— Ты не посмеешь, — шиплю, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

— Уверена?

Он подается еще ближе. Настолько близко, что я чувствую запах его одеколона, от которого меня сейчас физически мутит.

— Ты либо будешь со мной, Марго, либо не будешь ни с кем. Я тебе это обещаю. Ты потеряешь всё. Отца, бюро, своего Воронцова. Я сотру твою жизнь в порошок.

Ловушка захлопнулась.

Я сидела, парализованная этим абсолютным, концентрированным злом, которое смотрело на меня из глаз человека, которого я когда-то любила.

Паша ухмылялся.

Он понял, что теряет меня, и решил использовать самую грязную, самую запрещенную бомбу из своего арсенала.

Отца.

Мой мозг лихорадочно искал выход. Закричать? Позвать охрану? Выплеснуть ему в лицо этот чертов эспрессо? Но всё это не имело смысла. Если Паша пойдет к Марку, если он вывалит ему всю правду о нашем фиктивном браке с Артуром — это будет конец. Для меня, для бюро Воронцовых, для самого Артура. Мой отец сотрет нас всех в бетонную крошку.

Я открыла рот, чтобы сказать Паше, что он конченый ублюдок, но слова так и не сорвались с моих губ.

Мой взгляд, сфокусированный на мерзкой ухмылке Паши, вдруг рефлекторно метнулся за его спину, ко входу в зал.

Сердце остановилось. Просто перестало биться.

Воздух выбило из легких.

Там, у входа в ресторан, стоял мой отец и Аня.

Я увидела, как фигура отца мгновенно окаменела. Вся его вальяжная, спокойная поза испарилась за долю секунды. Он смотрел прямо на нас.

Вся краска, которая еще оставалась на моем лице, мгновенно схлынула. Я почувствовала, как леденеют кончики пальцев. Меня пробил такой панический, первобытный ужас, что я буквально вжалась в спинку дивана, желая слиться с обивкой.

Паша, заметив мой остекленевший взгляд, нахмурился и обернулся.

Марк молча, чеканя шаг, направился прямо к нашему столику. За ним бросилась Аня.

С каждым шагом отца моя жизнь стремительно неслась к катастрофе. Я знала это лицо. Я знала этот пугающе пустой, холодный взгляд.

— Что происходит?

Я судорожно сглотнула. В горле пересохло так, что язык прилип к небу. Перевела отчаянный, затравленный взгляд на Аню, стоящую за его широкой спиной.

Аня выразительно покрутила пальцем у виска.

Я попыталась собрать голосовые связки в кучу. Нужно было соврать. Сказать, что мы случайно встретились. Что обсуждали старые проекты. Что угодно!

— Ни… ничего, папи.

Господи, это прозвучало настолько неубедительно, жалко и фальшиво, что мне самой стало тошно. Для отца, который чуял ложь за километр, это было равносильно чистосердечному признанию.

Соболев опасно прищурился.

Аня инстинктивно шагнула вперед и перехватила его ладонь, крепко сжимая его пальцы, словно пытаясь удержать чеку в гранате.

— Паш? — Марк перевел тяжелый, давящий взгляд на своего инженера.

Паша закрыл глаза. Сделал глубокий, рваный вдох.

— Марк… мы давно должны были тебе рассказать.

Ублюдок!

Он решил исполнить свою угрозу прямо сейчас! Он решил утопить меня, не отходя от кассы, просто потому, что я отказалась к нему возвращаться!

— Заткнись! — в панике зашипела я.

Со всей дури пнула его под столом по голени, надеясь, что боль приведет его в чувство, но механизм саморазрушения уже был запущен.

— Чего рассказать?.

— Мы любим друг друга.

Время остановилось.

— Чего?

— Пап? — пискнула, вжимаясь в спинку дивана и чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы абсолютного, тотального отчаяния.

Марк даже не взглянул на меня. Он поднял руку, жестким жестом заставляя меня замолчать.

— Ты замужем, — процедил он сквозь стиснутые зубы, обращаясь ко мне, но всё так же не отрывая испепеляющего взгляда от Паши.

— Это фиктивный брак, Марк. Она специально вышла за Артура, чтобы скрыть наши отношения и отвести от нас твои подозрения.

Мои глаза чуть не выкатились на лоб.

Я перестала дышать.

В груди всё оборвалось.

Я смотрела на Пашу с таким первобытным ужасом, словно он прямо сейчас вонзал нож мне в живот. Человек, ради которого я пожертвовала всем, ради которого терпела этот спектакль, просто взял и сдал меня с потрохами моему самому страшному кошмару.

Уничтожил мой брак, подставил Артура, растоптал отца.

— А? — Марк издал странный, надломленный звук.

Его лицо исказилось.

— Пап! Я всё объясню!

Но Марк медленно, пугающе плавно поднял руку и указал пальцем прямо в грудь Паше.

— Я… я убью тебя. Сразу после того, как сверну шею этому ублюдку. Если у тебя есть хоть немного инстинкта самосохранения, Игнатьев, ты прямо сейчас сменишь имя и свалишь из страны.

Марк резко развернулся и направился к выходу из ресторана, снося всё на своем пути.

Я осталась сидеть за столиком, тяжело, судорожно дыша. Воздух не шел в легкие.

Перевела бешеный, полный слез и ненависти взгляд с бледного Паши на стоящую рядом Аню.

— Вы, блять, больные⁈ Вы вообще соображаете, что сейчас натворили⁈ — заорала Аня, нависая над нашим столом. Ее всю трясло от злости.

— Я не думала, что он всё вывалит! — всхлипнула, в панике хватаясь за голову. — Он мне угрожал! Я сказала, что бросаю его, а он решил всё рассказать!

— Как думаешь, куда он пошел? — бросила Аня, уже разворачиваясь к выходу.

Мой затуманенный истерикой мозг на секунду замер.

Куда он пошел?

«Сверну шею этому ублюдку».

Артур.

Его офис всего в соседнем квартале.

— К Артуру! — в ужасе выдохнула, вскакивая из-за стола. — Он пошел в «Воронцов Групп»!

Сорвалась с места, бросившись вдогонку за отцом, чтобы остановить бойню, которую сама же и спровоцировала.

Глава 44

Артур

Я всегда знал, что этот день настанет.

Всё тайное рано или поздно становится явным. Иллюзии рушатся, фасады трескаются, особенно если ты не собираешься прекращать то, что начал, а о вашей глобальной авантюре знает слишком много людей.

Это была лишь бомба замедленного действия, и таймер тикал с того самого дня, как мы подписали контракт.

Поэтому, когда двери моего кабинета с грохотом распахнулись, едва не слетев с петель, и внутрь ворвался Марк Соболев, я всё понял за долю секунды. Достаточно было одного взгляда на его искаженное, побелевшее от бешенства лицо.

Он узнал.

Когда Марк подлетел ко мне, схватил за грудки и с силой впечатал в стену, я даже не стал сопротивляться. Мои руки остались опущенными. Не пытался отбиваться, не пытался что-то объяснить или оправдаться. Потому что я был виноват.

У меня хоть и нет своих детей, но в этот момент понять Марка было несложно.

Марго — его единственная дочь, его кровь. А я, получается, использовал её для своих целей, втянул в грязную игру. И для него как для отца абсолютно не важно, что она в ответ точно так же использовала меня. Для Марка я прямо сейчас был ублюдком, который растоптал его семью.

Но всё изменилось в ту секунду, когда в кабинет вслед за ним ворвались Марго и Аня.

Мой взгляд мгновенно сфокусировался на жене. И когда я увидел, что моя непробиваемая, стальная Маргарита стоит в дверях с полными ужаса глазами, а по её щекам катятся слезы… внутри меня сорвало все предохранители.

Красная пелена застлала зрение. Убью.

Клянусь, разорву на куски любого, кто посмеет довести её до такого состояния. Даже если этот человек — её собственный отец.

Никто, блять, не смеет доводить до слез мою жену.

Мои мышцы напряглись, готовые к броску, но Марк, увидев дочь, тяжело выдохнул и сам разжал пальцы, отпуская мою рубашку.

Я тут же шагнул к Марго. Игнорируя Соболева, прошел мимо него, притянул жену к себе и крепко прижал её трясущееся тело к своей груди.

Начался скандал.

Я стоял, обнимая её, чувствуя, как она судорожно цепляется за мой пиджак, и молчал. Слушал перепалку Марго, Марка и Ани, стиснув зубы так, что скрипела эмаль.