Все хотели, блядь, шоу.

Что ж. Все почти закончилось, и я получу немного гребаного мира и покоя в жизни по ту сторону, которую я слишком боялся даже начать себе представлять.

Я, однако, подавил свое раздражение, когда мы добрались до комнаты Редгрейвов.

Она находилась рядом с главной площадью, что было глупым названием для большого открытого пространства в центре «Анархии», поскольку это был огромный круг.

Здесь альфы играли в кости и карточные игры. В большой яме в центре зала находились два дерущихся альфы — одно из множества мест, где часто вспыхивали драки. И еще миллион взглядов были устремлены в нашу сторону.

Баг постучал в дверь Редгрейвов, прежде чем снова начать свирепо смотреть на любого альфу, который слишком пристально разглядывал нас.

Раздался стук, и дверь распахнулась.

Эзра, немой альфа с жестокой аурой и отсутствующим глазом, закрытым потрепанной повязкой, чаще всего находился у их двери. Он развалился на табурете у входа, рисуя углем на маленьком клочке бумаги. Он едва удостоил нас кивком, что было максимальным приглашением, которое мы могли получить.

Комната внутри, как обычно, представляла собой зрелище. В ней было достаточно кроватей для стаи из четырнадцати человек, хотя в стае Редгрейв было всего десять.

Половина остальных сейчас отсутствовала, но этого было достаточно, чтобы охранять две запасные койки, заваленные их текущими товарами.

В «Анархию» доставляли очень мало. Там был складской шкафчик, через который нам присылали такие вещи, как еда, одежда, средства гигиены, подавители запаха, а также препараты для гона, седативные средства и лекарства для формирования связи стаи. До моего появления была одна стая, которая полностью завладела шкафчиком, но накопление всех припасов закончилось дракой. Достаточно кровавой, чтобы население «Анархии» сократилось на десятую часть.

Теперь стая Редгрейв имела право первой руки на поставки, при условии, что они не трогали еду и предметы первой необходимости. Взамен они использовали свои связи, чтобы выменивать иногда кое-какие дополнительные вещи у парней наверху. Я не знал, как им это удавалось, но этот секрет делал их одной из самых защищенных стай в «Анархии».

Так что на кровати лежал ассортимент товаров, за которыми люди приходили к Редгрейвам: баллончики с краской, сигареты и несколько баночек с таблетками, альбомы для рисования и карандаши, инсулин и ряд ножей наряду с другим оружием.

Именно здесь я и раздобыл пистолет.

Доминик Редгрейв сам пришел ко мне с просьбой, и от нее я не смог отказаться. Мэтт был не совсем в моем вкусе омегой, но были уровни, до которых я готов был опуститься ради пистолета. Хотя даже Карма и Фантом не знали подробностей этого.

Это была единственная абсолютная защита между мной и Холденом, если бы все остальное рухнуло — и эта сделка, эта была моим выбором. К тому же, я смог установить некоторые собственные границы. Например, какое оружие было разрешено проносить в эту клетку.

Это также не то чтобы навредило моей репутации — той, которую я очень тщательно культивировал, чтобы выжить. Возможно, в ту ночь я вышел победителем, но у меня все еще оставались шрамы.

Шрамы, которыми Доминик Редгрейв восхищался каждый раз, когда видел меня.

Прямо сейчас, с того места, где он сидел на шатком стуле в углу комнаты, я видел, как его взгляд скользит по моему запястью, где один из них был ясно виден.

Ему было под сорок — или чуть за сорок, если бы мне пришлось гадать, — с густой, больше седой, чем темной, бородой. Он был огромным, с татуировками, покрывающими его с ног до головы, и пронзительными голубыми глазами, которые, казалось, ничего не упускали.

Оставив Фантома, Бага и Рика копаться в товарах, я подошел к Доминику.

Стая Редгрейв была жителями, что означало, что они позволили истечь сроку своей последней апелляции — и они сделали это более десяти лет назад.

Жителями чаще всего становились стаи с достаточно устоявшимся доминированием и комфортом в «Анархии», чтобы решить, что они предпочитают это жизни, ожидающей их снаружи.

Я понимал это, в какой-то степени.

Я был здесь полтора года, и это было моей единственной нормальностью.

Хуже было тем, у кого не было никаких воспоминаний из прошлого, вроде Кармы. У меня были кое-какие вспышки, но они были беспорядочными и не отражали мир, который мог меня ждать.

Яркий свет.

Жестокие драки.

Инъекции.

Я был аномалией с кроваво-красными глазами, нервировавшими любого, кто на меня смотрел. Это место было лучше того, в тысячу раз.

Ну, так стало после того, как я нашел свою стаю.

У таких жителей, как стая Редгрейв, также были союзы, которые трудно было разрушить, поэтому я был рад, что мы выберемся отсюда меньше чем через месяц. Я не хотел задерживаться здесь так долго, чтобы узнать, где будет стая Холдена через несколько лет.

— Ищешь что-то конкретное? — спросил Доминик, его глаза вспыхнули от восторга, когда он оглядел меня. — Я слышал, сегодня ты сделал кое-что весьма… из ряда вон выходящее.

Я скрестил руки на груди, прислонившись к металлической спинке кровати.

— Только если мне это не сойдет с рук.

— Ты посягнул на права жителя.

— Нового жителя. И он не должен был делать это таким легким.

Доминик фыркнул, затем вытащил сигарету из кармана. Он закурил, а затем сжег четверть ее за одну затяжку — что было настолько близко к демонстрации силы, насколько это вообще возможно в месте с такими ограниченными ресурсами. Он выпустил струю дыма и посмотрел на меня.

— Тебе нужно мое благословение?

— Я думал, между нами что-то особенное, — ответил я. Он сдержался, но когда Доминик усмехнулся, я почувствовал вспышку раздражения Фантома по связи: он рассеянно ковырял под ногтем ножом, который мы явно не могли себе позволить. Он был достаточно близко, чтобы слышать каждое слово.

— Есть ли шанс, что у тебя может найтись что-нибудь для… — я бросил взгляд на потолок. К черту все это. Он уже знал. — Мне нужны вещи для нее.

— Вещи?

Я одарил его горькой улыбкой.

— Одежда. Нижнее белье. Штаны.

Я думаю, мы могли бы обойтись для нее слишком большими футболками. Все здесь носили одежду разных оттенков: от светло-серого до белого.

Но все остальное было необходимо.

— Это все? — спросил он.

— Препараты для течки? — мы никак не могли рисковать этим с Кресцент.

Я знал ее меньше часа, но точно знал, что никогда не рискну позволить ей войти в течку в этом месте. Омеги в течке — это когда летят головы, крадутся связи, а стоки забиваются кровью.

— У меня закончились, — сказал Доминик с горькой улыбкой. — Кто-то постоянно сжигает все мои запасы.

Я закатил глаза, но в уме уже производил расчеты. Смогу ли я обойтись без них? У нас уже были…

Резкий запах эвкалипта привлек все мое внимание. Я взглянул в ту сторону и увидел, как их омега, Мэтт, прокрался в комнату. Ему было за тридцать, весь в шрамах с ног до головы, один из которых прочертил линию на его коротко стриженных темных волосах, и у него была нервирующая кривая улыбка. Однако самым примечательным в нем было отсутствие трех пальцев. Ходили слухи, что его собственные альфы откусили их во время течки, когда он взбесился, но я слышал лишь сплетни, так что кто знает наверняка.

В комнате было трудно не оставаться начеку, так как он был таким же одичавшим и непредсказуемым, как и любой альфа здесь — но с гораздо большим иммунитетом.

Он бросил на меня ленивую улыбку, скорее угрожающую, чем приятную, его взгляд скользнул по шрамам, которые он мне оставил, а затем забрался в свое гнездо, набитое контрабандой больше, чем у кого-либо другого в «Анархии».

Мне очень повезло, что стая, обладающая такой властью, была довольна Мэттом, иначе они бы уже сметали нашу кровь в сток в углу за то, что мы заявили права на Кресцент.

— У тебя есть все остальное?

— Знаешь, — задумчиво произнес Доминик. — Есть.