Таким образом, биосоциальные особенности детства являются той матрицей, на основе которой выстраивается логика регулирования социальных, экономических, здравоохранительных и других отношений с целью формирования благоприятных условий для нормального роста и развития каждого ребенка. Иначе говоря, физиологические процессы регуляции функционирования развивающегося детского организма должны иметь адекватную внешнюю поддержку методами регулирования общественных отношений в интересах ребенка.

2.3. Основные понятийные средства исследования государственной политики в области охраны здоровья детей

Постановка научной задачи и определение методов ее решения не могут быть осуществлены без формирования понятийно-категориального аппарата науки, предметом которой данная задача является. Несмотря на частнонаучный характер понятий и категорий конкретной науки, разработка и совершенствование этих средств познания безусловно является междисциплинарной проблемой, в связи с чем В. И. Вернадский отмечал, что «анализ основных научных понятий совершается философской работой», а исследователь конкретных проблем использует результаты этого анализа «для своих заключений» [29, c. 360].

В отношении понятийно-категориального аппарата интегральной области знания, охватывающей педиатрию, общественное здоровье и здравоохранение, а также ряд других научных дисциплин, и формирующей проблемное поле государственной политики в области охраны здоровья детей, такая философская работа еще не проведена. Поэтому нами обоснованы и использованы в ходе исследования так называемые операциональные определения, позволяющие конкретизировать значение того или иного понятия в рамках поставленной цели. В данном случае, речь идет об определениях понятий: «государственная политика в области охраны здоровья детей», «здоровье ребенка», «охрана здоровья детей».

Решение указанной задачи является также вкладом в совершенствование научной коммуникации специалистов, исследующих здоровье детей, и связана с необходимостью избежать ситуации, описываемой Л. А. Бибиковой и С. В. Яриловым (2000), когда общение врачей и специалистов, представителей смежных отраслей знания, бывает значительно затруднено по причине отсутствия единого языка для описания объекта совместного научного интереса [19]. Недостаточное методологическое освоение понятийно-категориального аппарата медицинской науки и здравоохранения имеет негативные последствия в форме нарастания неопределенности содержания некоторых, как считалось, устоявшихся понятий. Исследователи отмечают, что этот процесс затронул и понятие здравоохранения, которое постепенно стало рассматриваться эквивалентом понятия оказания медицинской помощи. В итоге, отмечают политологи Н. С. Григорьева и Т. В. Чубарова (2002), исследующие проблемы здоровья детей [46, c. 61], «система здравоохранения», будучи более широким понятием, и «система оказания медицинской помощи» необоснованно стали восприниматься в качестве синонимов.

Для формирования «единого языка» сферы деятельности по охране здоровья детей, а также, рассматривая здоровье в качестве результата этой деятельности, мы определяем государственную политику в области охраны здоровья детей как самостоятельное, приоритетное направление во внутренней политике, обеспечивающее целенаправленное регулирование общественных отношений для полного осуществления права каждого ребенка на охрану здоровья.

Приведенная дефиниция относится к разряду операциональных, удовлетворяющих задачам конкретного исследования. Вместе с тем, она соответствует требованиям, предъявляемым к содержанию определения понятия политики [117, c. 9], и фиксирует такие его параметры, как идеи, отражающие сущность данного понятия (статус приоритетности и самостоятельности), политические отношения (политика в интересах детей есть компонент внутренней политики), политические институты, включенные в систему конкретного направления политики (государство, законы, защищающие права ребенка).

Разработка нового научного понятия всегда предполагает конкретизацию его логических границ, анализ соотношения с другими научными терминами. Этот процесс проявляется в том, что представленное определение государственной политики актуализирует углубленное рассмотрение входящих в него понятий «здоровье ребенка» и «охрана здоровья детей». Методологическое значение решения подобной задачи связано с тем, что, во‑первых, государственная политика в области охраны здоровья детей как объект исследования в настоящее время не дана познающему субъекту непосредственно, и указанные понятия являются способом данности нам этого объекта^[38], и, во‑вторых, референция понятий «здоровье ребенка» и «охрана здоровья детей» может сильно зависеть от контекста их использования различными научными дисциплинами, объектом которых является ребенок, поэтому для здравоохранения как сферы научной деятельности необходимо устранение или снижение степени такой зависимости.

Изучение и совершенствование фундаментальных понятий, входящих в систему знания о государственной политике в области охраны здоровья детей, имеет также практическое значение. Опыт научных работ, отраженный в публикациях по методологии науки [101], показывает, что чем более продолжительное время конкретные исследования (и практика) не дают ожидаемого научного или практического результата, тем острее встает вопрос о необходимости рефлексии над основаниями знания, в первую очередь над исходными понятиями и категориями, в которых описывается проблема. С этой точки зрения исследование подобной зависимости на примере неудовлетворительных результатов стратегии детского здравоохранения в России усиливают актуальность рефлексии над понятиями «здоровье ребенка» и «охрана здоровья детей».

Учитывая, что целенаправленное междисциплинарное изучение категориального статуса указанных понятий в дальнейшем будет вопросом специальных научных разработок, для целей настоящего исследования нами предложены их операциональные определения, которым дано научное обоснование.

2.3.1. Определение понятия здоровья ребенка

Понятие здоровья ребенка, несмотря на широкое использование в повседневном педиатрическом обиходе, а также в официальных документах и нормативных правовых актах, до настоящего времени не имеет общепринятого научно обоснованного определения. Речь идет именно о научно обоснованном определении этого понятия, которое достойно стать предметом специальных комплексных исследований. Такие исследования должны усилить его «теоретическую нагруженность». В нашей работе данному факту придается особое значение, поскольку, как справедливо отмечает А. В. Решетников (2002), обоснование подходов к пониманию здоровья является исходным пунктом политики здравоохранения [231, c. 408].

В научных публикациях педиатры нередко удовлетворяются сложившимися эквивалентами такого определения, например констатацией известного факта, что «здоровье ребенка определяется, как возрастными возможностями растущего организма, так и влиянием на него целого комплекса факторов наследственно-биологического и социального генеза» [62, c. 30].

Отсутствие научно обоснованного определения понятия здоровья ребенка обусловливает то, что в официальных документах по проблемам детства и в нормативных правовых актах, регулирующих вопросы детского здравоохранения, содержание понятия здоровья ребенка не раскрыто.

Так, в Конвенции о правах ребенка дана дефиниция понятия «ребенок» (статья 1), но нет определения здоровья ребенка как важнейшей его характеристики^[39]. Между тем, в Конвенции это понятие широко представлено (статьи 2, 6, 23, 24, 32, 39) в контексте права ребенка на восстановление здоровья, охрану здоровья, права на защиту от воздействия факторов, отрицательно влияющих или представляющих опасность для здоровья, или наносящих ущерб здоровью, права ребенка-жертвы на восстановление и социальную реинтеграцию в условиях, обеспечивающих здоровье и т. д. Подобным образом нормы, включающие понятие здоровья ребенка, но не раскрывающие его содержания, представлены в российском законодательстве, а также в официальных документах (табл. 3).