— После этого случая, ни один дурак не будет обманывать Громилу. Слишком плохой может выйти конец, если поймают. — Император встал, и подошел к окну.

— Вот бы так, со всеми жуликами! Раззз, и только части тела зарыть не забудь.

— Как же плохо, что в нашей Империи всего лишь один Громила!

Две недели пути остались позади. Вот и она последняя остановка перед баронствами. Прекрасный Гарос. По населению наверное поменьше чем столица, но в ширину он разросся гораздо больше. Город купцов, военных и авантюристов всех мастей. Война обошла его стороной. Не он был главной целью, но большинство дворцов и усадеб стояли бесхозными. Много погибло народа в недавней войне, и не у каждого были родственники. Поход принца здесь воспринимали не только как месть, но и восстановление былого денежного благополучия. Пока идет война, купец денег не заработает. А военные после бесславной битвы, вообще старались не выпячивать себя. Только примкнувшие к принцу были на коне, но их было так мало, что их слово тонуло в возмущение купцов и аристократии.

Наместник выделил нам одну из бесхозных усадеб за городом. Все-таки такую прорву народу разместить компактно, было проблемой. А для остальных был выстроен добротный временный городок. Любят Гаросцы пустить пыль в глаза, что уж поделать. Правда с торжественной частью вышел облом. Ключи от города, дети с цветами и главнейшие и богатейшие сыны города зря собрались около ратуши. Принц не смог присутствовать при этом знаменательном событие. А всему виной опять стал Громила.

Принц лежал в кровати с компрессом на голове и делал вид, что до смерти ему осталось совсем чуть, чуть. Рядом мельтешил доктор и укоризненно смотрел на главу города, который мялся перед дверью зажатый с двух сторон святыми убийцами. Перед ним стоял Длинный и монотонно говорил при этом периодически оглядываясь на Дария.

— Я понимаю, что война подкосила бюджет города. Я понимаю, что с виду все было нормально. Но сегодняшнее происшествие может очень плохо для вас кончиться. — Глава виновато стоял перед Длинным, но своих возражений не высказывал. Лишь монотонно кивал головой. По-моему он уже распрощался с жизнью и просто ждет, когда ему озвучат его приговор.

— Я попрошу вас привести все в нормальное состояние, и молится святому ветру, что с принцем и другими пострадавшими, все будет в порядке. А сейчас прошу вас заняться своим обязанностями и ждать сообщений. Надеюсь для вас благоприятных. — Глава продолжал кивать, даже когда Длинный закончил говорить. Святые убийцы поняв, что глава просто не в состоянии соображать, молча его приподняли и вынесли его из комнаты. Как только двери закрылись, Дарий приподнялся и кивнул на закрывшуюся дверь. Длинный подошел к двери чуть приоткрыл ее и выгляну.

— Все! Его уже вынесли расслабься! — Дарий облегченно выдохнул и собрался уже вставать, но доктор молча показал тому кулак и заставил его лечь обратно.

— Ветер! Ну ты то хоть прекрати. Все со мной нормально. — Длинный подошел к Дарию и приподнял компресс. Под ним скрывалась немаленькая шишка.

— Это ты Дарий по-моему переоцениваешь свои способности. Надо принести тебе зеркало, чтобы ты понял свою ошибку. — Компресс вернулся на свое место, а Ветер как заботливая мамочка поправил подушки и всунул в руку какой то отвар. Дарий понюхал кружку, сморщился, но под пристальным взглядом двух своих друзей начал пить. Дверь приоткрылась, и в нее ввалился Молчун. Кивнув на принца поинтересовался.

— Как больной? — Ветер отобрал у принца пустую кружку и повернулся.

— Вроде все нормально. Шишка конечно приличная, но я ожидал худшего. Все-таки, по голове бревном, это не шутки. И что ему так не везет? То в столице по ней грешной получил. Теперь здесь! — Ветер охая покачал головой.

— Кончай кривляться! Лучше объясните, как это могло произойти? Я был в конце колонны и не видел ничего. — Двери тихо открылись и появились убийцы со стульями. Чувствуя свою вину они молча их поставили и встали у двери. Все расселись.

— Если честно, я сам не до конца понял, что случилось. Мы уже въехали на мост, когда появились представители этого недоразумения, которого называют главой города. Громила их увидел, и рванул к ним. Уж не знаю, толи мост по правде уже начал рушиться. Толи диверсия. Но Громила так и не доехал до конца моста. Он просто провалился в низ!

— А бревна от куда?

— Из под копыт!

— У Громилы копыта⁈

— Тьфу на вас! Не у Громилы копыта, а у его лошади!

— А лошадь тут причем⁈

— А он на ней на мост заехал!

— Бедная лошадь!

— А Громила?

— А что ему сделается! А вот встречающим не повезло!

— Это когда он вылез?

— Нет! Это когда они стали его откапывать из под моста!

— Откапали?

— На свою голову!

— Стоп! А Дарию как прилетело? А святые убийцы на что? — Убийцы сделали невинные лица.

— Их двое, а бревен было три. Понимаешь⁈

— А остальные что делали? Где были тени?

— А они как раз и поймали Дария, когда его с лошади снесло. Если бы не они, то еще и кости переломал! — Молчун замолчал, обдумывая полученную информацию.

— Я не понял! А кто те дворяне, которые пострадали?

— А это те, кто Громилу вытаскивали!

— Дурдом, другого слова найти не могу. Жертвы есть?

— Ага! Лошадь Громилы, и его честь!

— Все понятно, что ничего не понятно! Я там сдерживаю гвардию, чтобы эту столицу денежную по бревнышкам не раскатали, а вы до сих пор не знаете, как все случилось⁈ — Молчун с обвиняющим взглядом смотрел на Длинного.

— Сейчас все обнюхают, и объяснят. Меня больше беспокоит, что тени третье бревно не поймали. Это им расплюнуть, а тут целое бревно прилетело, а никто кроме святых убийц ничего не сделал. Ой, не нравится мне эта ситуация. — Длинный покачал головой и подойдя к двери постучал. Двери медленно открылись и из них показалась голова одного из теней.

— Все слышал? — тот молча кивнул. Доложить слово в слово. Жду прямых ответов, а не словесных кривляний. — Тень кивнула и исчезла.

— К вечеру будет все понятно. Тени за принца голову всем оторвут, а тут что-то непонятное. — в дверь ворвался один из нюхачей Длинного. Судя по виду он бежал из последних сил, и только в комнате у Дария, позволил себе вдохнуть как следует.

— Ну! Что там? — Все уставились на пытавшегося отдышатся нюхача.

— Пропил свежий! Явно диверсия. Если бы не Громила, уж и не знаю, чем бы все закончилось. Там высота под шесть метров, и речка что рыцаря смоет и не заметит. — Длинный зло выдохнул.

— Найти кто, и зачем! Главное живыми! — Посыльный допил стакан воды, который ему подал Ветер.

— Поздно! Тени уже в городе, и кого то режут!

— Как режут⁈

— С удовольствием!!!

Мясо бывает двух сортов

Вкусное и не вкусное

(Старый мясник)

Громила во главе группы дворян продвигался по улицам города. Улицы, окруженные двух и трех этажными домами, не сулили ничего хорошего. Как только в город начали входить первые войска принца, начался хаос. Вот вдалеке начал подниматься дымок. Похоже, загорелся чей то дом. Вот послышался звук ожесточенного боя. Кто? С кем? Непонятно. Всего пару раз на их группу выскакивали мятежники. Их маленькие группы не могли противостоять им, и были уничтожены. Пару раз в них стреляли из окон, но слава святому ветру обошлись без потерь. Это настораживало. По словам теней мятежников более тысячи. Где они? Это знание не давало им расслабиться. И это им спасло жизни. Если бы они продвинулись метров на пятьдесят дальше, их бы выкосили лучники как траву поутру. Засаду заметили сразу, но даже это их не спасло от потерь. Когда по тебе стреляют из окон и крыш двадцать лучников, и эти потери показались минимальными. Откатившись назад, перевели дух и ринулись в обход, по дворам и крышам. Схватка была жаркая. Из окон вылетала мебель, разбивая стекла и осыпалась на мостовую. Крики победы, и стоны поражения оглашали дома. С крыш падали убитые, и сцепившиеся друг с другом в борьбе воинов. Через пять минут все было закончено. Улица оглашалась стонами раненных. Дома зияющие разбитыми окнами, и кровавая мостовая с трупами и ранеными на ней, вызывали страх и отвращение. Все еще помнили, как она выглядела пять минут назад. И сравнение было не из приятных. Громила стоял во главе выживших, потрепанных окровавленных воинов, и оглядывал поле боя. Рядом с ним находились не расфуфыренные дворяне, а настоящие бойцы. Никто из его отряда не струсил, и не отступил. Это вызывало уважение.