— Сейчас я открою тебе один секрет. Такой, какой знает не каждый человек, — Дериан наклонился к ней так близко, что его дыхание коснулось её щеки. — Фейри не способны врать.

— Совсем? — удивлённо вскинула брови Фиалка.

— Совсем, — серьёзно отозвался Дериан. — Мы можем недоговаривать, искривлять правду, подбирать слова так, чтобы тебя поняли неправильно. Можем искренне верить в то, что говорим, даже если это не соответствует фактам. Но ни один фейри не соврёт тебе в лицо. Не сможет, даже если захочет. Как и не нарушит клятву, данную по доброй воле. — Дериан откинулся назад, снова расслабленно улыбнувшись. — По-своему, конечно, и себе во благо, а не другому.

— И поэтому вы всегда контролируете эмоции и выражение лица? — догадалась Фиалка. — Чтобы никто не понял, что вы на самом деле думаете?

— Верно, — довольно ответил Дериан. — Поэтому ты можешь спокойно верить всему, что тебе говорят фейри. Вопрос только в том, что именно тебе скажут, и как ты это поймёшь.

— Но… — Фиалка задумчиво нахмурилась, перебирая в голове события последних часов. — Та ягода, что мне дала Фэлиана… Она не сказала, что она навредит мне.

— В этом и суть, — подтвердил Дериан. — Она просто не договорила. Я уверен, она произнесла что-то вроде: «Съешь это, и ты будешь танцевать весь вечер». Что и было правдой: джерк-йерак придают много сил.

Фиалка пристыженно кивнула. Вспомнила: «Одной хватит, чтобы устоять на ногах весь бал». Могла ведь и догадаться или хотя бы заподозрить фейри в подлости после шуток её служанок. Наверное, весь стыд за свою наивную доверчивость снова отразился на её лице, потому что Дериан нахмурился.

— Прошу прощения за этот инцидент. — Он приложил ладонь к груди. — В Сидхе давно не было людей. Некоторые забыли, как хрупки ваши тела и ваши умы.

— Фэлиану накажут? — Фиалка вспомнила, как Дериан говорил об изгнании, и что-то внутри кольнуло. Стоит ли наказывать за то, что в этом мире считается нормой?

— А ты хочешь? — Дериан лукаво сощурился, в его глазах загорелся опасный огонёк. — Только скажи и я сошлю её в самый дальний угол Благого Двора. Или даже в Неблагой. А можешь выбрать другое наказание. Заставить съесть горсть джерк-йерак, чтобы она сама узнала, каково это. Состричь её прекрасные волосы — для фейри это страшнее, чем для человека потерять руку. Протянуть огненные нити под кожу стоп на неделю. Ты только скажи. Я сделаю.

Фиалка активно замотала головой, испугавшись не столько жестокости наказаний, сколько готовности Дериана их исполнить.

— Нет!

Ухмылка на лице Дериана сменилась искренним непониманием.

— Нет?

— Мама всегда говорила: не лезь в чужой монастырь со своим уставом, — твёрдо ответила Фиалка, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я не хочу, чтобы кто-то страдал из-за моего незнания вашего народа и ваших законов. Фэлиана вела себя так, как и с любым другим гостем? Ничего из того, что она сделала, не навредило мне по-настоящему. Думаю, она просто шутила. По-своему. Я постараюсь быть осторожнее и не доверять каждому, кто протянет мне угощение, но и наказывать тех, кто делает то, что для него естественно… — она покачала головой, — не моё право.

Глаза Дериана бродили по её лицу, словно он пытался разгадать загадку, ответ на которую никак не шёл к нему. Смотрел так долго, что Фиалка начала ёрзать под этим взглядом, а потом тихо произнёс:

— Ты удивительная, Фиалка.

— Что? — Ей показалось, что послышалось. Не мог же он такое сказать.

— Ты удивительная, — повторил он, вскинув голову и глядя на неё сверху вниз. — Любой другой на твоём месте не преминул бы избавиться от того, кто может представлять опасность. Ударить первым, пока не ударили тебя. Так поступают люди. Так поступают фейри. Но ты…

Он не договорил. Просто покачал головой, но не недовольно, как качал мистер Вилсон после очередной сломанной техники в его кабинете, а… восхищённо.

Отчего-то его слова показались Фиалке настоящим комплиментом, и она решила поскорее перевести разговор, пока не сказала какую-нибудь глупость.

— Ну так как? — спросила она, отводя взгляд. — Как вы забираете магию, если не так, как я якобы думала?

— Ах, ты об этом, — Дериан со смешком откинулся назад, опираясь на вытянутые руки, и подставил лицо прохладному ветру. — Как я рассказывал, во время вашей войны фейри активно использовали магию и много её осело в вашем мире. Но для него магия чужда. Она не совершает естественный круговорот и не возвращается в Котёл, чтобы затем излиться в нас снова. Она просто рассеивается.

— По воздуху?

— По воздуху, земле, воде. Она не впитывается и не исчезает, а просто рассеивается. Как спарнаган в этом саду, — он указал на искры, летающие вокруг.

— И как вы её ловите? — Фиалка представила, как фейри ходят по полям с сачками в руках, размахивая ими из стороны в сторону, пытаясь поймать невидимых бабочек. Этот вид рассмешил её.

— Магию сложно поймать, — улыбнулся и Дериан, словно тоже увидел картину с сачками на её лице. — Но со временем, перемещаясь, она начала оседать в определённых местах. Как насекомые, которые кружат вокруг света, а затем прилипают к липким ягодам и не могут улететь. Такими местами стали порталы — разрывы между нашими мирами.

— Поэтому ты оказался у того портала? — воскликнула Фиалка.

— Не только. — Дериан покачал головой. — Магия оседает на порталах, поэтому у нас нет необходимости входить в ваш мир. Достаточно забрать свет с нашей стороны. Но не только поэтому мы не трогали людей. Просто в людях магия не оседает. Они — плохие сосуды.

Фиалке понадобилось несколько секунд, чтобы осознать сказанное.

— Но… — неуверенно начала она, — как же свечи, которые зажигаются рядом со мной? Я думала, это из-за магии на мне.

— Не на тебе. — Дериан посмотрел ей прямо в глаза. — А в тебе.

— Во мне? — Фиалка поражённо отшатнулась. — Нет. Во мне нет никакой магии.

— В тебе есть магия, — перебил он.

— Не может этого быть!

— Я вижу это, — безапелляционно сказал Дериан.

— Видишь?

— Магия истончает свет. Свет, который мы называем эль-шиар.

Эль-шиар. Как название террасы, на которой они сидели. Слово звучало мягко, не так колюче, как «джерк-йерак», и не так липко, как «пог уар». От самого его звучания исходило нежное тепло, как от солнечного луча, упавшего на закрытые веки в летний полдень. Фиалка вдруг поняла, что это слово ей нравится.

— Что это значит? — спросила она тихо.

— Живой свет, — сказал Дериан. — Первородная магия, что была до нас и останется после.

Фиалка нервно рассмеялась.

— Ты тем более ошибаешься. Во мне нет никакого живого света. Всё, что я умею, — это падать на ровном месте и ломать любую технику, которая оказывается поблизости. Знаешь, как меня звали в школе? Фиалкастрофа. Не Фиалка, несущая свет, а ходячее бедствие в человеческом обличье. Нахождение рядом со мной несёт несчастье: поломанные приборы, разбитые окна, ушибы и синяки…

— Разве в Сидхе что-то ломалось рядом с тобой?

Вопрос Дериана заставил её замолчать.

И правда. С тех пор, как она оказалась в мире фейри, она ни разу не споткнулась на ровном месте, не порезалась случайно, не разбила ничего в своей комнате. Ни разу не случилось ничего из того, что составляло её повседневную жизнь в мире людей. Техники здесь не было, но ведь и ничего другого не ломалось? Не раскололось зеркало в её комнате, как было один раз, когда Фиалка впервые ночевала у Эбби и даже не прикасалась к нему. Не порвалась тонкая ткань платья, хотя она двигалась в нём резко и неосторожно. Даже те же свечи… они не гасли при ней, как обычно поступала техника в её присутствии. Наоборот, они вспыхивали. Оживали.

Словно она не разрушала, а… чинила.

— Эль-шиар, — продолжал Дериан, — чужероден для мира людей, и это одна из причин, почему многие наши заклинания искажались в вашем мире, они просто не могли действовать так же, как в Сидхе. Попроси фейри вырастить дерево — взойдёт скрюченный, искривлённый ствол, чья кора будет гнить. Попроси влюбить кого-то в тебя — объект твоей страсти потеряет рассудок. Пожелай богатства — и твоё собственное тело превратится в золото. И не всегда фейри намеренно направляли магию так, часто она сама не могла сработать в полную силу, потому что мир людей отвергал эль-шиар. Магия словно…