нервы.

Он достал из заднего кармана маленькую коробку цветных карандашей и миниатюрный альбом для рисования, пытаясь передать их мне.

Я покачал головой.

— Таблетки не со мной.

Он фыркнул.

— Принеси их завтра. Я тебе доверяю.

Я прищурился. Доверие? Нет. Здесь внизу никому нельзя доверять — иногда даже собственной стае.

Его ухмылка стала шире, и он силой всунул эти предметы мне в руки.

— Я верю в то, что тебе сейчас не нужны новые враги. Особенно в моем лице. А если ты сдохнешь до того, как выполнишь свою часть сделки, я сниму таблетки с твоего трупа.

Потребовалась каждая гребаная капля самоконтроля, которую я только мог извлечь из самых глубин своего существа, чтобы не сломать ему его чертов нос.