Поднял глаза и замер.

В паре метров от меня, возвышаясь над толпой, стоял Марк Соболев. И он смотрел не на сцену, не на партнеров. Он неотрывно, прищурившись, смотрел именно на ту самую неприметную дверь, за которой только что скрылась его дочь.

Блять, он видел?

Сука.

Соболев поставил свой стакан на ближайший стол и уверенным, тяжелым шагом двинулся прямо к этой двери.

Сердце остановилось, а затем забилось в горле с бешеной скоростью. Если Марк сейчас зайдет туда и увидит их…

Наш брак, наши контракты, ее репутация — всё превратится в кровавое месиво.

Я был ближе.

Поставил бокал на поднос официанту и сорвался с места.

Рванул на себя ручку двери и влетел в узкий, слабо освещенный служебный коридор.

Они были там.

Я увидел их и меня буквально передернуло от омерзения. Паша вжимал ее в стену, жадно, грязно целуя. Но хуже всего было не это. Мой взгляд упал ниже, и я почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота от дикой, неконтролируемой ненависти — у этого ублюдка были расстегнуты брюки.

Он собирался трахнуть ее прямо здесь, как какую-то подстилку, пока в зале сидел ее отец и ее муж.

Я в два прыжка преодолел разделяющее нас расстояние. Схватил Пашу за шкирку и с такой силой отшвырнул его в сторону, что он отлетел, с грохотом врезавшись в металлический стеллаж.

— Какого хера⁈ — Паша оскалился, рыпнувшись было на меня, пытаясь на ходу застегнуть ширинку.

— Марк.

Этого короткого имени хватило.

Спесь с Паши слетела в ту же долю секунды. Его лицо побелело, глаза расширились от животного ужаса. Он мгновенно отшатнулся и вжался в самый темный угол за стеллажами, затаив дыхание, как крыса.

Я повернулся к Марго.

Она стояла, вжавшись спиной в стену, и тяжело дышала. Ее глаза были полны паники.

Я лихорадочно расстегнул пряжку и одним резким движением дернул вниз молнию на собственных брюках.

Глаза Марго округлились.

Я шагнул к Марго вплотную, вдавливая ее в стену своим телом.

— Прости.

Мои ладони скользнули по гладкому шелку. Я грубо задрал ее платье вверх, собирая ткань на талии и обнажая ее горячую кожу. Подхватил Марго под бедра, заставляя оторваться от пола, и она рефлекторно обхватила меня ногами.

В ту же секунду дверь распахнулась.

Свет из основного зала резанул по глазам. Я замер, тяжело дыша, уткнувшись лицом в изгиб шеи Марго.

На пороге, заслоняя собой свет, стоял Марк Соболев.

В служебном коридоре повисла оглушительная тишина. Было слышно только наше с Ритой сбивчивое, загнанное дыхание и тихий звон посуды на стеллажах. Паши не было ни видно, ни слышно — он буквально врос в стену за коробками, слившись с темнотой.

Марк смерил нас долгим, нечитаемым взглядом.

— Я, конечно, рад, что мои инвестиции в ваш брак так бурно окупаются, но могли бы дотерпеть до спальни, молодежь. Тут вообще-то антисанитария и сквозняк. Не застудите мне внуков.

Он покачал головой, пряча откровенно довольную усмешку, шагнул назад и плотно прикрыл за собой дверь.

Как только шаги тестя стихли, меня словно ударило током.

Я отпустил Марго. Она на негнущихся ногах сползла по стене, судорожно одергивая подол платья, а я сгреб в кулак остатки своего самоконтроля и обернулся.

Паша только-только начал вылезать из своего укрытия, нервно поправляя ремень. На его лице читалась жалкая смесь облегчения и трусливой злобы.

Крыса.

Грязная, трусливая крыса.

У меня сорвало резьбу.

Не помню, как сократил разделяющее нас расстояние. Я просто схватил этого ублюдка за лацканы пиджака, оторвал от пола и с нечеловеческой силой впечатал в металлический стеллаж.

Конструкция угрожающе заскрежетала, сверху посыпались какие-то коробки, но мне было плевать. Я замахнулся и всадил кулак прямо в его смазливое лицо.

Паша взвыл, кровь брызнула из разбитого носа, заливая белоснежную рубашку.

— Ублюдок! — прорычал, замахиваясь для второго удара. Мне хотелось стереть его в порошок. Убить прямо здесь, на месте.

За Марго, за эту грязь, за всё, что он с ней делал.

— Артур, стой!

Тонкие руки вцепились в мое предплечье сзади. Марго повисла на мне.

— Артур, хватит! Ты убьешь его! Прекрати!

Я замер с занесенным кулаком. Тяжело, со свистом втянул воздух через нос. Посмотрел на скулящего Пашу, который сполз по стеллажу, зажимая окровавленный нос, затем перевел бешеный взгляд на Марго.

Ее трясло.

Глаза были огромными, полными паники.

Я с отвращением разжал пальцы, позволяя этому куску дерьма окончательно осесть на пол. Быстро, резким движением застегнул брюки и поправил ремень.

— Домой.

Она судорожно сглотнула и кивнула.

Мы вышли из служебного коридора обратно в сверкающий зал. Я шел на шаг впереди, чувствуя, как адреналин всё еще кипит в венах. На полпути к выходу мы наткнулись на Марка. Он стоял у колонны с бокалом, о чем-то беседуя с инвесторами. Увидев нас, он прервал разговор.

Я остановился напротив него.

— Марк Александрович, мы поедем домой.

Соболев окинул нас понимающим, слегка насмешливым взглядом.

— Да уж, поезжайте, а то разнесете мне тут весь отель.

Мы развернулись и вышли в прохладную московскую ночь.

Всю дорогу в машине стояла такая густая, удушливая тишина, что, казалось, ее можно было резать ножом.

Я сидел, отвернувшись к окну, и смотрел на мелькающие огни фонарей. Мои костяшки ныли, но эта боль была ничем по сравнению с тем, что творилось внутри.

Я спас ее.

Прикрыл перед отцом.

Спас ее репутацию, ее брак, ее жизнь.

А она…

— Артур…

Я даже не повернул головы. Просто резко, жестко выставил в ее сторону руку.

Одно движение, но в нем было столько непререкаемого приказа, что она осеклась. До самого дома она не произнесла ни звука.

Как только мы вошли в пентхаус и тяжелая дверь захлопнулась за нашими спинами, отрезая нас от водителя и внешнего мира, меня прорвало.

— Ты вообще соображаешь, что творишь⁈ Я просил тебя! Мы же говорили с тобой! Но стоило этому ублюдку только поманить тебя пальцем, как ты побежала к нему, как собачонка! Под носом у своего отца! В тебе вообще не осталось хоть капли самоуважения⁈

Марго замерла.

Вина на ее лице мгновенно испарилась, уступив место привычной, ледяной броне Власовой. Она вздернула подбородок.

— Мы договаривались, Артур: ты не лезешь в мою жизнь, я не лезу в твою! Это просто сделка.

— Сделка⁈ — я сделал шаг к ней. — Он тебя до слез доводит, каждый раз как вы встречаетесь! Посмотри на себя! Это не любовь, Марго, это медленное уничтожение!

— Я сказала тебе. Не лезь.

— Буду! Если это касается моей жены!

— Фиктивной! — процедила она сквозь зубы.

— Но всё же жены!

В прихожей повисла тяжелая, звенящая пауза. Марго тяжело, прерывисто дышала. Ее грудная клетка быстро вздымалась под тонким шелком, а глаза метали в меня настоящие молнии.

— За своей Тасей следи, и ей морали читай! А меня оставь в покое! Моралист хренов. Сам бегаешь к ней, трахаешь ее, а мне мозг выносишь из-за того, что я тоже хочу быть счастливой! Из-за того, что я просто хочу, чтобы меня любили!

— Что ты…

— Пошел ты, Артур, — выплюнула она, глядя на меня с такой невыносимой горечью, что мне стало тошно от самого себя. — Пошли вы все.

Она резко развернулась и пошла прочь по коридору, в сторону выхода.

— Марго! — бросился за ней.

Догнал на полпути, перехватил за локоть. Не больно, просто чтобы остановить, чтобы заставить выслушать, чтобы сказать, что нет больше никакой Таси…

Она рванулась так, словно я обжег ее. Вырвала руку.

А в следующую секунду моя голова мотнулась в сторону от оглушительной, звонкой пощечины.

Щеку обожгло огнем.

Я замер, чувствуя, как горит кожа. Медленно повернул голову обратно к ней.

— Не смей меня трогать. Никто больше меня не тронет, если я сама этого не захочу! Понял⁈

Она развернулась и вышла из квартиры.