— Ты ревнуешь? — провел кончиком пальца по губам, усмехнувшись. Меня раздражала его самоуверенность.

— Глупо ревновать к шлюхам.

Он изумленно вздернул бровью.

— C чего ты взяла, что она шлюха?

— Она как ходячая реклама прелестей, — не смогла промолчать о ее силиконовой четверке.

Батур всматривался мне в глаза. Морщинки в уголках его рта привлекали мой взгляд.

— Ну ты же свои рекламировать не хочешь…

— А мои не продаются, — я ткнула ему в грудь бумаги.

Мне не хотелось больше говорить об этом. Совершенно не подходящая темя для такого как Батур и для такой как я.

— Что это?

Он отстранился. Удивленно пролистал документы.

— Это недостача. Деньги кто-то уводит. Вот здесь суммы, — я указала на последний столбец. — Я так понимаю, есть подставная фирма или что-то в этом роде.

Батур напрягся. Его внимательный взгляд сканировал мои записи.

— Какие суммы?

— Миллионы…

Стиснул зубы.

— Идем.

Он схватил меня за руку, заставив едва ли не бежать следом за ним.

— Куда ты меня тащишь?

Я так устала, что они все обращаются со мной как с вещью. Хватают, делают больно. Он затолкнул меня в какую-то комнату. Молча прошел дальше, к следующей двери.

— Заходи.

Это была ванная. Я понятия не имела, что он задумал. Но знала, если Батур хочет, он добьется желаемого. Поэтому послушно прошла внутрь.

Он прижал меня к стенке. В его взгляде не было и капли нежности.

— Ты говоришь о том, что у меня есть вор. Ты должна быть уверена в своих словах — Батур оперся ладонями о твердую поверхность стены.

— Я говорю то, что увидела. Но мне нужно время, чтобы вычислить точно, какая сумма и как долго уводиться.

Он слегка склонил голову набок.

— То есть ты приходишь и говоришь мне, что у меня есть вор. А потом добавляешь, что это не точно…

Его голос был тихим, но мне было так страшно. Я едва ли не тряслась. Что на него нашло? Почему он так зол на меня? Батур ведь сам просил провести проверку, а теперь недоволен, решив, будто я наговариваю на его людей.

Я молчала.

— Хорошо, у тебя неделя, — прошептал он, потянувшись к моей шее. Его губы коснулись нежной кожи, заставив меня вздрогнуть.

- Предоставишь мне полный отчет. Кто сколько и куда.

Батур отстранился, задумчиво посмотрел на мои губы.

- А теперь раздевайся.

Он отошел от меня, а я так и осталась стоять неподвижно. Мне показалось, что я ослышалась.

— Что?

Он принялся расстегивать пуговицы рубашки, непрерывно глядя на меня.

— Раздевайся, Хаят, мы идем в душ, — произнес с улыбкой.

Я вспыхнула от злости.

— От тебя до сих пор пахнет духами. И я не собираюсь купаться с тобой.

Мой выпад еще больше рассмешил его. Батур молча скинул с себя остатки одежды, представ передо мной абсолютно голым. Его широкая, накаченная грудь вздымалась от рваного дыхания, его кубики пресса манили мой взгляд… а ниже… у меня перехватило дыхание, когда я посмотрела на его огромный, вздыбленный член. Он был возбужден. Я отказывалась думать, кто именно так повлиял на Батура. Я или та проститутка.

Он сделал шаг ко мне, заставив буквально вжаться в стену.

— Ревность предала тебе храбрости, — произнес, лениво улыбаясь. Его пальцы прикоснулись к моей ключице и проследовали вниз, к ложбинке груди.

- Ну так ты и смоешь с меня запах чужой, — резкое движение, и ткань моей футболки жалобно затрещала, разрываясь пополам.

Да сколько можно рвать на мне одежду?!

— Что ты творишь? — выдохнула в его губы. Он коснулся моих, слегка, в то время как его рука, стягивала с меня джинсы.

Я не хотела этого признавать, но себя не обманешь. Меня дико бесило то тянущее чувство и пульсация в низу живота, от его действий и прикосновений.

— Ты будешь купать меня. Чего тебе не ясно? — прошептал, так и не поцеловав меня, отстранился.

Это слишком тесно и волнующе — находится с ним в одной душевой кабинке. Он такой огромный, он прижимает меня к стенке, перекрыв пути отступления. Теплая вода льется на наши тела. Мои руки в мыле, они касаются его спины, водят по гладкой, местами покрытой шрамами коже. Их так много. Порезы, ранения, что он за человек? Сколько раз он был на волоске от смерти, скольких убил… Я вспоминаю рассказ Зафара о семье врачей. Неужели я подпустила к себе убийцу? Неужели мое тело способно жаждать такого как Батур?

Он словно чувствует мом мысли. Его руки опираются о поверхность душевой. Батур не касается меня — держит слово. Обещал не брать меня без согласия.

Он поворачивается. Его жадный, голодный взгляд ласкает мое тело. Я горю. Пытаюсь отвести взгляд, но здесь так мало пространства, он заполнил его собой.

Я дрожу. И он чувствует это. Мое смятение, мой страх и желание моего тела.

— Вымой его тоже, Хаят, — произносит шепотом у лица. Я опускаю глаза на его член. Мои щеки вспыхивают, и это не остается незамеченным им.

— Не бойся, так он не лишит тебя девственности.

— Я не боюсь, — цежу со злостью.

Он подцепляет пальцем мой подбородок. Смотрит пронзительно мне в глаза.

— А зря. Должна бы.

Батур берет мою руку в свою и накрывает ей свой член. От твердый, я не могу обхватить его ладонью. Провожу по всей длине, намыливая. Касаюсь пальцем по головки. Я вижу, как он вздрагивает, руки Батура, удерживающие меня напрягаются. Поднимаю голову, встречаясь с ним взглядом. В его черных глазах беспросветная бездна.

Он вжимается членом в мой живот. Я понимаю, что хочу этого. Его касаний, его губ. Я хочу почувствовать его поцелуй. Он такой сильный, такой притягательный. Если забыть о том, кто он и кто я, он бы нравился мне.

— Одно слово, Хаят, попроси… и я сделаю это… — шепчет в губы.

А злюсь на себя, за слабость. За то, что тело горит от его касаний и ласк.

— Одно слово? Почему тебе нужно слово, а твоим людям нет?

Не знаю, зачем я это говорю. Мне просто хочется как-то защититься от него, уколоть.

Он застывает. Его пальцы впиваются в мою кожу.

— О чем ты говоришь?

Я протягиваю ему руку, показываю синяк.

— Саид. Он хватает меня и грозится пустить по кругу, принимая за Аишу.

Я вижу, как его глаза заполняются гневом.

— Я не пойму тебя Батур… я ваша общая игрушка? Или только твоя?

Я хочу задеть его. И у меня это удается. Батур берет мою руку, проводит пальцем по синяку. Так нежно, по коже мурашки. Спустя мгновение его глаза находят мои.

— Ты моя. Обещаю, никто... К тебе никто не притронется к тебе, — он касается губам моего лба, прижимает к себе.

Чувствовать его оголенное тело — огромное, горячее. Это дикая смесь эмоций. Он берет мое лицо в ладони, а его губы накрывают мои. Язык Батура наглый завоеватель. Он проникает в мой рот, с силой раздвигая мои зубы. Он касается кончиком моего языка. Я вдыхаю его кислород, я пробую его вкус, я таю. По венам несется желание. Оно пульсирует во мне, закипает. Я хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть. Его член… он у моего входа. И я чувствую, что хочу его прямо там.

Губы Батура покрывают поцелуями мою кожу, его пальцы накрывают мою грудь, слегка сжимая ее. Это полное сумасшествие. Я стону, а его пальцы на моем входе…

— Нравится так? — он кружит над клитором.

— Д-да… — шепчу, а он глотает мои слова, снова беря в плен мои губы.

— Хочешь его? Тебе нравится он? — шепот, а потом подается ко мне бедрами, так, что его член касается моего лона. Ведет им туда и обратно, вырывая из моей груди глухой стон.

— Мне не с чем сравнить.

Он отстраняется. Обхватив ладонью мои скулы, смотрит в глаза. И столько в них сейчас… желания.

— Так будет и дальше, поняла? — его требовательный, хриплый голос посылает новую волну желания.

Я не знаю, что ответить ему. Меня пугают его слова. Я его игрушка, разве может это нравится? Его губы на моей шее, он подхватывает меня под бедра, его пальцы там… они проникают внутрь, а я сжимаюсь. Мне вдруг становится страшно…