пересказала, не терпелось ей показать, что скоро тут хозяйкой станет. Женить

вас хочет королева на своей распутной, завалящей родственнице. А сами и

виноваты, ваша крылатость! — старушка погрозила дракону узловатым пальцем. –

Не стоило шашни крутить. Сразу было видно, не подходящая она пара.

Предупреждала ведь я вас, да кто послушал!

— Забываешься, Санда, — прорычал хозяин, но старушка спокойно пошла к дверям.

— Ай, не рычите, — она махнула рукой на дракона, будто на комара надоедливого.

— Нашли, чем пугать на краю могилки. Я вас в детских кудряшках помню, чуть

старше чем мастер Вико сейчас, неужто сможете обидеть меня?

— Где это письмо?! — рявкнул дракон и рванул в коридор.

Служанка хихикнула ему вслед и подмигнула мне:

— И это он ещё не знает, что королева завтра лично прилетит для разговора...

Дикий рёв сотряс стены замка. Я вздрогнула, Вико переводил растерянный, убитый

взгляд с меня на старуху и чуть не плакал.

— О, теперь знает, — Санда хмыкнула и шустро ушла, оставив нас с мальчиком.

В наступившей тишине я слышала, как сопит малыш, стараясь сдержать слёзы, надо

было что-то сказать, утешить. Но чем? Мне ничего не известно об этом мире,

однако у нас короли и королевы вполне могли заставить вступить в брак. Пусть

сам Тор-брахс, я наконец-то выучила имя, не хочет жениться, но оставят ли

ему выбор?

Кстати, а зачем он связался с этой дрянью, если жениться не хотел? Красивый

мужик, статусный, неужели никого лучше не нашёл? Или хотел именно

родственницу королевы? А тогда чего не женится?

Мальчик шмыгнул носом и отошёл к кровати, где спал Пушок, меня удивило, что

драконёнок не убегает, а остаётся со мной, с чужим человеком. Возникло

ощущение, что ему просто больше не к кому идти, не с кем разделить боль и

страх, но и со мной он не знает, как заговорить.

— Когда мой папа задумался о браке, мне тоже было страшно, — начала я

осторожно, надеясь так подтолкнуть, чтобы выговорился. — Думала, он потом

бросит меня, отправит в такую школу, где ученики живут почти всё время,

кроме каникул и выходных дней.

— Почему он хотел жениться? — мальчик заинтересовался. — Твоя мама тоже нашла

себе истинную пару?

— Нет. Она умерла, когда мне было примерно столько же, как тебе сейчас.

— Как мне? — удивился Вико. — Мне шестнадцать, люди в таком возрасте уже почти

взрослые. Почему же ты боялась, что он женится? Или в вашем мире люди живут

как драконы, по триста лет?

— Сколько тебе?! — я тронула подбородок и вернула челюсть на место. — А папе

твоему сколько лет?

— Сто один год, он молодой ещё, — спокойно ответил мальчик, а я придержала

челюсть на месте.

— Нет, у нас люди столько не живут...

— У нас тоже. Так сколько тебе было, когда мама умерла? — малыш присел на край

кровати и смотрел на меня не по-детски серьёзно.

— Чуть больше шести лет. А что такое истинная пара? — я вспомнила, что уже

слышала эти слова в разговоре отца и сына.

— Это ты лучше у папы спроси, я пока не очень понимаю. Вроде как любовь,

которой ты не в силах сопротивляться. Влюбился, и всё, — Вико обречённо

вздохнул, — голова соображать перестала. И больше никого не любишь, кроме

своей пары... Так нас мама и бросила, — еле слышно прошептал он. — Папа

говорит, что она нас любит, но это неправда. Когда кого-то любишь, то

скучаешь. А если скучаешь, как же можно не прилетать несколько лет? Так не

бывает. Я бы каждый день к ней прилетал, и папа тоже, но нам нельзя, у неё

теперь другая семья. Да у меня пока и крыльев нет... — тяжело вздохнул

мальчик, худенькие плечи вздрогнули, он резко вытер рукавом глаза и

отвернулся, пробурчав: — Так твой папа женился?

— Нет. Он понял, что я против, и остался со мной. Мы жили вдвоём до его смерти

в прошлом году.

— Как ты ему объяснила? Почему мой папа не понимает? — Вико резко повернулся ко

мне и смотрел с такой отчаянной надеждой, что я растерялась.

— Слушай, по-моему, он всё понимает. Просто отношения между взрослыми людьми,

они сложные. Наверное, есть причины, почему он не может запретить этой рыжей

приезжать сюда.

— Прилетать, — мрачно поправил он. — Драконы не ездят, а летают.

— Вико, ты же сам видел, как он расстроился, узнав о письме королевы, — я

присела и заглянула в глаза малышу. — Он не хочет жениться, но иногда,

приходится делать то, что не нравится. Не расстраивайся раньше времени. И в

любом случае, я уверена, что папа не даст тебя в обиду этой корове.

Я действительно не могла поверить, что Тор-брахс позволит кому-то обидеть сына,

и всё равно не понимала, что связывает эту парочку.

— Кароле, а не корове, — неохотно уточнил Вико.

— Уверен? — я хмыкнула, выгнув бровь.

Мальчик удивлённо посмотрел на меня, понял шутку и хихикнул. Неожиданно он взял

меня за руку и слегка встряхнул.

— Хорошо, что ты к нам попала. Теперь у меня тоже немножко есть питомец.

Он заглянул под одеяло, из-под которого выглядывал розовый нос Пушка и

улыбнулся, очень осторожно погладив одеяло сверху.

— Наш лысик...

— Кстати, Вико, а почему крысёнок облысел? Я никогда такого не видела в своём

мире.

— Пути магии подёрнуты дымкой тайны... — мальчик развёл руки и, пока говорил,

смотрел перед собой в пространство, а потом хихикнул, увидев мою обалделую

физиономию. — Так мой учитель говорит. Ох и влетит же мне, когда папа

нажалуется, что я снова магию практиковал один... Не жизнь, а одни

неприятности. Кстати, пока королева у нас будет, ты лучше тут сиди тихо. А

то ещё решат, что ты какая-нибудь шпионка, и испепелят для всеобщего блага.

За мальчиком пришла служанка, позвала на ужин, а меня так впечатлила

перспектива испепеления, что аппетит пропал, и, несмотря на усталость, сон,

как рукой сняло!

«Хорошо, что ты к нам попала»... Да уж, так хорошо, что нарадоваться не могу!

Я ходила из угла в угол, обряженная в платье из тонкой голубой шерсти. Пышная

юбка в пол путалась под ногами и бесила, узкие и длинные рукава сковывали

движения, а из-за довольно глубокой, отороченной кружевом горловины,

приоткрывавшей ключицы, было холодновато и неуютно. Ещё панталоны эти и

чулки на подвязках над коленками... Хорошо, хоть в этот раз Санда принесла

мне куда более симпатичные вещи. Бельё было тонкое, кремовое с нежной

вышивкой, чулки целые и довольно тонкие. Из всего мне разрешили оставить

только свою обувь, потому что всё остальное было велико на мой тридцать

пятый, с гордой половиной, размер.

И зачем про меня вообще вспомнили?! Утром, только уснула, как Санда меня

разбудила.

— Вставай, девочка. Искупайся, оденься, и причешись, — строго велела мне она, –

я в ванной тебе всё приготовила, а одежду сюда принесу.

— А можно мне кофе? — без особой надежды спросила я, утро и в лучшие-то дни не

было моим любимым временем суток.

— Можно. Но потом. Сейчас иди, — сухие пальцы вцепились в моё запястье,

вытащили из кровати и подтолкнули к двери. — Ишь, и спала-то одетая. Ну,

Ганн, индюк худосочный. Сразу видно, ни жены, ни дочек! Позаботился,

называется. Ой, срам какой... — вздохнула она, заметив тот ворох тряпок, что

принёс мне управляющий. — Мужчины. Уже и морщинами покроются, а всё как дети

глупые.

Она вытолкала меня из комнаты, Пушок рванул следом, да так, что старушка

взвизгнула, но рассмеялась.

— Гляди-ка, крыса, а при наряде! Вправду слуги болтали, что странная незнакомка

появилась, у нас-то крыс травят только.

— Янка! — заорал крысик. — Стоять! Я там один не останусь!

Пока я плескалась в горячей воде, налитой в большую медную ванну, и вытиралась,