Я затаила дыхание, вцепившись ногтями в собственные колени под столом, и изо всех сил постаралась не покраснеть.

Артур играл просто гениально. И самое смешное заключалось в том, что то, что он сейчас сказал, было почти абсолютной правдой. Девяносто процентов из нее.

Да, мы разговорились в том дешевом пабе. Да, мы действительно потом поехали в отель, потому что ни ко мне, ни к нему ехать было нельзя.

Но «сброс напряжения» заключался совершенно не в сексе. Он заключался в разговоре.

В ту ночь мы сидели в дорогих креслах по разные стороны журнального столика, пили минералку из мини-бара и вытряхивали друг на друга всё свое дерьмо. Мы выложили карты на стол.

Я рассказала ему про отца, который слетел с катушек после ухода Ани, про его угрозы уничтожить Пашу и про то, что мне срочно нужно кольцо на палец от человека, чье имя Марк не рискнет растоптать.

А Артур оказался идеальным слушателем. Более того — он меня понял. Абсолютно, кристально четко. В ответ он рассказал про своего отца-диктатора, который душит его гиперконтролем, про то, что ему нужен «щит» в виде статусной невестки, чтобы отвести от себя подозрения и защитить свою личную жизнь.

Мы выслушали друг друга. Мы поняли друг друга так, как могут понять только два человека, запертые в одинаковых золотых клетках. Мы переночевали в том номере: он на диване, я на огромной кровати. Обменялись номерами.

А на следующий день, всё хорошенько обдумав, я приехала к нему в бюро. Мы сели за стол переговоров в его кабинете и обсудили всё еще раз, уже на абсолютно трезвую голову. Прописали правила, границы, условия расторжения сделки и штрафные санкции. Пару дней юристы шлифовали бумаги, и мы подписали наш контракт.

И вуаля — мы здесь.

— В отель, значит, поехали… — задумчиво протянул отец, выводя меня из воспоминаний.

Он наконец-то оторвал взгляд от Артура и перевел его на меня. В его глазах читалась странная смесь недоверия, злости и… уважения?

Я гордо вздернула подбородок, выдерживая взгляд Марка.

— Да, пап. В отель. Мы взрослые люди.

Отец хмыкнул. Медленно перевел взгляд обратно на Артура.

— Твой отец, Марат, в курсе, что ты собрался жениться на дочери его главного конкурента? Или для него это будет таким же сюрпризом, как и для меня?

— Мой отец, Марк Александрович, бизнесмен до мозга костей, — спокойно парировал Артур, отзеркаливая позу моего отца и сцепляя пальцы в замок. — И когда он узнает о нашем союзе, он увидит в этом не конкуренцию, а возможность. Слияние капиталов, общие зоны влияния. Думаю, вы, как человек прагматичный, тоже это понимаете. Моя фамилия — не худший вариант для вашей дочери. А ваша дочь — лучшее, что случалось в моей жизни.

Я чуть не поперхнулась воздухом от того, насколько искренне и уверенно прозвучала последняя фраза. Если бы я сама не подписывала с ним контракт три дня назад, я бы, черт возьми, ему поверила!

Отец замолчал. Его желваки дернулись. Он прекрасно понимал, что Артур прав. Сожрать Воронцовых он не мог — слишком крупная рыба. Тронуть Пашу теперь, когда я выхожу замуж за наследника враждебной корпорации, значило бы показать свою слабость и мстительность перед новой родней.

Шах и мат, папочка.

Марк Соболев медленно взял в руки вилку, отрезал кусок стейка и, не глядя на нас, отправил его в рот.

— Что ж… — прожевав, сухо произнес отец. — Раз всё так серьезно… Добро пожаловать в семью, Артур.

Я неслышно выдохнула, чувствуя, как разжимается тугая пружина в груди.

Получилось.

Мы это сделали.

Под столом я почувствовала, как теплое колено Артура ободряюще прижалось к моему. Я скосила на него глаза, и он едва заметно подмигнул мне.

Сделка вступила в силу.

Глава 8

Артур

— Расслабься. Быстро тут закончим и разойдемся по своим делам, — говорю жене, перебирая ее идеально уложенные стилистами волосы.

— Я расслаблена. Разве не видно? — улыбается, а глаза грустные.

Утренний инцидент в ванной всё еще плещется где-то на самом дне ее зрачков, хотя внешне она снова та самая непробиваемая Маргарита Соболева.

— Придется целоваться.

Она картинно закатывает глаза.

— Какой кошмар.

Невольно смеюсь.

— Думаешь?

— Уверена, — фыркает Марго, поправляя лацкан моего пиджака. — Если ты будешь целоваться так же уныло и душно, как отчитываешься перед своим отцом, я потребую внести правки в наш брачный контракт. И выпишу тебе штраф за моральный ущерб и работу во вредных условиях.

Усмехаюсь. В этом вся Марго. Даже когда ей паршиво, она будет отстреливаться сарказмом до последнего патрона.

Притягиваю ее к себе, обнимая за плечи, и мягко целую в висок.

— Эй, ну не портите мне мою работу, пожалуйста! — тут же вылетает к нам из-за вешалок с одеждой ее суетливый стилист, размахивая баллончиком с лаком. — Вы такие красивые, так подходите друг другу! Просто идеальная картинка.

Марго прижимается ко мне чуть крепче, идеально отыгрывая роль.

— Спасибо, — ровным голосом отвечаю я.

Стилист делает еще пару пшиков лаком вокруг головы Марго, сдувает невидимую пылинку с моего плеча и убегает за камеры.

В студии вокруг нас носится команда из десяти человек, выставляя свет и поправляя отражатели. Спецвыпуск о самых влиятельных семьях бизнеса. Мой отец умеет дергать за ниточки — организовать обложку топового глянца за пару часов стоит неприличных денег и связей.

— Так, ребятки, давайте на площадку! — хлопает в ладоши фотограф, энергичный парень в безразмерной толстовке. — Артур Маратович, Маргарита Марковна, вы сегодня главные звезды. Мне нужна химия. Мне нужна страсть. Читатели должны смотреть на обложку и завидовать вашей любви!

Мы с Ритой переглядываемся.

— Работаем, Воронцов, — едва слышно шепчет она, шагая в свет софитов.

— Отрабатываем инвестиции, жена, — отзываюсь, вставая позади нее.

Следующие сорок минут превращаются в изматывающий спектакль.

«Артур, обнимите ее за талию! Крепче! Марго, откиньте голову ему на плечо. Да, вот так, смотрите на него! Больше огня в глазах! Вы же женаты всего ничего, вы должны гореть друг другом!»

Я скольжу ладонями по шелку ее платья, прижимая Марго к себе. Ее тело напряжено, как натянутая струна, но на лице — безупречная, влюбленная улыбка. От нее пахнет дорогим парфюмом, в котором смешались ноты бергамота и черного перца. Никакой ванили. Никакого уюта. Только острый, дерзкий вызов.

Я ловлю себя на мысли, что объективно она невероятно красивая женщина. Умная, острая на язык, чертовски привлекательная. Любой мужик в этой студии сейчас слюни пускает, глядя на то, как она выгибается в моих руках. Любой, кроме меня, потому что я знаю, чего ей стоит эта улыбка.

— А теперь поцелуй! — командует фотограф. — Медленный, чувственный. Артур, возьмите ее за лицо.

Я разворачиваю Марго к себе. Наши лица оказываются так близко, что я чувствую ее теплое дыхание на своих губах. В ее глазах на секунду мелькает паника, та самая утренняя беззащитность, но я чуть сжимаю пальцы на ее талии, возвращая в реальность.

— Я быстро, — шепчу ей в самые губы.

— Только попробуй схалтурить.

Я накрываю ее губы своими.

Вспышки камер ослепляют, сливаясь в сплошной белый свет.

Марго отвечает на поцелуй моментально — подается вперед, закидывая руки мне на шею, ее пальцы зарываются в мои волосы на затылке. Ее губы мягкие, послушные, но в этом поцелуе нет ничего, кроме чистого профессионализма. Мы целуемся не друг с другом. Мы целуемся с ожиданиями моего отца, с акционерами холдинга и с Марком Соболевым.

— Стоп! Снято! Это просто пушка! — кричит фотограф.

Мы мгновенно отстраняемся друг от друга.

— Спасибо всем. На этом мы закончили.

Через пятнадцать минут мы выходим из студии на холодный подземный паркинг. Тишина после шумного павильона бьет по ушам. Эхо наших шагов гулко разносится между бетонными колоннами. Маски сброшены. Мы снова просто два бизнес-партнера, уставшие после сложных переговоров.