Женщина, из-за которой у меня было столько проблем. Биодобавки, скандалы… Что ж, разумное решение. В новом городе она сможет начать всё с чистого листа. Хоть одна история закончилась хорошо. Даже такая.

Я успел немного осмотреть свой кабинет, а затем направился в поликлинику. Тут дел тоже хватало, и первым делом я пошёл к Кречетову.

— Кадров категорически не хватает, — сразу же заявил главврач. — С новым планом диспансеризации нам нужно больше терапевтов. Тем более что ваш участок сейчас освобождается.

Я сам уже думал об этом же.

— Раньше у вас была суперспособность находить людей на любую должность, — усмехнулся я.

— Сейчас с этим труднее, — вздохнул Павел Викторович.

Я задумался.

— Вообще наоборот, сейчас август, и можно цеплять вчерашних выпускников, — сказал я. — Программа «Земский доктор», миллион подъёмных, служебное жильё…

— Жильё негде взять, все квартиры заняли.

— Поручим это Чердаку, он распределит бюджет, выбьет компенсацию на съём например, — ответил я. — То есть не Чердаку, а Эдуарду…

— Да я его и сам за глаза Чердаком называю, привык, — махнул рукой Кречетов. — Хорошо бы провести мероприятие, в самом университете. Я бы договорился, у меня там знакомый работает проректором. Но нужен человек, который бы съездил, поговорил со студентами.

— Павел Викторович, я вас не узнаю. Давно ли вы стали общаться такими намёками? Я сделаю.

— Хорошо, — хмыкнул тот. — Оформлю вам командировку в пятницу.

— Сколько мне нужно привезти?

— Двоих терапевтов минимум, — он посмотрел на меня поверх бумаг. — Хотя если привезёте одного — я и этому обрадуюсь.

— Что я могу им обещать?

— Оклад, стимулирующие, компенсацию за съём. И меня в качестве главврача.

— Последнее самое ценное, — заметил я. — Только вы это студентам не говорите, они не поймут.

Кречетов хмыкнул.

— Вы уже в курсе про завод? — прямо спросил я.

— Да, — он кивнул. — Пока что непонятно, грозит ли это чем-то. Если они поставят очистные сооружения, и займутся именно своей прямой деятельностью, то городу от этого только лучше…

— Да, но слишком много если, — мрачно ответил я. — Старовойтов был в курсе покупки завода, но ничего мне не сказал.

— Странно это, — признал главврач. — Но пока что мы в любом случае должны заниматься текущими проблемами.

Тут он был прав. Но пускать на самотёк ситуацию с заводом я всё равно не собирался.

Попрощался, и я отправился на приём. После зашёл к Савчук. Сегодня мы разобрали отчёты по рецептам, комиссии по нетрудоспособности, ряд отчётов.

Елизавета Михайловна явно нервничала.

— Что случилось? — прямо спросил я.

Она вздохнула.

— Свадьба в субботу, — сказала она. — И мне страшно, я ужасно боюсь!

— Чего именно?

— Всего, — она махнула рукой. — Вдруг я упаду? Пол в зале скользкий, я смотрела. Вдруг Эдик передумает.

Ёлки-иголки.

— Каблуки не надевайте, наденьте балетки. Под длинным платьем их всё равно не видно. А Чердак не передумает.

— Вы не можете этого знать.

— Могу. Человек, который тщательно готовится к свадьбе, переживал из-за блюд на банкете, тщательно выбирал костюм и искал голубей точно не передумает. Он вас любит.

Она улыбнулась.

— А если всё-таки упаду?

— Он вас поймает, — сказал я. — Это же Чердак. У него реакция как у вратаря.

Савчук кивнула.

— Спасибо, — только и сказала она.

После этого я отправился в лавку. За прилавком стоял Никита, и я сразу понял: что-то не так.

— Здравствуйте, Александр Александрович, — тихо сказал он.

— Здравствуй. Что случилось?

Он поднял голову.

— Я накосячил, — признался он. — Женщина попросила сбор для желудка. Я дал не тот, она просила с мятой, а я дал с полынью.

— И?

— У него вкус горький, и ей это не понравилось. Она пришла и устроила скандал. Кричала, что мы травим людей, и сами не разбираемся в том, какие выдаём травы. Варя всё уладила, деньги вернула, подарок от заведения оформила. Так что женщина ушла вроде как успокоенной. А я идиот.

Из подсобки выглянул Геннадий, посмотрел на нас и молча скрылся обратно. Иногда он был на удивление тактичен.

— Никита, — сказал я. — Скажи, ты кому-то навредил?

— Нет. Но она же…

— Значит, ты не идиот. Ты человек, который ошибся. Это две совершенно разные вещи.

— Но я же…

— Погоди. Отвечай на вопрос, что ты теперь будешь делать, чтобы это не повторилось?

Он задумался.

— Читать этикетку, — сказал он. — Не один раз, а два. Показывать банку клиенту, чтобы тот тоже видел название.

— Вот это правильный алгоритм, — кивнул я. — Запиши его на бумажке и повесь под прилавок.

Никита посмотрел на меня недоверчиво.

— Вы не будете меня ругать?

— За что? Ты ошибся, признал и придумал, как исправить. Это как раз то, что нужно. Все ошибаются, особенно на начальных этапах.

— И вы?

— И я. Страшно не ошибиться, Никита. Страшно скрыть ошибку и ничего не поменять. Вот это уже подлость.

Он выдохнул. К нам вышла Варя.

— Говорила ему то же самое, — улыбнулась она. — Но ему важно было от начальника это же услышать.

— Авторитет начальства, — усмехнулся я. — Что по накладным?

Разобравшись с делами в лавке, я отправился на вызовы. Последний вызов у меня был на улицу Бубнова. Это была окраина Аткарска, частный дом.

Я вышел из машины и остановился.

Дом уходил в землю.

Иначе описать не получалось. Фундамент просел так, что нижние венцы легли прямо на грунт. Стены перекосило, крыша съехала на одну сторону. Окна оказались почти вровень с землёй.

К двери вели три ступеньки вниз. Я аккуратно зашёл внутрь, в сырой дом.

В углу пол просел ещё сильнее, и там стояло ведро. С потолка в него капало, хотя дождя не было уже два дня.

Хозяину было семьдесят шесть. Гладков Иван Петрович, инвалид второй группы, культя левой голени.

— Здравствуйте, доктор, — добродушно поздоровался он. — Давление вот меня замучило совсем. С вечера в затылок давит. Я уж скорую не стал вызывать, у них и своих забот хватает. А терапевта вызвать решил.

Я измерил ему давление, оказалось сто девяносто на сто. Дал каптоприл под язык, влил немного праны.

— Таблетки принимаете?

— Принимаю. Соцработница носит исправно, она у меня молодчина вообще. Лозартан пью, мочегонку ещё.

Через двадцать минут я измерил снова. Сто шестьдесят на девяносто. Уже терпимо.

— Иван Петрович. А дом давно такой?

— Лет пять, — пожал он плечами. — Детей мы с Танюшкой не нажили, а уж как померла она — совсем один остался. И тяжко что-то делать.

— Вы писали куда-нибудь?

— Писал, — махнул он рукой. — В администрацию два раза. Ни ответа, ни привета.

— А зимой как?

— Зимой лучше даже, — он усмехнулся. — Земля мёрзлая, дом стоит смирно. Это весной он у меня оседает.

Он говорил об этом спокойно, как о погоде. Именно это мне и не понравилось больше всего.

Ну уж нет, так я это не оставлю. Закончив с вызовом, я вышел из дома и тщательно сфотографировал его с четырёх сторон. Особенно тот угол, где стена отошла от фундамента на ладонь. Записал адрес, дату.

Из машины позвонил в администрацию, в отдел социальной защиты. Представился должностью, которую получил четыре часа назад.

— У вас есть программа расселения ветхого и аварийного жилья?

— Есть, — ответила женщина. — Но там очередь и нужно признание дома аварийным. Межведомственная комиссия.

— Комиссию можно назначить?

— Заявление от собственника нужно.

— Я привезу заявление завтра. Мне нужно, чтобы комиссия приехала, и оценила состояние дома, в котором живёт пожилой мужчина.

— Александр Александрович, там сроки. Тридцать дней комиссии даётся.

— Пусть тридцать. Только пусть они действительно выедут, а не пришлют отписку.

Она помолчала.

— Записываю адрес, — сказала она.

Я продиктовал адрес. Отдельно записал, какие документы нужно собрать Гладкову.