Но я этого не сделал.

Это же прогресс, верно?

Может быть, в конце концов, не из-за меня моя стая останется здесь внизу.

Озиас, казалось, был почти удивлен тем, что я не клюнул на наживку, его ухмылка едва заметно спала. Работник кафетерия прочистил горло, и я оглянулся через плечо: Баг и Рик нетерпеливо ждали рядом с моими тремя полными тарелками. Финниан ждал у входа в коридор, ведущий к нашим камерам, рассеянно отколупывая от рук засохшие кусочки краски из баллончика, наполовину готовый рвануть обратно, если начнется драка.

— Получишь свои обезболивающие завтра, — пробормотал я, сунув карандаши и альбом в другой карман и беря тарелки, балансируя одной из них на руке.

Баг попытался взять одну, но я зарычал на него. Это была моя задача для моей стаи, и мне не нужна была помощь.

Я мог позаботиться о своих омегах совершенно самостоятельно.

Я мог сбалансировать себя.

Мне нужно было это сделать, потому что если бы я не смог, я бы обрек нас всех.

Без лишних слов я зашагал обратно к камере, к своей ждущей, голодной омеге.

Вернувшись в комнату, я сунул тарелку в ждущие руки Вандла, затем Фантома, оставив последнюю себе.

— Почему ты принес только три тарелки? — Син прищурился, глядя на меня.

— Вы с Кресцент можете есть с нашей.

Мне нужно было, блядь, что-то делать. Может быть, небольшая забота напомнит моему мозгу, что действительно важно. Не гоны, не драки и не те острые ощущения, которые я получал от кровопролития.

Омеги. Мои омеги.

— Черта с два. — Син поднялся на ноги. — Попробуй накормить меня, и я воткну тебе вилку в глаз.

Кресцент широко раскрытыми глазами посмотрела на него со своего места на кровати. Вандл прошептал ей что-то на ухо, и ее паническое выражение лица сменилось легким хихиканьем.

Наверное, сказал ей, что Син шутит.

Ну, он не шутил.

Моя хватка на тарелке усилилась, и я немного отодвинул ее от него, чтобы он не смог ее украсть.

— Я принес тебе твою собственную вилку. Я не собираюсь заталкивать еду тебе в рот, придурок, — пробормотал я.

Возможно, я и подумывал об этом. Я не принес Кресцент ее собственную вилку. Но Син… Мне нужен был этот небольшой инстинктивный эксперимент.

— Тогда дели тарелку с гребаным Фантомом.

Он должен был позволить мне сделать это.

Но я не собирался умолять — к тому же я сомневался, что мольбы к моей омеге хоть как-то помогут с моими инстинктами.

СИН

О, ради всего святого.

Кресцент выглядела такой довольной. В перерывах между картофельным пюре Вандл брал кусочек курицы, и она выхватывала его зубами.

Это было очень мило.

Но не могли ли они оба просто оставить меня в покое?

Карма смотрел на меня со стиснутыми челюстями, и наша связь отдавала эхом какого-то особого отчаяния. Он всегда был немного одичавшим, но никогда еще не было так очевидно, насколько.

Ему явно нужно было проявить эту нелепую альфа-заботу. Обычно я бы все равно послал его нахрен, но нам нужно было использовать любую возможность, чтобы получить преимущество на апелляции.

Карма пытался понять, как стабилизировать себя, и это было похоже на… проверку, я полагаю. Чтобы посмотреть, поможет ли что-то еще, кроме опоры на клетки для гона.

Фантом умолял меня глазами просто уступить, и мне было интересно, действительно ли он думал, что это сработает.

Неужели забота об омеге, который ненавидит каждую секунду чрезмерной опеки, действительно поможет?

Но я фыркнул, выхватил вилку из руки Кармы, зачерпнул немного начинки из коробочки с его тарелки и сунул себе в рот.

Все, что мне нужно было сделать, — это есть из той же тарелки.

Карма широко улыбнулся, его часть связи успокоилась настолько, что я снова мог полностью ее заблокировать. Он сел на край кровати, взяв с нашей тарелки свою собственную приманку для Кресцент, несмотря на собственнический взгляд Вандла.

Я сел рядом с ним — на крошечной нижней койке едва хватало места для моей задницы — и медленно ел, наблюдая, как они по очереди кормят нашу нежную маленькую омегу. Фантом не стал бороться за эту честь сам — он сидел на противоположной койке, поглощая еду с легкой улыбкой на лице.

Карма время от времени делал паузы в кормлении Кресцент, чтобы посмотреть, как я делаю несколько глотков, и в его груди нарастало урчание.

Я подавил каждое чувство, которое пузырилось во мне в ответ на это.

Нравилось ли мне это?

Возможно. Но было и кое-что еще: кипящее раздражение, которое росло каждый раз, когда кто-то другой кормил Кресцент.

Я чуть не зарычал, когда она укусила Карму за руку, когда он попытался ее отдернуть.

Клянусь, она была наполовину дикой.

Укусит ли она меня так же?

То, что я омега, не означало, что я не могу о ней позаботиться.

Ее урчащий живот успокоился к тому времени, как мой контроль лопнул, и я схватил Карму за руку, прежде чем он успел дать ей еще.

— Моя очередь, — пробормотал я.

Он моргнул.

— Ты хочешь, чтобы я…

— Нет! — огрызнулся я. — Я буду кормить ее.

Румянец окрасил его щеки, и он фыркнул. Я заметил, что больше всего ей нравится начинка, поэтому я щедро набрал ее на вилку и поднес к ее губам. Она застенчиво улыбнулась, затем открыла рот, чтобы принять предложенный кусочек.

Какая-то первобытная часть меня успокоилась, когда она промычала от удовольствия и проглотила еду.

Все альфы наблюдали за этим с пристальным вниманием, Вандл и Карма даже отказались от своего соревнования в том, кто сможет накормить ее больше. Когда она тихонько рыгнула, ее щеки порозовели, я положил вилку обратно на тарелку, которую все еще держал Карма.

— Наелась? — спросил я.

Она кивнула, ее глаза блестели так, что я задался вопросом, не подумывает ли она укусить меня, с едой или без.

— Спасибо, — она перевела взгляд с одного альфы на кровати на другого. — Вы, наверное, голодны, вам тоже нужно поесть?

Кресцент выпуталась из объятий Вандла и потянулась, чтобы взять меня за руку.

— Ты не можешь есть и держать меня одновременно. Син может полежать со мной вместо этого.

Я крепко сжал ее руку, пытаясь скрыть ухмылку, когда втиснулся между ней и Вандлом. Его запах стал резким от раздражения, но мне было абсолютно насрать.

Получите, альфа-придурки.

Их чрезмерная опека, возможно, и заставила ее покраснеть, но реальную выгоду получал я. Я отбросил мимолетные фантазии о том, чтобы заявить на нее права прямо сейчас, на глазах у всех наших альф.

Держи себя в руках, озабоченный маньяк.

Она была девственницей, а я — буквально самой большой шлюхой среди омег во всей «Анархии». Она была не такой, как я. Я собирался сделать все правильно.

Нам нужно было действовать медленно — ей и так было достаточно трудно адаптироваться.

Но до конца этой гребаной ночи я им нашу омегу не отдам.

Глава 17

Восемь дней до апелляции

КРЕСЦЕНТ

К утру я поняла, что, возможно, мне не стоило спать всю ночь свернувшись калачиком рядом с Сином, утопая в его пустынном затмении и греясь в мощных запахах моих альф.

Ощущение приближающейся течки снова росло. Гнездование помогло. Немного.

Но теперь у меня было гнездо, полное запахов моих альф — гнездо. Настоящее, самое настоящее гнездо.

И это было идеальное место для проведения течки.

Ну, было бы, если бы мы не находились в тюрьме, полной полудиких альф, без возможности запереться на день.

Мне приходилось постоянно напоминать себе об этом, чтобы мое тело не позволило этому возбуждению зайти слишком далеко.

Но… все шло не совсем так, как меня учили ожидать. Меня связали, и они свили мне гнездо, но не было никакой… консуммации.

Я никогда раньше ни с кем не была… Была ли я готова? А что, если это будет со всеми ними?

Теплое чувство, закружившееся в моем животе, подсказало мне, что нет.