Марго смотрела на меня, моргая часто-часто, будто видела впервые в жизни. Ее рука вынырнула из-под пледа, и прохладная ладонь легла прямо на мой лоб.

— Да нет, здоров, — пробормотала она с легким недоумением.

Я невольно улыбнулся, перехватывая ее запястье и мягко опуская ее руку обратно на диван.

— Я что, не могу пойти погулять со своей женой?

— Фиктивной, Артур.

— Но все же женой, — я поднялся на ноги, возвышаясь над ней. — Давай, собирайся.

На секунду мне показалось, что она начнет спорить, отнекиваться или снова пошлет меня к черту. Но вместо этого ее лицо вдруг осветилось. Она тут же повеселела, откинула плед и, спрыгнув с дивана, босиком побежала в свою комнату.

Я остался ждать в гостиной, мысленно прикидывая, куда мы поедем. Может, в какой-нибудь тихий парк за городом? Или пообедать на веранде?

Уже через несколько минут дверь спальни открылась.

Я обернулся и замер.

Марго вышла в коротких джинсовых шортах и легком светлом топе.

Май в этом году выдался на удивление жарким, но я смотрел на нее и чувствовал, как сжимаются челюсти. Она была такой худой, что эти шорты, казалось, держались на ней чудом, а ключицы выпирали так остро, что об них можно было порезаться.

И все равно… даже в таком состоянии, с собранными в небрежный хвост волосами, она выглядела так, что дыхание сбивалось.

Она остановилась, критически оглядев меня с ног до головы.

— А ты так пойдешь? — она кивнула на мой безупречный, темно-синий костюм-тройку, который я надел еще час назад по привычке.

— А чем костюм плох?

— Да нет, нормально, — пожала плечами, и на ее губах заиграла откровенно хулиганская улыбка. — Но ты будешь выглядеть в нем на велосипеде странно.

Я моргнул.

Мне послышалось?

— На чем?

— Ве-ло-си-пед.

— Нет.

Ее улыбка стала шире, превращаясь в ту самую дерзкую, непобедимую усмешку Власовой, по которой я так скучал.

— О да.

Глава 20

Артур

Я проклинал всё на свете.

Создателя колеса, изобретателя педалей, дорожки в этом гребаном парке, и особенно тот момент, когда решил проявить благородство и вытащить свою фиктивную жену на прогулку.

Мои бедра горели адским пламенем, а дыхание сбивалось так, словно я только что разгрузил вагон цемента.

Когда я в последний раз сидел на велосипеде?

Лет восемнадцать назад?

Больше.

Кажется, мне было пятнадцать, это был старый отцовский горный велик на даче, и тогда мои колени еще не хрустели при резком перепаде погоды.

Сейчас мне тридцать три, и моя задница категорически отказывалась признавать это узкое, жесткое, дьявольское седло как нечто совместимое с нормальной жизнью.

Мы ехали по широкой асфальтированной аллее. Я с силой нажал на педали, пытаясь удержать равновесие и не вильнуть в кусты.

Я мысленно возносил хвалу всем существующим богам за то, что мне хватило ума переодеться в спортивный костюм. Натянуть джоггеры, худи и кроссовки.

Хотя «хватило ума» — это сильно сказано.

Что-то подсказало мне, что Марго может меня заставить.

И ведь заставила.

Как она это сделала?

Я, генеральный директор строительного холдинга Воронцов, человек, одним взглядом заставляющий подрядчиков заикаться и седеть, просто сдался под напором женщины, которая сейчас весила дай бог пятьдесят килограммов.

Я просто посмотрел в ее глаза, в которых впервые за несколько дней появилась хулиганская искра, и пошел переодеваться. А вот как мы дошли до пункта проката, и как я молча оплатил два велосипеда — лучше вообще никому не знать.

Оказывается, я подкаблучник.

Это было в высшей степени странно и даже комично, учитывая, что отношения у нас абсолютно фиктивные. У нас в контракте прописаны штрафные санкции, зоны влияния и неразглашение, но там ни слова не было сказано про то, что я должен потеть на велосипеде в среду утром!

Я хмыкнул, вытирая испарину со лба тыльной стороной ладони. Ну ничего. Зато теперь, когда я женюсь на Тасе по-настоящему, буду знать, к чему готовиться. Тренировка перед реальной семейной жизнью, так сказать. Курс молодого бойца от Маргариты Соболевой.

— Воронцов, ты там уснул⁈ — звонко крикнула Марго, оборачиваясь через плечо.

Она ехала впереди метрах в десяти. И ехала так легко, словно всю жизнь готовилась к Тур де Франс.

И сейчас, глядя на нее, я понимал, что всё это было не зря.

В ее голосе больше не было той глухой, надломленной пустоты, которая пугала меня последние дни. Ее плечи были расправлены, а на лице играла та самая, настоящая, непобедимая улыбка Власовой. Она смеялась. Искренне, громко, наслаждаясь скоростью и майским солнцем.

И, черт возьми, ради этого смеха я готов был стереть себе задницу об это седло хоть до самых костей.

— Я рассчитываю стоимость твоего лечения, если ты сейчас навернешься! — крикнул в ответ, налегая на педали, чтобы поравняться с ней. — И прикидываю, как буду объяснять твоему отцу, почему его дочь снова в гипсе!

Она звонко рассмеялась, запрокинув голову.

— Не дождешься! Я отлично вожу! — крикнула она, даже не думая сбавлять скорость. — А вот ты отстаешь! Твои костюмы сделали из тебя офисную неженку, Воронцов!

— Неженку⁈ Ах ты ж…

Я стиснул зубы, подался вперед и начал остервенело крутить педали. Мышцы бедер тут же взвыли от напряжения, но азарт оказался сильнее здравого смысла. Велосипед рванул вперед.

— Эй! Так нечестно! — возмутилась Марго, когда я обогнал ее, подрезая легким маневром.

— В бизнесе нет слова «честно», жена! — бросил через плечо, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в широкой, совершенно идиотской улыбке.

Мы неслись по аллее наперегонки, распугивая редких утренних прохожих. Она кричала мне в спину какие-то угрозы, обещая уволить, лишить финансирования и проколоть мне шины, а я смеялся в голос. Просто смеялся, чувствуя, как ветер выдувает из головы весь тот смрад и напряжение.

Я тяжело дышал, чувствуя, как горят отвыкшие от такой нагрузки икры.

Подкаблучник. Однозначно.

Но, слушая ее звонкий, живой смех за своей спиной, я почему-то совершенно об этом не жалел.

Глава 21

Маргарита

— Ты вообще соображаешь, что творишь, дрянь⁈

Я вжалась лопатками в холодную стену, инстинктивно втягивая голову в плечи. Воздух в комнате казался густым, тяжелым, пропитанным запахом его дорогого парфюма, смешанного с перегаром.

— Паш, пожалуйста, послушай… — мой голос дрожал, срываясь на жалкий шепот. Я не узнавала саму себя. Где моя гордость? Почему я стою перед ним и трясусь, как нашкодившая первоклассница?

— Заткнись! — он сделал резкий шаг ко мне, нависая сверху. Лицо, которое я когда-то считала самым красивым на свете, сейчас было искажено уродливой злобой. Глаза потемнели, превратившись в две черные, бездонные дыры. — Думаешь, раз ты Воронцова, тебе всё можно? Думаешь, раз твой папаша миллиардер, то ты можешь вытирать об меня ноги⁈ Ты пустышка, Рита! Избалованная, никому не нужная сука, которая умеет только раздвигать ноги перед тем, кто выгоднее!

— Нет, Паш, я… я всё делаю ради тебя… — по щекам катились слезы. Я подняла руки, пытаясь отгородиться от него, защититься.

Но он ударил по моим рукам, отшвыривая их в сторону.

— Ради меня⁈

Его пальцы мертвой хваткой вцепились в мои волосы на затылке.

— Паш, пусти! Больно! — вскрикнула, пытаясь вырваться, но он лишь с силой дернул мою голову назад, заставляя посмотреть ему в глаза. Кожу на черепе обожгло от резкой боли.

— Ты будешь делать то, что я скажу, поняла меня? — прошипел он мне прямо в лицо, брызгая слюной. — Ты будешь послушной девочкой, Марго. Иначе я…

Он замахнулся свободной рукой. Я зажмурилась, задыхаясь от липкого, парализующего ужаса, и сжалась в комок, ожидая удара…

— Марго.

Удар не последовал.

Хватка на моих волосах вдруг исчезла, сменившись чем-то невероятно теплым и осторожным. Боль отступила.