— Как будет угодно леди, — склонила она голову.

Развернувшись, Риринель направилась к шкафу и распахнула его. Одним движением она смахнула гору бело-золотых одеяний в сторону и достала из недр небольшой, аккуратно перевязанный свёрток.

— Перед уходом лорд Эльдериан попросил меня предложить вам именно это платье, если вы решите прогуляться.

С этими словами она взмахнула свёртком, и ткань расправилась в руках служанки. Фиалка ахнула, не в силах сдержать изумления.

Платье было невероятно красивым. Лёгкое, воздушное, почти простое по меркам Двора Лета — оно было лишено вычурных кружев и тяжёлых украшений. От высокого ворота, облегающего шею, тянулись тонкие золотые цепочки, плавно переходящие в золотые же тканевые браслеты на запястьях. Тонкий пояс обхватывал талию прямо под грудью, подчёркивая силуэт. Ткань струилась до самого пола, а широкие рукава с вырезом от плеча до браслетов не должны были побеспокоить её раненое плечо. Такой же вырез, но от середины бедра и до края, не стеснял движений.

Но самое главное, что поразило Фиалку, был цвет.

— Зелёное? — ахнула она, разглядывая нежную, пастельную ткань, переливающуюся в свете свечей.

— Лорд Эльдериан сказал, что вы оцените.

Фиалка оценила. Когда Риринель, поддерживая её как хрупкую столетнюю старушку, подняла с кровати и ловко облачила в платье, Фиалка закружилась на месте, поднимая лёгкую ткань в воздух. В отсветах свечей она переливалась искрами, словно сама была соткана из утреннего тумана и солнечного света. И особенно приятно было то, что это был не тёмный оттенок, который она так часто носила, прячась от мира, а светлый, идеально подходящий к её загорелой коже. И как хорошо, что у фейри есть наряды таких оттенков, которые не считаются постельным бельём.

— Как красиво, — прошептала она.

Дериан запомнил. Конечно, для него это было мелочью: Король фейри должен держать в голове большой объём информации и запоминать тысячи вещей — имена вассалов, древние клятвы, правила, этикет, законы, кому можно доверять, кому не стоит... но её любимый цвет был мелочью по сравнению с важными и насущными делами.

— Леди Фиалка, — окликнула её Риринель, выводя из задумчивости. — Обряд погребения начнётся через пару часов. Желаете, чтобы я проводила вас к Тысячелетнему древу, чтобы подождать там? Или хотите посетить другие места до начала церемонии?

Фиалка задумалась. Было бы здорово увидеть Дериана и поговорить с ним. Узнать о нём и его доме больше и именно от него самого. Но прощальный поцелуй до сих пор разгонял кровь по венам, и она сомневалась, что сможет ясно мыслить в его присутствии. К тому же он был королём; не стоило отвлекать его по пустякам.

Однако было одно место, куда Фиалка хотела зайти прежде всего.

— Риринэль, а где сейчас дети?

— Дети, леди? — переспросила та. — Тир-фасса Эйлиан на Тир продолжает уроки для подрастающего поколения несмотря на чрезвычайную ситуацию, поэтому я думаю, они сейчас в классе.

— Все в одном? — удивилась Фиалка. В её школе было по двацать-тридцать учеников в каждом классе, и разные возрастные группы занимались отдельно.

— Верно, леди, — кивнула Риринэль. — После дня, когда тьма стала сильнее света — Мор-дху, «Великая тьма», — многие дети погибли. Они не могли управлять утекающим из них эль-шиаром. Наши женщины и до того способные зачать лишь раз в несколько лет, практически лишились этой способности. Разделить свой эль-шиар на две жизни стало слишком опасным. Поэтому у нас не так много детей. И все они — вне зависимости от возраста — обучаются в одном классе.

— Погоди, — подняла руки Фиалка, сражённая открывшейся информацией. — Ты хочешь сказать, что те двенадцать детей, что укрывались со мной, — это вообще все дети, которые есть во Дворе Лета?

— Не совсем так, моя леди. — Риринель покачала головой, и Фиалка уже было выдохнула с облегчением, но служанка добавила: — Это все дети, которые остались во всём Благом дворе. Многие погибают в раннем возрасте, неспособные удержать в себе эль-шиар. Погибают и матери, отдавая свой свет. Потому многие боятся заводить детей.

Дериан рассказывал ей о последствиях ухода магии, о том, как Сидхе умирает без эль-шиар, но тогда она не понимала масштаба трагедии. Всего дюжина детей на весь Благой двор… А сколько фейри погибло сегодня? Сколько ещё погибнет завтра? Не окажутся ли они на грани полного исчезновения?

И главное — не эгоистично ли она поступает, отказываясь от предложения Дериана? Он обещал — а фейри не могут лгать, — что поделится её эль-шиар с каждым. Она могла бы помочь выжить этим детям. И помочь родиться новым.

— Отведи меня к ним, — приказала Фиалка уже более уверенная в своём решении увидеть их.

— Не будет ли лучше подождать конца погребения? — осторожно спросила Риринель.

— Нет, — твёрдо ответила Фиалка. — Я должна увидеть их сейчас. До того, как увижу мёртвых.

— Как вам будет угодно.

Риринэль подхватила Фиалку под локоть и повела за собой, тщательно следя за тем, куда они ступают.

На выходе из комнаты их ждали двое охранников. Едва завидев Фиалку, оба склонили головы и ударили себя в грудь.

— Мо хэр! — выкрикнули они в унисон, и в этом слове прозвучала такая почтительность, что Фиалка смутилась.

За поворотом им встретилась служанка с огромной кипой белья в руках. Служанка ойкнула, поспешно поклонилась и тоже прошептала вслед: «мо хэр». То же самое произнесли и несколько фейри, прогуливающихся по коридорам. Они смотрели на Фиалку так, будто она была не простым человеком, а кем-то гораздо более важным.

— Что это значит? — шёпотом спросила Фиалка, когда они отошли на достаточно безопасное расстояние. Она всё равно боялась, что чуткий слух фейри уловит её слова, но любопытство пересилило страх. — Так ко мне обращались и дети.

— Дословно на человеческий язык «мо хэр» переводится как «мой спаситель», — ответила с явной гордостью Риринель. — Однако мне сложно передать все оттенки, которые мы вкладываем в это сочетание.. Оно включает в себя и долг, который ты несёшь с гордо поднятой головой, а не как ношу. И почтение, которое мы оказываем тому, кто подарил нам жизнь.

— Звучит… ответственно, — пробормотала Фиалка , чувствуя, как тяжесть этого звания ложится на её плечи.

— Это обращение не накладывает на вас никакой ответственности, леди, — резко качнула головой Риринэль, словно отрицая саму мысль об этом. — Наоборот, теперь мы все в долгу перед вами.

— Вот это меня и пугает, — прошептала Фиалка.

— Это уважение, леди Фиалка, — вскинула подбородок Риринэль. — И вы его заслужили.

Они прошли по длинной галерее, чьи окна выходили во двор. В воздухе стал сильнее ощущаться запах гари, и Фиалка выглянула наружу. Там, на поляне, раскинулось огромное, величественное дерево, под чьей кроной можно было бы разместить весь её родной дом целиком. Из-под его корней поднимались искрящиеся клубы дыма, но что происходило у ствола, Фиалка рассмотреть не смогла.

Она не опиралась на Риринель. Во-первых, ей было страшно опираться на такую хрупкую с виду фейри, даже зная, что та сильнее её в несколько раз. Во-вторых, Фиалка и правда чувствовала себя отлично, будто и не была на грани смерти всего несколько часов назад. Поэтому они достаточно быстро достигли классной комнаты.

Удивительно, но в плане обучения фейри оказались не так уж далеки от людей. Посреди просторного зала стояли парты, за которыми сидели дети. Лишь одна малышка покоилась на руках Атта, который с серьёзным лицом старался одновременно слушать тир-фасса — учителя, как поняла Фиалка, — записывать его наставления одной рукой, а второй разыгрывать представление пальцами под звонкий смех младенца.

На стенах висело множество плакатов, повсюду были разбросаны книги, бумаги и перья с разноцветными чернилами. А всю одну стену занимала огромная тёмная доска, по которой тир-фасса Эйлиан водил указкой, вырисовывая странные, совершенно непонятные Фиалке знаки.

И всё же одно отличие от человеческой школы бросалось в глаза сразу — дети не заметили её появления. Кажется, они и правда с интересом слушали тир-фасса, увлечённые его рассказом.