— Ну, раз вы мне приказываете, — с лёгкой усмешкой произнёс Калеб, — то ждите звонка сегодня вечером. А сейчас мне правда нужно бежать.

С этими словами он наклонился и поцеловал меня в макушку — такое простое, но невероятно нежное движение, от которого у меня перехватило дыхание. Затем он развернулся и направился в противоположную от выхода сторону. Я проводила его взглядом и поняла, что он явно идёт не туда, но останавливать не стала — пусть немного поблуждает, зато потом у него будет повод позвонить и спросить дорогу.

— Ты чего такая довольная? — спросил меня Брайн за ужином, отодвигая тарелку с пастой и внимательно разглядывая моё лицо. — Понравился Остин-букашка?

— Остин-букашка? — переспросила я, чуть не поперхнувшись водой. — У вас что, конкурс на лучшую обидную кличку?

— О чём это ты? — насторожился брат, откладывая вилку. — Неужели этот жук придумал мне прозвище?

— Ещё как придумал! — рассмеялась я, откидываясь на спинку стула. — И о тебе много интересного рассказал. Между прочим, правда, что ты во многие истории попадал из-за алкоголя?

— Ну всё, жук, завтра получит по заслугам! — с притворной угрозой проговорил Брайн, наматывая на вилку спагетти. — А ты не уходи от вопроса. Почему такая довольная?

— Просто настроение хорошее, — мечтательно протянула я, откусывая кусочек брокколи, который тут же принялась тщательно пережёвывать, чтобы скрыть глупую улыбку. — И знаешь, я, оказывается, вкусно готовлю!

— Это ты называешь едой? — брат скривился, насаживая на вилку очередную порцию спагетти. — Я бы лучше пиццу заказал, чем есть этих червяков.

— Где ты видишь червяков? — возмутилась я, уставившись на свою тарелку. — Если тебе не нравится моя стряпня — не ешь!

— Но-но-но, Рози-мимози, — сразу же сменил он тон на примирительный, поднимая руки в шутливом жесте капитуляции. — От твоей стряпни я никогда не откажусь! Ты готовишь намного лучше нашей мамы, а про отца я вообще молчу. Помнишь, как он вместо сахара соль в пирог насыпал?

— Помню-помню, — засмеялась я, и перед глазами сразу всплыла та картина: папа с виноватым лицом, мама с поварёшкой в руке, и мы с Брайном, прячущиеся за дверью и давящиеся смехом. — Тогда ещё в супермаркете вода закончилась, и он решил, что соль — это сахар, потому что пачки были одинаковыми.

— Ой, да, было время... — Брайн вздохнул, и на его лице появилось задумчивое выражение. — А ты бы хотела вернуться в прошлое?

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент телефон на столе завибрировал и заиграл мелодией. На экране высветился незнакомый номер, но сердце подсказало мне, кто это, ещё до того, как я успела прочитать цифры.

— Брайн, прости, мне нужно ответить! — воскликнула я, вскакивая со стула так резко, что чуть не опрокинула стакан с водой. — Помой, пожалуйста, посуду!

— Рози, ты как маленький ребёнок! — рассмеялся брат, качая головой. — Всё сделаю, только ответь уже на звонок, а то абонент на том конце провода ждать не будет!

— Долька-помидорка, не рано ли признаваться мне в любви? — раздался в трубке его низкий, чуть насмешливый голос, и я почувствовала, как по спине побежали мурашки.

Любая нормальная девушка от такой фразы сошла бы с ума. А я, по своей натуре, сама ненормальная, поэтому эффект оказался двойным — голова закружилась, а на губах сама собой расцвела глупая, счастливая улыбка.

— А почему бы и нет? — выпалила я, прикусывая губу, чтобы не рассмеяться вслух. — Может, это любовь с первого взгляда!

— Ох, Рози, Рози... — в голосе Калеба послышалась грустная, почти уставшая нотка. — Не познала ты ещё жизни. Либо я уже слишком стар для этих детских сказок.

— Почему же любовь — это сказка? — спросила я, чувствуя лёгкое разочарование от его слов.

— Я не говорил, что любовь — сказка, — терпеливо пояснил он. — Я говорил про любовь с первого взгляда. Да и в обычную любовь я уже не верю.

— Как же так? — я нахмурилась, перебирая в памяти наш разговор в автобусе. — Ты же рассказывал мне о девушке, с которой был помолвлен. Я не поверю, что ты сделал ей предложение без любви.

— Я тогда был молодым и не знал настоящей жизни, — ответил Калеб, и в его голосе послышалась горькая усмешка. — Да и тогда была влюблённость, а не любовь. К сожалению, это совершенно разные понятия.

— Да и сейчас ты не стар, — возразила я. — Ты просто проверен жизнью, и это делает тебя мудрее.

— А жизнь, как ты знаешь, — дрянная штука, — тяжело вздохнул он. — Одни обманы, предательства, убийства невинных людей. Такое трудно забыть и простить.

— Ты прав, — согласилась я, чувствуя, как его слова отзываются где-то глубоко внутри. — Но есть ещё один лучик среди грозовых туч — семья. Она укрывает нас в ненастную погоду и, найдя лужу, создаёт совершенно новое, непорочное солнце.

— Ничего себе ты завернула! — в голосе Калеба послышалась искренняя усмешка. — И про тучи, и про солнце, и про лужи... Тебе точно двадцать четыре, а не четыре?

— Так-то твоя фраза обидная! — надулась я, чувствуя, как щёки заливает краска. — Я тут пытаюсь объяснить свои мысли, свою позицию, а в итоге делают вывод, что я маленькая...

— Прости, — мягко сказал он, и в его голосе я услышала искреннее сожаление. — Не хотел обидеть. Просто как-то странно слышать от взрослой девушки такие метафоры про солнце и тучи.

— А я не обычная девушка, — улыбнулась я. — Я чуть-чуть впавшая в детство.

— С одной стороны, это хорошо, — задумчиво протянул Калеб. — Ты не заморачиваешься по пустякам. Но с другой... как на это смотрят другие люди?

— Обычно со смехом, — пожала я плечами, хотя знала, что он не видит. — А на самом деле ты живёшь один раз. Ты должен получать от жизни кайф, а не углекислый газ, который медленно тебя губит.

— Ого, — в голосе Калеба послышалось неподдельное восхищение, — какая интересная метафора. Но как же другие люди? Они ведь не будут тебя осуждать за твои действия, смеяться за спиной?

— Будут, — спокойно ответила я, чувствуя, как внутри растёт уверенность. — Но жизнь — твоя, а не их. У них своя голова на плечах и свои проблемы. Нельзя отказываться от того, что приносит тебе удовольствие, только потому, что кто-то это критикует. Про таких людей можно сказать одно: они вам завидуют и сделают всё, чтобы им стало лучше.

— Забудь мои слова про четырёхлетнего ребёнка, — серьёзно произнёс Калеб. — Теперь ты говоришь, как взрослый человек.

— Хорошо, — я улыбнулась, хотя на душе стало немного грустно. — Но, если честно, после таких рассуждений наступает лёгкая печаль.

— А у меня голод, — неожиданно сменил он тему, и в голосе его послышалась улыбка. — Как насчёт встретиться часиков в восемь в баре «Chuck's Hop Shop» и заодно отдать мой любимый плед?

— Не откажусь, — кокетливо ответила я, чувствуя, как сердце снова забилось быстрее. — А насчёт пледа... посмотрим на твоё поведение, военный с букетиком!

— Тогда жду тебя сегодня в баре.

— А как я тебя найду? — спросила я, вдруг осознав, что понятия не имею, как выглядит это заведение.

— Не волнуйся, — усмехнулся он. — Мимо не пройдёшь. До встречи, Рози.

— До встречи! — ответила я и, выходя из комнаты, крикнула брату, который всё ещё сидел на кухне: — Брайн, а как далеко от нас бар «Chuck's Hop Shop»?

— Около часа езды, если не больше, — ответил он, отрываясь от телевизора. — А что?

— Да ничего, — беспечно махнула я рукой, уже предвкушая вечер. — Вечером не жди, я буду поздно.

— В смысле поздно?! — Брайн мгновенно нахмурился и выпрямился на стуле. — Рози, ты куда собралась?

— Брайн, не переживай, — примирительно сказала я. — Я просто встречусь со старым другом.

— Случайно не с тем, кого ты чуть с ног не сбила в офисе?

— Остин доложил? — прищурилась я. — А если с ним?

— Доложил, и правильно сделал! — голос брата стал жёстким. — Рози, ты приехала в незнакомый город, где у тебя нет друзей, и бац — через месяц у тебя появляется какой-то друг!