Влажные, пошлые звуки чмоканья и шлепков гуляли под навесом бассейна, сливаясь с моим прерывистым мычанием и хриплым дыханием мужчин.

— Соси, Поля, глотай всё, — рычал Кирилл, его бёдра с силой бились о моё лицо, а член заполнял рот целиком, скользя по пересохшему горлу.

Сзади Артур усилил напор. Его сильные пальцы раздвинули мои ягодицы ещё шире, обеспечивая своему настойчивому языку полный доступ к самым сокровенным, чувствительным нервным окончаниям. Меня начало неистово трясти. Мышцы живота сводило от сладкого напряжения, а по ногам волнами расходилась горячая дрожь. Я никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Это было слишком, чересчур, на грани потери сознания от концентрированного удовольствия.

Двойная стимуляция сводила меня с ума. Я чувствовала, как внутри меня туго скручивается горячая, пульсирующая пружина оргазма. Я замычала, отчаянно замахала головой, пытаясь сквозь стоны сообщить мужчинам, что я на грани. Ещё чуть-чуть, и я просто взорвусь прямо на этом чёрном камне, разлетевшись на тысячу кусочков, совсем как та несчастная стеклянная пантера.

— Давай, Поля, — прошептал Кирилл. — Покажи, как ты можешь.

И я сорвалась. Мощнейшая волна оргазма накрыла меня с головой, выбивая из лёгких весь кислород. Мои бёдра непроизвольно дёрнулись, ягодицы сжались, крепко обхватывая язык Артура, который продолжал безжалостно и виртуозно доводить меня до экстаза. Из моего горла вырвался долгий, приглушённый стон. Я судорожно сглотнула, и в этот же момент Кирилл с утробным рыком подался вперёд до самого упора.

— Твою мать... — прохрипел он, когда его горячее семя мощными, обжигающими толчками ударило мне прямо в горло.

Я послушно, жадно глотала каждый миллилитр, чувствуя, как Артур сзади наносит последние, самые глубокие удары языком по моей пульсирующей плоти, выжимая из меня оргазм до последней, дрожащей капли. Моё тело тряслось, руки скользили, с трудом удерживая вес на гладком мраморе.

Когда Кирилл, наконец, тяжело дыша, отстранился, вытирая блестящую влагу с моих распухших губ, а Артур плавно поднялся на ноги, звонко шлёпнув меня по раскрасневшейся ягодице, я с трудом могла соображать.

— Штраф за разбитую статуэтку официально начал погашаться, — с усмешкой констатировал Артур, глядя на моё ошалевшее, расплывшееся в блаженной и совершенно бесстыдной улыбке лицо. — Но это было только начало.

Мои колени окончательно превратились в тёплое, подтаявшее желе, и, если бы не железная хватка Артура, удерживавшая меня за талию, я бы точно сползла с этого дурацкого постамента прямо на пол. Сердце колотилось где-то в районе барабанных перепонок, а в голове лениво крутилась одна-единственная мысль: «Интересно, а за порчу второй статуэтки, если бы она тут была, полагается надбавка?».

Кирилл, тяжело и глубоко дыша, откинулся назад и уселся на край настила, лениво протягивая руку к бокалу с вином. Его торс глянцево блестел от пота и капель воды, а на губах всё ещё блуждала сытая, чертовски довольная улыбка хищника, который только что получил свой самый лакомый кусок.

— Ну что, Арт, — Кирилл сделал внушительный глоток, не сводя с меня своего потемневшего, липкого взгляда. — Твоя «панда из Икеи» оказалась породистой тигрицей. Я, признаться, думал, она у нас упадёт в обморок от скромности на первых секундах. А она вон как старалась. У меня до сих пор искры из глаз летят.

— Я же говорил тебе, что у Полины огромный потенциал, — Артур медленно, почти невесомо провёл ладонью по моей мокрой, горячей спине, заставляя меня мелко вздрогнуть от контраста с прохладным воздухом. — Просто её нужно было правильно... мотивировать.

Я кое-как повернула голову, чувствуя, как кожаный ремешок на шее всё ещё напоминает о моём официальном статусе «штрафницы».

— Артур Викторович... Кирилл... — чуть хрипло позвала я мужчин. — Я, конечно, всё понимаю, долговые обязательства и всё такое... Но, если вы меня сейчас не снимете с этой тумбочки, я просто сломаюсь пополам. Мой четвёртый размер тянет меня к земле с непреодолимой силой тяготения.

Мужчины слаженно рассмеялись. В этом их смехе не было издёвки, скорее — искреннее, горячее восхищение моей непосредственностью, которая так нелепо и ярко контрастировала с той грязной, бурной сценой, что только что развернулась на чёрном мраморе.

— Действительно, командир, пора переносить оперативный штаб в более комфортные условия, — Кирилл поднялся на ноги, даже не думая прикрываться, и его царственное мужское достоинство, всё ещё слегка влажное, качнулось в такт шагам. — Солнце начинает припекать, а у нашей пантеры кожа нежная. Сгорит ещё, как мы её потом наказывать будем?

— Согласен, — Артур шагнул вперёд и одним лёгким движением подхватил меня на руки.

Я инстинктивно вскрикнула и обхватила его за крепкую, широкую шею, прижимаясь своей обнажённой, пышной грудью к его рельефному торсу. Это было невероятное ощущение. Моя мягкость, все эти сочные округлости, которые я вечно пыталась спрятать за оверсайз-худи и строгими брючными костюмами, сейчас буквально утопали в его стальных, литых мускулах.

Мы миновали панорамные стеклянные двери и оказались внутри особняка. После уличного зноя прохлада, создаваемая мощной системой кондиционирования, показалась мне блаженством. Но это блаженство длилось ровно до тех пор, пока Артур не понёс меня вверх по широкой дубовой лестнице, ведущей на второй этаж — в святая святых, его огромную хозяйскую спальню.

Кирилл шёл чуть позади, лениво похлопывая кожаным ремешком по своему бедру, отчего внутри снова, вопреки всякой логике, начал разгораться тот самый порочный, тягучий пожар.

Артур толкнул ногой массивную дверь. Спальня встретила нас огромным, королевских размеров ложем, застеленным тёмно-синим шелковым бельем, и огромными окнами в пол, за которыми шумели вековые карельские сосны. Бывший отчим без лишних церемоний опустил меня на край матраса.

Я попыталась сесть, скромно поджав под себя ноги, но Кирилл тут же подошёл ближе и, мягко надавив мне на плечи, заставил откинуться на подушки.

— Куда-то торопишься, Полечка? — вкрадчиво спросил он, присаживаясь рядом на корточки так, что его лицо оказалось в паре сантиметров от моего. — Наш контракт рассчитан на все выходные. И поверь, мы изучим каждый параграф.

— Кирилл, я... мне нужно хотя бы в душ, — пролепетала я, чувствуя, как под его гипнотическим взглядом соски снова предательски твердеют, превращаясь в две спелые, напряжённые вишенки. — С меня же буквально всё течёт. И... и ваше это... и вообще.

— Душ будет позже, — Артур подошёл к кровати с другой стороны представ передо мной во всей своей сокрушительной, зрелой мужской красе.

Его член, в отличие от Кирилла, который сейчас отдыхал, был в состоянии абсолютной, пугающей боевой готовности. Тёмный, жилистый, невероятно крупный — он пульсировал, словно жил своей собственной, хищной жизнью. У меня внутри всё сжалось в тугой, сладкий спазм. Я поняла, что первая часть наказания была лишь лёгкой разминкой перед основным блюдом. И этим блюдом, судя по всему, руководил хозяин дома.

— Кирилл свою долю компенсации получил, — Артур опустился на кровать, и матрас ощутимо просел под его весом. — Теперь моя очередь оценивать масштабы нанесённого ущерба. Повернись ко мне спиной, Поля. И поднимись на колени.

Это был тон человека, который управляет многомиллионными потоками и привык, что его приказы выполняются беспрекословно. И моё тело, предав меня в очередной раз за этот день, послушно выполнило команду.

Я перевернулась, утыкаясь лицом в прохладные синие подушки, и оттопырила свою пышную, круглую попу вверх. В этой позе я чувствовала себя максимально беззащитной и одновременно с этим — невероятно грязной и желанной.

— Боже, Арт, какая же у неё роскошная попа, — хрипло отозвался Кирилл откуда-то сбоку. Я услышала шлепок — это он с силой, от души припечатал ладонь к моей левой ягодице. По телу разлилась приятная, жалящая волна боли, переходящая в острое возбуждение. — Настоящая кустодиевская красавица. Так бы и съел.