мне было интересно, каково это, и повезло узнать.

— Но ты лишила этого меня, чтобы ждал тебя всю жизнь...

— Я думала не только о себе, вообще-то. Вико нужен был отец, а твоя истинная

пара могла его не принять, как мой муж. И что было бы с нашим сыном? –

Исольда то ли правда была так глупа, то ли отлично изображала дуру, но

говорила с чувством собственной правоты.

— Ты могла разрушить связь с истинным, чтобы самой остаться с Вико...

— Нет, вообще-то, — перебила она бывшего мужа. — Когда пара найдена, зелье уже

не сработает. Ты вечно во всём обвиняешь меня! А я сделала то, что считала

правильным.

Мне была омерзительна её циничная самоуверенность, Киприан смотрел на бывшую с

отвращением, и даже Вико понял, что сотворила его мать.

— Правильно, чтобы папа был несчастный всю жизнь? — тихо спросил он. — Ты

видела, как ему плохо, и не пожалела его?.. Уходи, — еле слышно проговорил

он, глядя на мать потухшими глазами. — Ты нам не нужна.

— Вико, но разве ты не хотел бы когда-то снова быть со мной? — Исольда говорила

ласково, а казалось, змея шипела.

— Нет, — глухо ответил он, подошёл, встал между мной и отцом, и взял нас за

руки: — У меня теперь другая семья.

Белобрысая растерялась, её привычные манипуляции не работали, а Киприан криво

усмехнулся.

— Похоже, ты всё же проиграла, Соль. Ты измывалась над нашим сыном, пока не

стала ему не нужна. И я не буду ждать тебя всю жизнь, как ты хотела, а ещё

тебе придётся жить, зная, что тебя обошла человечка, — он взял мою кружку и

показал побледневшей бывшей. — Вот то, что ты принесла мне. А я пил из

кружки Яны, и туда ты ничего подлить не успела, как показало простое

заклинание. Но даже если бы тебе удалось провернуть этот фокус, я сразу

улетел бы в столицу, чтобы снова разорвать связь с искрой. У тебя был всего

лишь флакончик пойла, а есть драконы, знающие, как это делается, и я научусь

у них, чтобы ни ты, ни кто-то ещё не мог вот так влезть в мою семью и

нагадить. Я не стану игрушкой в руках магии, и сам выберу, с кем мне жить и

кого любить. Уже выбрал. И это не ты.

Исольда пошла красными пятнами, на красивой роже снова проступили чешуйки, а

бывший муж подошёл к ней и выволок из-за стола.

— Улетай и не возвращайся, — процедил он, — если не хочешь, чтобы твой муж

узнал об этом «милом» плане. Уверен, ему будет интересно послушать, как ты

собиралась «скорбеть» о нём после его смерти. И запомни, я прощаю тебя

только ради Вико, с него уже хватит боли. Но на этом всё. Выкинешь ещё

что-то, и узнаешь, что и «добряка» можно довести. Я устрою такой скандал,

что не отмоешься. А разве не скандалов больше всего боится твой истинный? Я

отравлю тебе жизнь, если не оставишь нас в покое. С этого дня можешь

начинать меня бояться.

Было заметно, что Киприан очень хотел встряхнуть Исольду за шкирку, но из-за

сына с трудом сдерживался. Мой дракон оберегал свою семью, как всегда.

За это я его и полюбила, наверное... Он не такой, как другие.

Исольда ушла, скрипя зубами, злая, как бешеная кошка, однако не посмела ни

слова возразить бывшему мужу, дошло-таки, что переоценила своё влияние на

него. При этом она даже не взглянула на Вико, а он смотрел на закрывшуюся

дверь и старался не плакать, стиснул кулаки, сопел, но крепился.

Я обняла мальчишку, прижала, поглаживая по спине.

— Мой ты хороший... Не держи всё в себе, поплачь, и станет полегче. А её

прости, если есть у Исольды ум, она сама прозреет когда-нибудь, а нет, так

её надо пожалеть. Без ума трудно в жизни.

Киприан опустился на колени возле нас и обнял обоих, поцеловал сына, меня, а

слуги деликатно вышли.

Весь вечер мы провели в моей спальне, Киприан читал сказки вслух, я поглаживала

Вико, лежавшего рядышком, прижавшись ко мне, а Пушок сидел на подушке,

тихонько перебирал волосы малыша и скорбно вздыхал. Наконец, мальчик уснул,

на длинных ресницах ещё блестели слёзы.

— Позови завтра лекаря, — попросила я мужа. — Пусть как-то ему поможет, нервы

успокоит.

— Да, так и сделаю, — кивнул он. — А пока поспим тут все вместе снова. Вдруг он

ночью проснётся, пусть видит, что мы все рядом. Ты не против? — он устроился

с другого боку от сына, крысик перебрался на живот Вико и свернулся, положив

голову ему на руку.

— Я тоже, если проснусь, хочу видеть, что вы рядом, — тихо ответила я.

Мы взялись за руки и муж прошептал мне на русском:

— Я тебе лублью...

— И я тебя.

Он понял, глаза засветились нежностью.

За окном была ночь, дождь убаюкивал, шелестя по окну, а я смотрела на своих

драконов и Пушка, и благодарила судьбу. Я получила всё, о чём когда-то

мечтала — сына, мужа, семью и любовь. Вот тебе и брак, где всё не так!

Ритуал передачи долголетия оказался очень простым, и провели мы его на рассвете

после нашей первой ночи вместе.

Замок ещё спал. Киприан вышел на луг, поранил лапу, будучи в теле дракона,

капнул пару капель крови в кувшин с водой, обернулся человеком и прочёл

заклинание. Я смотрела на это в окно ванной комнаты и улыбалась, вспоминая

ласки, затуманенные взгляды, бессвязные нежные слова и безумную страсть, от

которой ещё и теперь немного дрожали ноги, а тело отзывалось жаром и

мурашками даже на эти смущённые воспоминания.

— Разденься, — Киприан вернулся ко мне, подхватил на руки и поставил в ванну.

Я сбросила с плеч халат, накинутый на голое тело, а он снова что-то забормотал

и вылил на меня воду из кувшина, оказавшуюся на удивление тёплой. Моя кожа и

волосы засияли, стало жарко, в воздухе разлился аромат, похожий на амбру, и

муж поцеловал меня, прошептав:

— Вместе, на всю нашу долгую жизнь.

А дальше снова была кровать в его, а вернее, теперь уже в нашей спальне,

нескромные поцелуи, горячий, срывающийся шёпот, от которого внутри всё

замирало, и жадная страсть, которую мы никак не могли утолить. Но старались

очень сильно и упрямо...

В то утро мы оба завтракали почти в обед. Вико и Пушок давно поели, но пришли к

нам, и делали вид, что читают книгу, а сами хихикали, наблюдая за нами. Мы с

мужем оба были слегка помятыми, под глазами пролегли небольшие тени от

бессонной ночи, а лица светились просто каким-то неприличным счастьем, и от

этого делалось немного неловко, приходилось прятать улыбки и изо всех сил

стараться не слишком часто переглядываться.

— Ой, ну что вы, в самом деле?! — не выдержал Пушок. — Да сядьте уже ближе,

обнимайтесь, целуйтесь, кормите друг друга. А то мы не видим, как вам этого

хочется! Расселись они по разным концам стола, как на приёме!

Я покраснела, а вот муж не растерялся, подхватил свои тарелки и пересел ко мне,

поцеловал в висок, потёрся щекой о мою руку и довольно улыбался.

— Вот! И что бы вы делали без меня, а? — Пушок вдруг вздохнул. — Жаль, я один

тут не долгожитель. А как помирать-то? На кого вас оставить? Но хоть

годик-другой присмотрю за вами, — он состроил печальную мордаху. — И как наш

парень вырастет, не увижу, — крысик ласково погладил Вико по руке и опять

вздохнул.

— Ты ему не сказала? — Киприан удивлённо посмотрел на меня.

— Нет. Боялась, вдруг ты ошибся, а это же было бы страшным ударом потом... –

призналась я.

— Так, что ты мне не сказал? Что такое? Помираю? Уже? — всполошился крысик и

сжался, прижав лапки к пузику.

— Наоборот, — Киприан подошёл к нему, взял в руки, подержал немного, прикрыв

глаза и отпустил. — Всё правильно я тогда понял, — он улыбнулся мне и

сообщил нашему прекрасному Пушкенсону: — Ты тоже долгожитель, друг мой. В