Артур поднялся со ступени, легко увлекая меня за собой. Вода с шумом скатилась по нашим телам.

— Раз уж мы договорились о возмещении ущерба, пора приступать к первой фазе, — бывший отчим по-хозяйски шлёпнул меня по мокрой ягодице, заставляя пискнуть. — Ты разбила уникальную вещь, кошечка. Нарушила эстетику моего двора. Пьедестал пустует, и меня это нервирует.

— Артур Викторович, при всём уважении, я вообще не похожа на изящную кошку из муранского стекла, — попыталась отшутиться я, пока они вели меня к краю бассейна. — Я скорее пухленькая панда из Икеи!

Кирилл хрипло рассмеялся, первым выбираясь на бортик и протягивая мне руку, чтобы помочь выйти из воды.

— Ты недооцениваешь свои формы, девочка. Ты идеальная, сочная кошечка. Просто немного дикая, не приученная. И мы сейчас это исправим.

Меня вывели на сушу. Горячий летний воздух мгновенно обдал мокрую кожу контрастным жаром. Осколки от статуэтки уже кто-то из персонала успел аккуратно смести — на светлом тиковом настиле не осталось ни следа от моей катастрофы. Зато сам постамент из чёрного мрамора стоял в тени навеса пугающе пустым.

Именно к нему меня и подвели.

— Забирайся, — скомандовал Артур.

— Куда? На тумбочку?! — мои глаза округлились до размеров чайных блюдец.

— На пьедестал, Поля. Ты лишила меня коллекционной пантеры, значит, займёшь её место. Вставай на четвереньки.

Спорить с двумя тестостероновыми мужиками, когда на тебе из одежды остались только мокрые плавки и жалкие остатки гордости, было абсолютно бесполезно. Я неловко забралась на гладкий, приятно тёплый чёрный камень. Моя круглая попа оказалась предательски оттопырена вверх, а грудь тяжело качнулась, когда я упёрлась ладонями в мрамор.

Поза была настолько откровенной и пошлой, что у меня загорелись щёки. Но, чёрт возьми, внутри всё скрутило от дикого, извращённого восторга. Я ловила своё отражение в панорамных окнах виллы: пышная, обнажённая девушка на чёрном постаменте в окружении двух шикарных доминантов. Картинка из самого запретного фильма для взрослых.

Кирилл неторопливо обошёл постамент и встал прямо перед моим лицом. В его руках снова оказался тот самый мягкий кожаный ремешок, которым он пугал меня в самом начале. Но он не стал использовать его для порки. Вместо этого он плавно обернул чёрную кожу вокруг моей шеи, словно ошейник, и слегка натянул концы на себя.

— Идеально, — прошептал он, глядя на меня сверху вниз. — Каждой дикой кошке нужен ошейник.

В этот же момент сзади подошёл Артур. Ладонями он обхватил мои бёдра, с силой разминая мягкую плоть. Я почувствовала, как ткань моих плавок натянулась до предела, а затем Артур просто дёрнул за боковые завязки. Вишнёвые лоскутки полетели на пол. Я осталась абсолютно, тотально голой.

Артур шагнул вплотную, прижимаясь своим невероятно твёрдым, горячим членом прямо к моей истекающей соками щели. Его дыхание обдало жаром мою спину.

— Посмотрим, как громко умеет мурлыкать моя новая пантера, — низко прорычал Артур.

Он перехватил меня за талию железной хваткой, а Кирилл дёрнул за кожаный ремешок, заставляя меня прогнуться в пояснице до предела.

Ох, вот это я попала…

Мой внутренний голос, который обычно отвечал за мораль, скромность и правила приличия, тихонько собрал чемоданы и сбежал куда-то в сторону леса. Осталась только чистая, животная жажда и дикое предвкушение. Я стояла на четвереньках на чёрном мраморе, чувствуя себя главной героиней самого дорогого и запретного фильма.

Кирилл стоял прямо передо мной. Его карие глаза потемнели до цвета крепкого эспрессо, а на губах играла та самая хищная ухмылка, от которой у меня по спине бегали не просто мурашки, а целые стада взбесившихся бизонов. Не отрывая от меня своего животного взгляда, он небрежным, уверенным движением стянул с себя плавательные шорты.

Мамочки. Я, конечно, подозревала, что армейский друг моего бывшего отчима — мужчина во всех смыслах выдающийся, но реальность превзошла даже мои самые смелые, спрятанные глубоко под подушкой фантазии. Его достоинство было внушительным, тяжёлым, налитым сталью и уже полностью готовым к бою. И, судя по тому, как Кирилл слегка натянул кожаный ремешок на моей шее, заставляя меня податься вперёд, моя «отработка долга» переходила в самую активную фазу.

— Ну что, разрушительница прекрасного, — бархатисто, с лёгкой хрипотцой произнёс он. — Пора платить по счетам. Открывай ротик.

Спорить мне совершенно не хотелось. Да и как тут поспоришь, когда твоё тело буквально вибрирует от желания? Я послушно потянулась к нему, обхватив ладонями его крепкие, покрытые лёгким загаром и брутальными татуировками бёдра. И, приоткрыв губы, сначала просто, дразняще провела кончиком языка по чувствительной головке, слизывая прозрачную, солоноватую капельку.

Кирилл шумно выдохнул, его пальцы сильнее сжали кожаный ошейник на моей шее.

— Хорошая девочка, — прорычал он. — А теперь давай по-настоящему.

Я подалась вперёд и жадно, с каким-то незнакомым мне до этого животным упоением, втянула его в себя. Губы плотно обхватили горячий ствол, создавая идеальный влажный вакуум. Я старалась захватить как можно глубже, массируя языком каждый миллиметр, пока Кирилл начал плавно, но с нарастающей амплитудой подавать бёдра навстречу моим движениям. Мой внутренний бухгалтер, если бы он ещё оставался со мной, точно бы отметил, что такие «штрафные работы» я готова выполнять в три смены и без выходных.

Но я совершенно забыла, что нахожусь под прицелом сразу двух доминантов. Пока я старательно трудилась над Кириллом спереди, сзади отчим разминал мою мягкую плоть с такой собственнической властностью, словно проверял спелость самого сочного персика на рынке.

— Какая у неё отзывчивая, сладкая задница, — низкий, вибрирующий голос Артура прозвучал прямо над моей поясницей, заставляя меня невольно сжать губы на члене Кирилла, отчего тот глухо застонал. — Ты только посмотри, как она прогибается, стоит только прикоснуться.

— Она идеальная, Арт, — тяжело дыша, отозвался Кирилл, глядя на меня сверху вниз потемневшим от похоти взглядом. — Заставь её мурлыкать громче.

И Артур заставил.

Сначала я почувствовала, как его пальцы скользнули между моих раздвинутых ягодиц, безошибочно находя самую чувствительную, уже истекающую соками щёлочку. Он провёл по ней подушечкой большого пальца, собирая влагу, и я судорожно всхлипнула прямо в пах Кириллу. Но это была лишь прелюдия.

В следующую секунду горячее дыхание Артура опалило мою промежность. Я не поверила своим ощущениям, когда его широкий, шершавый язык властно и жадно вторгся в моё самое интимное пространство.

— М-м-м! — промычала я, инстинктивно попытавшись дёрнуться вперёд, но Кирилл крепко держал меня за ремешок, не позволяя сдвинуться ни на сантиметр.

Я оказалась в сладкой, раскалённой ловушке. Артур действовал с пугающим знанием дела. Его язык вытворял невероятные вещи: он то ласкал мою набухшую горошинку, доводя меня до белых искр перед глазами, то поднимался выше, бесстыдно и горячо вылизывая моё колечко, даря мне такой откровенный, развратный анилингус, о котором я раньше даже читать стеснялась, не то, что фантазировать.

Контраст был сумасшедшим. Спереди я была полностью занята тем, чтобы ублажать Кирилла. Его руки зарылись в мои растрёпанные, влажные волосы, он начал задавать свой собственный, жёсткий и глубокий ритм. Он толкался мне в горло, заставляя глаза слезиться, но это были слёзы чистого, грязного кайфа. А сзади... Сзади Артур буквально выпивал меня до дна. Его язык проникал внутрь, дразнил, вылизывал с такой неистовой жадностью, словно я была его любимым десертом.

Два потрясающих, властных мужчины синхронизировали свои действия, превращая моё тело в один сплошной оголённый нерв. Мой мозг окончательно расплавился, превратившись в тягучую карамель. «Икеевская панда», как я ещё недавно себя в шутку называла, вдруг осознала всю сокрушительную власть своих пышных, сочных форм. Я чувствовала себя богиней, жрицей культа наслаждения, принесённой в сладкую жертву на этом чёрном мраморном алтаре.