Другой путь, через который Верховному Арбитру можно было сбежать был заблокирован. А через оранжереи путь был намного короче к капсулам, всего пару сот метров через купол, плюс возможность скрыться среди живых растений, если охрана вдруг не справится. Старый параноик продумал все. Вот только был нюанс…

Дверь в оранжерею открылась без ключа, должно быть, кто-то уже прошел здесь раньше. Кай шагнул внутрь и на секунду остановился оглядев огромный купол из прозрачного пластика, сквозь который лился мягкий, рассеянный свет. Настоящая не зараженная радиацией земля, где-то капала вода. По дорожкам между грядками, засаженными настоящими овощами и фруктовыми деревьями, тянулись аккуратные бортики из натурального камня.

Кай вдохнув этот запах вспомнил Лейю. Она говорила ему однажды, глядя в ржавый потолок их временного убежища, когда снаружи лил кислотный дождь: «Я хочу почувствовать настоящий запах земли, а не эту вонь от мусоросжигателей. Просто земли. Она пахнет жизнью». Тогда он не понимал этого. Он не позволив воспоминанию задержаться, двинулся вперед, между рядами грядок, слушая.

Кай услышал раньше, чем увидел. Энвер Ходжа был здесь. Тихое, сбивчивое дыхание, осторожные шаги по пластиковой дорожке. Человек, который никогда не торопился, потому что всегда был уверен, что мир подождет, сейчас пробирался у грядок с томатамти, как крыса по канализации.

Кай зашел с другой стороны, обойдя ряды высоких кустов, и вышел перед ним, заставив того остановился и отступить на шаг назад.

Верховный Арбитр Эдема выглядел сейчас не так, как на голограммах. Без своего белоснежного кресла-трона с высокой спинкой, без подсветки и торжественных объявлений. Обычный невысокий мужчина лет шестидесяти, в идеально отглаженном белом кителе, который уже перестал быть идеальным: на рукаве пятно от сока помятого листа, на белоснежном воротнике капля влаги с какой-то ветки. Тонкие руки в белых перчатках сжимали маленький черный пистолет старого образца. На лице застыла ненизменная каменная маска. Но в его глазах Кай заметил все же страх.

— Участник номер Девять, — произнёс Ходжа, ровным голосом, обученным не выдавать эмоций. — Ты нарушил все правила игры.

— Игра закончилась, — сказал Кай.

— Нет, — Ходжа чуть повел стволом. — Моя игра никогда не заканчивается. Ты не понимаешь, что без тотального контроля система рухнет и сектора оставшись без управления погрузятся в хаос. То, что я создал — это порядок. Несовершенный, но порядок.

— Ты создал ад и назвал его раем.

— Я создал стабильность, дурак, — Ходжа сделал маленький шаг в сторону, пытаясь уйти с открытого пространства. — Знаешь есть такие старые, чудом сохранившиеся книги после Великой войны, и вот там… — в его голосе мелькнуло что-то похожее на усмешку, — авторы думали, что описывают кошмар, но по мне они описывали единственно возможное будущее. Люди не хотят свободы. Они хотят безопасности и зрелищ, и я давал им это.

— Зрелища ради забавы ценой человеческих жизней.

— Любая власть держится на крови. — Ходжа посмотрел на него долгим взглядом. — Ты думаешь, Сопротивление будет другим?

— Это уже будет не твоей и не моей проблемой. Бросай оружие, и пройдем со мной, тебя будут судит по всем законам.

Ходжа рассмеялся.

— Газ, — вдруг сказал он, и в его голосе мелькнуло злорадство. — Протокол «Стерилизация». Смертельный газ во всех секторах, где ваше Сопротивление прорвало периметр, включая и жилые блоки. Рабочие, техники, уборщики они уже мертвы, или скоро умрут.

Кай замер на секунду. Потом нажал на наушник.

— Срочно, — сказал он. — Будьте осторожны. Запущен протокол «Стерилизация».

В наушнике повисла тишина. Потом ему ответили:

— Уже знаем. Система вскрыта. Работаем над этим. Минута и все будет деактивировано.

Кай отключился и посмотрел на Ходжу.

— Твоя последняя карта сгорела, — сказал Кай, приблизившись еще ближе к Энверу Ходже.

— Не подходи, грязная тварь! — в голосе Ходжи что-то треснуло. — Ещё один шаг и я выстрелю.

— Стреляй! — спокойно ответил Кай. — Я так близко стою к тебе и весь такой грязный. Моя кровь обязательно брызнет на твой идеальный костюм, попадет на кожу лица.

Кай шагнул еще ближе к нему и Ходжа все же выстрелил, боясь что Кай прикоснется к нему. Но пуля прошла мимо. Кай ушёл в сторону, нырнул под ветви низкого дерева, и в следующую секунду его пальцы сомкнулись на запястье Ходжи. Рывок и пистолет упал в грядку, зарывшись в темную землю.

Ходжа забился, пытаясь вырваться. Кай удержал его легко, одной рукой, тот был слаб, как птица. Всё его величие было в голосе, на экране и подписях на приказах.

— Пусти! Не смей трогать меня! Это заражение, бактерии, споры, пусти немедленно!

Кай опустил его на колени прямо во влажную землю. Ходжа сопротивлялся с неожиданной силой, которую даёт только первобытный ужас. Когда его колени в белых брюках погрузились в черное месиво его глаза расширились от ужаса.

— Пусти! Я Верховный Арбитр, повелеваю…

— Сейчас ты никто! — отрезал Кай. — И чего так бояться. Это просто земля. Планета, на которой мы живём. Или ты забыл, мистер Энвер, как выглядит земля там, за куполом. Так я тебе расскажу: она выглядит иначе. Кислотный дождь, ржавчина, смог, вонь, ненавистные бактерии и вирусы… Туда ты никогда не выходил. Даже в молодости, когда строил свой рай, ты смотрел на стройку через стекло. Я прав?

— Ты, ничего не понимаешь, эта грязь…

— Да эта грязь… как ты выразился, умирала… — сказал Кай тихо. — В дожде от ожогов, в ржавых контейнерах и канализационных шахтах от голода. Тебе было не страшно, пока это происходило не с тобой. Правда?

— Это другое!

— Хватит болтать, я устал слушать твои бредни. Пошли.

Кай толкнул его вперед. Тот не удержавшись упал и завалился в кусты с помидорами сминая их и обрывая оросительные трубки. Руки в белых перчатках по кисть погрузились во влажную землю. Он со страхом их вытянул и посмотрел на ладони в грязи. Из разорванной оросительной трубки его окатило грязной водой, его лицо перекосилось и Ходжа вдруг схватился за грудь, прижимая ладонь к сердцу.

— Не… не могу… дышать…

— Вставай! — Кай схватил его за плечо, пытаясь поднять. — Вставай, я сказал!

Ходжа не поднимался. Его тело обмякло, дыхание превратилось в короткие, судорожные всхлипы. Глаза закатились.

— Чёрт! — Кай опустился на колени рядом с ним, игнорируя боль в раненой ноге и плече. Расстегнув ворот кителя Ходжи, приложил пальцы к шее, пульс был, но очень слабым.

Кай надавил на грудную клетку, раз, другой, но Ходжа не реагировал.

— Не смей умирать, ублюдок — прохрипел Кай, продолжая надавливать. — Батиста приказал живым. Ты хотел чистоты? Ты хотел порядка? Вставай и ответь за всё! Не смей прятаться в смерти!

Но Ходжа не отвечал. Его лицо стало серым, глаза остекленели. Кай прижал снова пальцы к шее, но пульса уже не было.

Он ещё несколько секунд сидел на коленях, сжимая в руках мёртвое тело человека, которого должен был доставить живым, потом опустил голову и тихо выругался. Далее, помедлив, достал из внутреннего кармана кителя Ходжи чистый носовой платок и накрыл им лицо Ходжи.

— Чистота превыше всего, — сказал Кай тихо.

С трудом поднявшись Кай оглянулся и увидел впереди небольшие деревья с настоящими красными яблоками и вспомнил о Третьей. Она порой говорила об этих плодах и очень хотела их для своей сестры, да и сама попробовать.

Протянув руку, он сорвал два плода и засунув их за пазуху пошел к выходу из оранжереи.

Он шел и думал о том, что Батиста, наверное, будет ругаться — Ходжа мертв, а не взят живым для суда. Но народ все равно увидит правду. Труп Верховного Арбитра в грязи, которую он так боялся. Это было зрелище посильнее любого суда.

Глава 35

Шлюзовый отсек был залит аварийным светом, который бил по глазам, выхватывая из темноты очертания спасательных капсул. Их было шесть. Две из них пустые, с распахнутыми люками, кто-то уже улетел, возле одной из них прислонившись к корпусу плечом, курила Амалия Трейн.