- Обопрись руками о стену. Вот так, — протянул довольно, когда я выполнила приказ.

А затем настала тишина. Неуютная, срывающая маски с без того обнаженного тела. Сейчас он не на кожу мою смотрел, не на мою наготу. Он в душу пробирался. Заглядывал в самые потайные уголки, и мне было не по себе от этого. Я не выдержала, проронила сиплое:

- Что…

- Заткнись, — рычание в ответ. — Будешь говорить, когда я разрешу.

Я стояла на каблуках, без единого клочка одежды. Мои руки упирались в стену высоко над головой. Мне было страшно. И в то же время, это ожидание… оно творило странные вещи с моим телом. Моя кожа изменилась. Она будто стала гиперчувствительной. Я ощущала малейшие изменения — прохладное дуновение ветерка из открытого окна в коридоре. Я чувствовала даже, как на меня садились пылинки. И, черт возьми, от них мурашки бежали по коже.

Я услышала его шаги. Замерла в ожидании. А потом вдруг его пальцы коснулись моих бедер. Он мазнул по ним, небрежно, но это движение заставило задохнуться от страха и желания. Это было чем-то невообразимым. Я не могла поверить, что можно ощущать эти два чувства одновременно — ненависть и жажду, стыд и похоть.

Батур провел ладонью по моей спине, поглаживая. Затем надавил на поясницу, заставив прогнуться и сильней выпятить попу. А потом я почувствовала жар. Сначала не поверила, хотела обернуться, но обжигающая боль на ягодице заставила меня застыть.

- Стой, бл*ть, и не двигайся, — прорычал. А потом, снова сделав, глубокую затяжку, и выдохнул сигаретный дым прямо на мое лоно.

Ноги стали ватными, задрожали, а низ живота заполнило тягучим желанием. Когда он выдохнул дым во второй раз, я слегка подалась навстречу, рефлекторно, требуя еще. В голове был полный хаос. Я не понимала, что делаю, но я дико хотела повторения. И он давал еще. Снова и снова он окатывает мое лоно дымом, заставляя сходить с ума.

- Поласкай себя — неожиданно и рвано. Его хриплый, сорванный голос, будто приказ, обязательный к исполнению.

Убираю одну руку от стены, смотрю на нее — дрожит. Веду вниз по животу, касаюсь клитора. А он снова окатывает дымом, заставляя дрожать от желания.

- Повернись.

Выполняю команду и едва не задыхаюсь от того что вижу. Он в кресле, в нескольких сантиметрах от меня. Его брюки расстёгнуты, а из распахнутой ширинки торчит эрегированный член. Между его губ зажата сигарета, и он смотрит на меня одурманенным взглядом.

- Поласкай себя, или его. Я даю тебе выбор, зверушка…

В затуманенном разуме вспыхивает злость. Я не хочу, чтобы он так называл меня.

- Так вот, кто я теперь для тебя…

Уголок его наглых губ медленно ползет вверх.

- Ты — моя новая игрушка, — его рука обхватывает ствол, скользит вверх-вниз. Я стою и пялюсь будто завороженная, чувствуя, как рот наполняется слюной. И в то же время ругаю себя за то, что позволила думать о нем в этом направлении.

- А прошлая где? — намекаю на Марину. Не знаю, почему это вообще меня интересует.

Улыбка тут же слетает с его губ. Он снова зол.

- Я продал ее. Шл*хам дорога в ад. А теперь тр*хни себя, а я посмотрю…

Он извращенец. Новость о Марине немного отрезвляет меня. Я не хочу этого, но делаю, как он велит. Я боюсь его. Касаюсь пальцами лона, кружу пальцем над клитором, пытаясь поймать волну, отстраниться. Но не выходит. Страх пересиливает, и мое тело никак не расслабится.

- Нет. Бл*ть. Не так — он подскакивает с кресла. Резко хватает меня, разворачивает к себе спиной, вдавливая лицом в стену.

Мне больно и страшно.

- Я покажу тебе, как надо — я чувствую, как в мое лоно упирается его член. Он горяч и огромен. И я понимаю, что сейчас будет боль. Батур не оступится. Меня окатывает паникой, и он чувствует это.

- Расслабься. Я не хочу насиловать тебя. Расслабься, дура…

- Не могу, — слезы льются из глаз. — Не могу, мне страшно! Страшно! — я начинаю кричать, меня трясет.

Я слышу рычание за спиной. А потом его кулак ударяет рядом со мной, в стену. Я сжимаюсь в комок, сползаю по стенке, прикрывая руками лицо. Слышу его ругательства.

- Посмотри на меня, — требовательно и зло. А я хочу только одного — чтобы он оставил меня в покое.

Еще больше зажмуриваюсь.

- Нет. Нет.

- Я сказал, бл*ть, на меня посмотри!

Он хватает меня за подбородок. Смотрю на него, пересиливая страх. Он расплывается в моих глазах, но его гнев виден мне достаточно четко.

- Я не насильник, слышишь?! Я тр*хну тебя, когда ты сама этого попросишь, — он проводит пальцем по моим губам. Наклонившись, проводит языком по кромке верхней.

- Но даже не думай о другой жизни, — шепчет, обдавая горячим дыханием.

- Теперь я твой хозяин. Это твоя реалия. И если ты попытаешься сбежать, я отдам тебя Саиду или Дамиру…. Это ведь к брату в притон ты попала?

- Д-да, — кивнула.

- Ну, вот и подумай хорошо, стоит ли строить из себя недотрогу, Хаят.

Я не прощаю просчетов другим, но вот что делать со своими неудачами? Что делать, когда ты узнаешь, что на протяжении нескольких лет держал рядом с собой предателя?

Марина. Всегда готовая отдаться, с вечно влюбленным взглядом верной собаки и со сладкими речами — та, в ком я ни на секунду не сомневался, плела за моей спиной интриги.

Красивая, кроткая — такая же, как и та, что сейчас танцует передо мной. Я смотрел на испуганную Хаят, стоящую посередине комнаты, и меня злило в ней все — ее затравленный взгляд, ее изящная фигура, ее красивые, струящиеся по плечам и спине волосы. Лживые сучки, и чем красивее, тем изворотливее, искусней их вранье.

Не поверил бы никогда, что Марина способна на подобное. Я бы признал скорее, что Саид мутит воду — парень не раз уже был замечен в подобном. Но Дамир смог достать одного из русских ублюдков, напавших на мой клуб и пытающихся меня убить. Сущим удовольствием было наблюдать за тем, как расползается страх в глазах этой твари, когда он понял, что я жив.

Выбить правду не составило труда. М*дак не переносит боль, совсем. Уже на десятой минуте нашего общения, он выложил все как на духу. Марина. Вот кто привел врагов в мой дом. Они пообещали ей свободу и деньги. Взамен на информацию когда я буду наиболее уязвим. Эта шлюха собственноручно подписала себе смертный приговор.

Я слышал слова Марины, сказанные Хаят. О том, как ее тошнит от меня, о том, как приходится играть. Мать твою, я эту шл*ху спас от борделя. Я спас ее от невольничьего рынка и от перспективы стать живым мясом. У таких как она всего два пути — быть шл*хой либо пойти на органы. И в благодарность за спасение эта сука отплатила мне такой ценой.

Я хотел тр*хнуть Хаят. Хотел забыться в ней, в ее красоте, потушить агонию. Но ее невинность, ее испуганный заплаканный взгляд что-то перевернули во мне. Как бы сильно не хотел ее взять — не дал себе воли. Эта игра манила намного сильней.

Игра сложная, но от того и выигрыш кажется слаще.

Хочу ее, но не разрешаю себе взять. Завожусь по полной, но брать насильно не стану. Она сама ко мне придет. Она сдастся — чистая и невинная. У меня впервые такое. Впервые мне не плевать, что думает другая. Я хочу видеть желание в ее глазах, хочу, чтобы она кусала губы от жажды быть моей. Я приручу ее. Она будет моей не только телом, ее сердце, ее разум будут принадлежать мне. И вот тогда я дам себе волю. И получу в стократ больше, чем могу сейчас.

- Отведи ее в комнату, — бросил указ Кариму и вышел на задний двор.

Громкий лай собак действовал на нервы. У внедорожника Дамира собрались парни. Они стояли вокруг сидевшей в грязи Марины. Она была грязной, с кровавыми подтеками на губах и размазанной тушью по лицу.

Заметив меня, Саид, кивнул.

Марина тряслась.

- Ну что, моя хорошая, — присел перед ней на корточки, подняв ее голову за волосы.

- Что будем делать? Предлагаю поучаствовать в решении твоей судьбы, — улыбнулся, видя, как сильно плещется страх в ее глазах.