В зале стало тихо.

— Следовательно, — закончил профессор, — диоксины в пробах имеют техногенное происхождение.

Заводской адвокат встал.

— Ваша честь, позвольте. Данные о маркере получены с нарушением…

— С каким нарушением? — спросила судья.

Он замялся.

— Мы полагаем необходимой дополнительную проверку.

— У вас есть эксперт, который может опровергнуть данные господина Нечаева?

Тишина.

— Наш специалист сегодня отсутствует.

— Он был извещён?

— Извещён, ваша честь.

— Причина неявки?

— Мне не сообщили.

Судья что-то пометила у себя.

— Садитесь.

Он сел. Дальше выступили ещё несколько людей. Я отметил, что с завода особо представителей и не было.

Судья удалилась для принятия решения. Потом озвучили итог.

— Признать заключение Управления Росприроднадзора обоснованным. Ходатайство о прекращении административного производства отклонить.

Судья закончила читать и объявила заседание закрытым. К нам подошёл прокурор.

— Я направлю материалы дела в Следственный комитет для решения вопроса о возбуждении уголовного дела по статье двести сорок седьмой Уголовного кодекса, — заявил он.

Я громко выдохнул. Победа.

Мы вышли в коридор, меня остановил Нечаев.

— Спасибо, Владимир Сергеевич, — сказал я ему. — Без вашего участия у другой стороны были все шансы оттянуть процесс.

— Ерунда, — махнул он рукой. — В конце концов, я эколог, и это моя работа.

Он ушёл, а ко мне подошёл Михаил Борисович.

— Александр Александрович. Теперь про вас. С таким решением ваше дело о клевете рассыпается окончательно. Завтра я подаю ходатайство о прекращении. Залог вернут, подписку снимут. Это победа.

— Спасибо, — кивнул я. — Надеюсь, что так.

Я никому не мог сказать, что Голос меня предупреждал обо всём этом. Это ещё не победа.

Но пока что можно было позволить себе немного выдохнуть.

Я перекинулся парой слов и с Сергеем Викторовичем, затем вышел на улицу. Мне позвонил Кречетов.

— Победа, Павел Викторович, — сказал я ему. — Дальше этим делом займётся Следственный комитет.

— Я рад, — отозвался главврач. — Александр Александрович, есть ещё новость. Шмелёв подал в отставку сегодня утром.

Мэр Аткарска. Надо же.

— По собственному желанию?

— Да. Формулировка «по состоянию здоровья и семейным обстоятельствам».

— Значит, понял, чем кончится.

— Понял, — сказал Кречетов. — После такого решения его карьере конец.

Шмелёв покрывал завод, изо всех сил.

— Вместо него кто будет? — спросил я.

— Пока неизвестно. Вроде бы пришлют какого-то молодого специалиста, из Саратова. Старовойтов Денис Владимирович. Я ничего о нём не знаю.

— Узнаем со временем, — хмыкнул я.

Я позвонил Чердаку, тот забрал меня и привёз назад в Аткарск. Я решил заглянуть в лавку.

Варя ждала меня с новым конвертом в руках.

— Саш, нам это прислал тот самый конкурент, который теперь вроде как партнёр, — пояснила она. — Хочет встретиться с тобой лично.

Интересно. Я забрал письмо, внимательно его прочитал.

«Деловое предложение, от которого вы не сможете отказаться».

— Мне не нравится эта фраза, — сказала Варя. — Вдруг это какая-то ловушка?

— Ну вряд ли он решил меня отравить за обедом, — хмыкнул я. — Так что встречусь, а там видно будет. И ты, кстати, пойдёшь вместе со мной.

— Я? — испугалась Варя.

— В нашем магазине теперь есть продавец, есть второй продавец-курьер-разнорабочий. Думаю, надо найти продавца для замены, а ты окончательно перейдёшь на должность администратора, — заявил я. — Ты решаешь здесь всё не хуже меня. Да и мне будет проще не гоняться сюда каждый день.

Варя удивлённо захлопала глазами.

— Администратора? — переспросила она. — Но это такая ответственность…

— Ну и ты вроде бы девушка ответственная, — улыбнулся я. — Так что отказы не принимаются.

— А я говорил, что тебя ожидают большие перемены, Варвара, — появился из склада Геннадий. — Я чувствовал! Варвара, ты теперь наш босс.

— А у меня есть кандидатура на второе место, мой одногруппник, — добавила Катя. — Он тоже на заочное переводится, и ему работа нужна. Могу пригласить на собеседование.

— Отлично, — улыбнулся я. — Варя?

— Саш, я… Согласна, конечно! — она обняла меня.

Я вернулся в поликлинику. Каким-то образом, возможно, через Чердака, все были в курсе результатов суда. Бросились поздравлять меня, со всех сторон.

Отбиваясь, я пробрался в свой кабинет. Затем съездил на вызовы, и засел за документы.

И тут дверь открылась без стука. На пороге стоял незнакомый молодой человек. В тёмной кофте, и это в жару.

— Александр Александрович Агапов? — спросил он.

— Да. А вы кто?

Он шагнул к столу. Достал из кармана белую перчатку. И бросил её на мои бумаги.

— Моё имя вам ничего не скажет, — сказал он. — Я пришёл вызвать вас на дуэль. Оружие на ваш выбор. И прошу не опаздывать.

Да какого… Что происходит⁈

Я посмотрел на перчатку, потом перевёл взгляд на молодого человека. Потом вздохнул. Потом помолчал. Мысленно спросил себя «да за что мне всё это?». Усомнился, бывает ли хуже.

— Дуэль, — сказал я. — Перчатка. Вы серьёзно?

— Абсолютно.

Молодой человек гордо стоял у стола и держал спину прямо. Лет двадцать пять, в тёмной кофте, и с бледным лицом.

— Может, присядете? — предложил я.

— Я постою.

— Как хотите, — пожал я плечами. — Ну тогда объясняйте, что за дуэль, пока я не вызвал психиатрическую бригаду. Фанатеете по классике 19 века?

— Я требую сатисфакции, — важно ответил тот.

— За что?

Он сжал челюсти.

— Вы отняли у меня Лилию.

Ёлки-иголки. Лиля, что за приколы?

— Я знаю её с шести лет, — продолжал он. — Мы жили в одном подъезде. Я носил ей портфель. Потом она уехала из Ртищева в Аткарск, но я всё равно думал, что нам суждено быть вместе! А тут я выяснил, что появились вы!

— Как вас зовут? — поинтересовался я.

— Константин.

А, так это тот самый Костик! Лиля рассказывала мне про него. Друг детства, сосед. В её рассказах не было ни намёка на какие-то романтические чувства. А ещё она говорила, что Костик немного не от мира сего.

Сравнивала его с Геннадием, с Ткачёвым, и прочими чудными людьми.

— Итак, Константин, — сказал я. — Отнять можно вещь. Кошелёк, зонтик, сумку. А Лилия не вещь. Она взрослый человек, и сама решает, с кем ей быть. И она выбрала меня. Так что ваша претензия не обоснована.

— Вы не понимаете, — он покраснел. — Я ждал десять лет! Я в детстве отдал ей своего любимого робота. Она должна была быть со мной! И она заслуживает лучшего, чем какой-то терапевт!

Я медленно встал. И также медленно подошёл к нему.

Не собирался его бить, и в голову такое не приходило. Но Константин заметно сжался.

— Константин, слушайте внимательно. Я скажу один раз.

Он сглотнул.

— Дуэль — это ваша красивая фантазия. В ней вы благородный человек, а я негодяй. Это удобно. А теперь про реальность. Вы пришли в государственное учреждение. Без стука, в рабочее время, в кабинет врача. И начали угрожать.

— Я…

— Я не закончил.

Он резко замолчал.

— Если вы ещё раз подойдёте к Лиле, — сказал я. — То ваша желаемая дуэль состоится, но не в таком виде, как вы её себе представили. Вы не будете выглядеть благородным рыцарем, скорее жалким слабым человеком.

Он побледнел.

— Я не хотел… — начал он.

— Хотели. Просто представляли это иначе.

Он опустил голову.

— Забирайте перчатку, — сказал я. — И уходите, у меня приём.

Он встал, забрал перчатку и сунул её в карман. Направился к двери.

Быстро сдался, значит не такая уж любовь у него. Или же дело в чудном характере. По крайней мере по-настоящему бороться за неё он оказался не готов.

— Она правда счастлива? — спросил он.

— Да, — ответил я.