Села на ее уютный диван, обхватив обеими руками горячую кружку с кофе, и смотрела, как любовница моего мужа суетится на кухне, нарезая хлеб для сэндвичей.

Сюрреализм происходящего зашкаливал.

Из всех людей в этом огромном городе, когда мне стало до одури страшно и стыдно возвращаться домой, я позвонила именно ей. И Тася, ни задав ни единого лишнего вопроса, просто скинула мне номер квартиры и открыла дверь.

Она подходит к дивану, критически оглядывая меня с ног до головы, и тяжело вздыхает.

— Всё равно выглядишь паршиво, подруга.

— И чувствую себя так же.

Тася хмурится, в ее больших глазах плещется искренняя, ничем не прикрытая тревога.

— Что случилось? Я когда увидела тебя на пороге… испугалась. На тебе лица не было.

— Напилась.Перебрала.

Тася замирает на секунду, а потом ее брови ползут вверх.

— И Артур тебе позволил?

Я вскидываю голову и смотрю на нее таким уничтожающим, ледяным взглядом, что Тася тут же поднимает руки в примирительном жесте.

— Прости, прости. Я просто переживаю.

— Не стоит. Урок усвоила. Жить хочу.

Тася молча кивает.

Она возвращается на кухню, берет тарелку с готовыми сэндвичами и подходит ко мне. Протягивает тарелку.

Взгляд Таси мгновенно цепляется за мою шею. Она замирает с тарелкой в руках.

Внезапно тишину разрезает резкая трель мобильного.

Я вздрагиваю. Бросаю взгляд на экран телефона, лежащего на столике.

«Муж».

Тася тоже смотрит на экран, а потом переводит понимающий взгляд на меня.

Я глубоко вдыхаю, собирая остатки своей Власовской выдержки, и смахиваю зеленую кнопку, поднося динамик к уху.

— Ты где, Марго? — его голос звучит жестко, напряженно, словно натянутая струна, готовая лопнуть в любую секунду.

— У Таси.

На том конце провода повисает мертвая, осязаемая тишина. Я буквально слышу, как в его голове со скрипом проворачиваются шестеренки, пытаясь осознать этот факт.

— Почему?

— Потому что захотела, — отрезаю, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Чего тебе, Артур?

— Чего мне⁈ — он взрывается, повышая тон. — Ты сбежала ночью! Я с ума сходил, думал, мы поговорим!

— Не о чем разговаривать. Вчера вроде бы всё выяснили. Ты не лезешь ко мне, я не лезу к тебе.

— Чего, блять⁈ Марго…

— Артур, — я устало прикрываю глаза, перетирая переносицу пальцами. Силы спорить просто закончились. — Я сегодня останусь у Таськи. Дай остыть, а? Я паршиво себя чувствую. Ты это… тоже… успокойся там. И за пощечину извини.

— Марго⁈ — в его голосе слышится неподдельная паника.

— Всё. До встречи.

Я нажимаю на отбой и отбрасываю телефон подальше на диван. Откидываю голову на спинку и тяжело, прерывисто выдыхаю.

Поворачиваю голову и вижу, что Тася смотрит на меня во все глаза. Ее взгляд прикован к моей шее.

— Паша? — в ее голосе прорезается тревога.

— Нет, — сглатываю подступивший к горлу ком тошноты. — С парнем в баре познакомилась. Напилась и… в общем, пиздец.

Тася медленно откидывается на спинку кресла, не сводя с меня широко распахнутых глаз.

— Ну ты даешь, подруга…

— И не говори. Самой от себя тошно.

Я потянулась к кружке с остывшим кофе, когда телефон на диване снова завибрировал.

— Да чтоб тебя, Воронцов, — простонала, закатывая глаза. — Ну сказала же, дай остыть.

Я со злостью схватила аппарат, готовая сбросить вызов и выключить телефон к чертовой матери. Но мой взгляд, затуманенный похмельем, скользнул по экрану.

Палец замер в миллиметре от красной кнопки.

Сердце, которое и так билось тяжело и неровно, вдруг пропустило удар. А потом еще один. Дыхание перехватило так резко, словно меня ударили под дых.

На светящемся дисплее горели три буквы.

«Аня».

Я моргнула. Один раз. Второй.

Экран не менялся. Это была не галлюцинация.

Три года. Три долгих, чертовых года абсолютной, звенящей тишины. Ни одного сообщения, ни одного звонка. Мы разошлись по разным орбитам, как корабли в море, и я давно убедила себя, что она вычеркнула меня из своей новой, идеальной европейской жизни.

Мои руки затряслись так сильно, что телефон едва не выскользнул из пальцев.

— Марго? — голос Таси донесся до меня как сквозь толщу воды. — Что с тобой? На тебе лица нет. Это Паша?

— Нет.

Я судорожно провела дрожащим пальцем по зеленой иконке и медленно, боясь, что звонок оборвется, поднесла трубку к уху.

В динамике раздался легкий статический треск.

Я закрыла глаза, затаив дыхание. Господи. Только бы это была она. Только бы не ошиблись номером, только бы не взломали…

Раздался щелчок.

— Привет, Рит. Это я.

Этот голос.

Сдержанный, спокойный, с той самой едва уловимой хрипотцой, которую я узнала бы из миллиона голосов. Голос человека, который когда-то привязывал меня к раскаленной батарее, чтобы я не сдохла от ломки. Голос моей единственной настоящей подруги. Моего якоря.

Внутри меня что-то с оглушительным треском лопнуло.

Вся та грязь, вся та паника и боль, которые душили меня последние недели, вдруг хлынули наружу. Мне захотелось завыть прямо в трубку. Заорать: «Анька, спаси меня! Я всё разрушила! Я на самом дне, Ань, забери меня отсюда!»

Горло перехватило колючим спазмом. На глаза мгновенно навернулись горячие, злые слезы. Я до боли прикусила костяшку свободного пальца, чтобы не издать ни звука, не разрыдаться, как слабачка. Власовы не плачут в трубку.

Я сглотнула этот ком, заставляя себя сделать судорожный вдох. Натянула на лицо свою привычную, саркастичную броню, хотя губы предательски дрожали.

— Смирнова? — мой голос прозвучал с легкой, почти натуральной хрипотцой. — Ты живая там? Я уж думала, ты ассимилировалась с тюльпанами и забыла русский язык.

На том конце повисла секундная пауза, а затем я услышала её тихий, короткий выдох. Словно она тоже переживала.

— Живая. Я в Москве, Рит.

В Москве.

Слезы всё-таки сорвались с ресниц, обжигая щеки. Она здесь. В одном со мной городе. Моя спасительная шлюпка только что пришвартовалась.

— Какими судьбами? — я вскочила с дивана, начиная нервно мерить шагами гостиную Таси. Вся моя похмельная слабость испарилась, уступив место бешеному адреналину. — Только не говори, что прилетела просто ностальгию словить.

— Командировка. Работа, — сухо, по-деловому ответила Аня. Типичная Смирнова. Никаких эмоций в эфир. — Ты как? Увидимся?

— Ты еще спрашиваешь⁈ — я истерично усмехнулась, смахивая слезы свободной рукой. — Пиши адрес. Я буду через полтора часа. И только попробуй сбежать до моего приезда!

— Сейчас скину геометку.

Звонок оборвался.

Я стояла посреди чужой квартиры, сжимая в руке затихший телефон, и тяжело дышала.

Она здесь.

А я выгляжу, как пожеванная собакой игрушка.

Я резко повернулась к Тасе.

— Мне нужен тональник. Самый плотный, который у тебя есть. Консилер, пудра, всё, что может замазать эту грязь на моей шее!

Тася, всё еще сидящая в кресле, ошарашенно захлопала глазами.

— Марго, ты куда-то собралась в таком состоянии? Ты же еле на ногах стоишь!

— Я стою на них крепче, чем когда-либо! — нервно рассмеялась, бросаясь в ванную. — Мой личный психотерапевт, кризис-менеджер и голос разума прилетел в Москву!

Я посмотрела на свое отражение в зеркале.

Так, Власова, соберись.Ты замужем за Воронцовым. У тебя всё идеально. Идеальный фасад, помнишь?

Мне предстояло посмотреть в глаза человеку, который знал меня настоящую. И я должна была доказать ей (а заодно и себе), что я сильная.

Что моя клетка — самая красивая и безопасная.

Даже если внутри нее я медленно схожу с ума.

— Тася! Тональник! Живо! Мы строим идеальную жену!

Глава 37

Артур

Я смотрю на потемневший экран телефона и просто не могу поверить своим ушам.

У Таси? Успокоиться?

С силой тру лицо руками, но голова раскалывается так, словно вчера по ней проехался товарный поезд.