Услышав это, я замер. У него было… нижнее белье для омеги-самки?

Я ожидал, что придется ждать следующей поставки. Он рассмеялся, затем сделал еще одну затяжку.

— Обычно я бы не стал этим делиться, но у стаи Брэдфорд были определенные… интересы, которые они не хотели выставлять на всеобщее обозрение. Они умерли до того, как я получил плату.

Понятно.

Доминик поднял сверток, лежащий рядом с ним.

Я взял его, откинув ткань, чтобы убедиться в его правоте. Внутри было несколько комплектов спортивных костюмов, которые, как я полагал, были маленького размера, и охапка женского белья. Все это, кроме спортивных штанов, было сверхскандальным, но сойдет и это.

Я прикрыл его, снова посмотрев на Доминика.

— Цена?

На его лице появилась дерьмовая ухмылка, когда он сверкнул кривым зубом. Я знал эти слова еще до того, как они слетели с его губ.

— Я бы хотел посмотреть, как они применяются в деле.

— Нет, — ответ вырвался из моего рта прежде, чем я успел его обдумать.

Он хотел увидеть Кресцент в этом?

Я лучше сдохну.

— Да брось, — протянул Доминик. — Мы все умираем от желания увидеть, что стало с тем, что должно было принадлежать Холдену… Какое это было бы шоу.

Я участвовал в достаточном количестве шоу Доминика, чтобы знать, что она с этим не справится. Не та хрупкая, цепляющаяся за тебя омега, которую я отнес в нашу камеру. А Карма и Фантом и так достаточно ненавидели, когда я был в этих чертовых клетках.

Они не позволят ей туда войти.

Ни за что.

— Должно быть что-то еще, что ты хочешь, — стоило большого труда не прорычать эти слова.

Он усмехнулся.

— Ты уже дал мне все, чего я хочу. Разве что у тебя есть какой-то козырь, который ты скрывал?

Моя челюсть сжалась. У меня еще не закончились варианты, когда дело доходило до обмена, но время между настоящим моментом и нашей апелляцией казалось вечным, и я не был готов сдаться прямо сейчас. Сделать это могло означать смерть, а ведь еще могли быть другие пути выхода.

— Я так и думал, — сказал Доминик в мое тяжелое молчание. — Это будет событие века.

Было трудно не позволить его словам вывести меня из себя. Вместо этого я проглотил свою ярость.

— Кто может прийти?

— Любой, кто заплатит за вход.

— Нет, — это могло означать присутствие Холдена. — Кроме того, я не ручаюсь за нее, если на ней нет метки.

— Тогда сделай ей красивый укус. Разве это не сделает шоу намного лучше?

Я промолчал, мой мозг работал со скоростью миллион миль в минуту.

Доминик продолжил, не дожидаясь ответа.

— Я увижу эту омегу в клетке так или иначе. Вопрос не в том, увижу ли, а в том, кто будет портить ее, когда она окажется там. Считай, что тебе повезло, Син, что я нахожу тебя желанным вариантом.

Я все еще стоял, пытаясь разгадать уровень его серьезности в отношении этой угрозы.

— Забирай, — сказал Доминик, кивнув на сверток.

Приходить сюда было чертовой ошибкой. Он решил, чего хочет, еще до того, как мы пришли, и я должен был знать, что это будет.

Все, что я мог сделать, — это попытаться выиграть для нас немного времени.

— Сделка не завершена, пока она не укушена, — сказал я.

Доминик вскинул брови, затем пожал плечами, делая последнюю затяжку сигаретой, прежде чем бросить ее на камень.

— Ладно.

Я кивнул. Я сначала поговорю с ней. Если она этого не захочет — если нам придется сражаться со стаей Редгрейв… Что ж. Это будет полномасштабная война.

Блядь.

Я что-нибудь придумаю.

— Если она согласится. Это означает защиту, — добавил я. Я бы не пошел ни на какую сделку без этого.

— Ты избалован.

— Ты мог бы натравить на нас всю «Анархию» — и все равно забрать ее. Ты знаешь, что я никуда не хожу без того, чтобы не создавать проблем. Если ты хочешь того, о чем просишь, это означает защиту, все просто и ясно. С укусом или без.

Возникла долгая пауза, пока Доминик раздавливал сигарету ногой, в его глазах плясали смешинки.

— Хорошо. Я присмотрю. Но чем больше моей защиты ты используешь, тем дороже она тебе обойдется.

Я вздохнул с облегчением. Как бы расплывчато это ни было, это было больше, чем я мог обоснованно надеяться получить.

В конце концов, эта защита могла оказаться единственным, что сохранит жизнь нашей стае.

Искусство.

Развлечения.

Это было настоящей валютой, уступающей лишь одной — если вы проводите различие между развлечениями и омегами.

Но некоторые здесь… что ж, они вообще не делали различий.

Глава 8

КРЕСЦЕНТ

— Ты пыталась проклясть его!

Я не видела того, кто это сказал, из-за повязки на глазах, но слышала гнев в его голосе. Ненависть.

— Н-нет, — этоо было недоразумением. — Я этого не делала. Клянусь…

— Маленькая лгунья.

***

Паника охватила меня.

Я навсегда останусь проклятием.

Я никогда ничего этого не хотела. Я раскаялась и умоляла. Но теперь я снова была здесь, в этой комнате, окруженная каменными стенами.

Карма уловил мой запах и совершенно потерял рассудок.

Я оказалась в ловушке между его массивным, теплым телом и кроватью. Он был повсюду, свежий океанский шторм, приправленный безумием. Его пальцы вцепились в мои волосы, удерживая меня на месте, когда уже во второй раз с момента моего прибытия сюда зубы скользнули по моей шее.

У меня перехватило дыхание, неожиданная вспышка тепла проникла в сердце.

Он хотел меня. Это был отчаянный, радостный шепот. Мы были предназначены друг для друга, и он хотел меня.

Мое сердце тут же сжалось от вины.

О чем я только думала?

— Она бы обрекла его на адские муки. Мне нужно, чтобы она почувствовала, что это значит.

Я была такой эгоисткой.

Карма издал раненый звук, заглушая мой кошмар. Он отстранился, а затем еще раз его зубы коснулись моей кожи. Но снова полного укуса не последовало.

Я нахмурилась, мои дрожащие пальцы нащупали его грудь прежде чем я осознала.

О.

Он не был вожаком стаи.

Вот почему он не мог укусить меня, принимая в стаю.

А затем пришло осознание реальности.

Чернильная темнота целиком поглотила его насыщенно-карие радужки. В этих глазах не осталось ничего, кроме зверя.

Что я наделала?

Я развратила его.

И все они были следующими.

Перед уходом Син заявил, что я принадлежу им — я думала, они хотели оставить меня себе, но это только усугубило бы ситуацию.

Карма уже был безумен. Развращен ещё до того, как завершил создание связи.

Он притянул меня к себе, его зубы покоились на моей плоти, когда он свернулся вокруг меня, словно разрываясь между попыткой укусить меня снова и простым желанием прижать к себе.

Я попыталась успокоить дыхание, осторожно потянув за одеяла, пытаясь создать еще один слой между нами.

Сколько еще он сможет вынести?

Могла ли я развратить его еще больше?

Но я знала ответ на этот вопрос по искрам, пробегавшим от нашего контакта. Он напрягся от моего движения, и я замедлилась, поглаживая его руку, отчаянно пытаясь успокоить его, пока тянула за полотенце и простыни. Я напевала дрожащую мелодию, что-то, что моя мама напевала, когда складывала белье или готовила.

Ее забрали за то, что она прокляла меня. Отправили в «Монастырь», чтобы я не могла никому больше навредить. Но в конце концов меня изгнали, потому что альфой, которого я прокляла, был Люк Андерсон — сын Верховного Жреца.

А теперь, даже отбывая наказание, я не могла остановиться. Я была куда большей чумой, чем она когда-либо.

Вдалеке послышался слабый стук.

Ритмичное, похожее на металлическое бум, бум, бум, которое все продолжалось. Крики и вой тысячи сломленных альф в этом месте. Шум становился то громче, то тише, пока я продолжала свою мелодию.

Казалось, прошла вечность, прежде чем я услышала шаги, а затем металлический скрип двери.