Через Уотертаун прошли три группы U-2. В последнем потоке, шедшем на несколько месяцев позже нас, был погибший. Лётчик, взлетая ночью, по-видимому, был сбит с толку яркими огнями в конце полосы и врезался прямо в телеграфный столб.
Другому потоку, занимавшемуся там одновременно с нами, повезло меньше. Вскоре после нашего приезда в Уотертаун управление привезло четырёх греческих пилотов — переучиваться на U-2.
По всей видимости, это были наёмники, попавшие в программу сами по себе, без ведома своего правительства. По крайней мере так это выглядело. Обратного нам никто не говорил. Строились догадки, что как средиземноморцы они не так бросаются в глаза, как американцы, в некоторых странах, откуда нам предстояло летать. Были и другие соображения. Но всё это оставалось догадками: зачем их взяли, нам не объяснили.
Какова бы ни была причина, ничего не вышло. Незаметными они не были — во всяком случае в Голливуде, где проводили почти все выходные, неизменно с сопровождающим от управления. Ни для кого не было секретом, что эта обязанность не радовала никого из цэрэушников. Всё равно что нянчить четырёх Зорб, у каждого из которых на уме своё озорство. Умение веселиться было у них поистине эпическим.
С полётами вышло хуже. Все до одного они не сдали на допуск к машине. Отпускать их в Грецию со всем, что они знали о проекте U-2, было нельзя, и управлению пришлось оставить их в Соединённых Штатах. Двоих, как мы позже слышали, отправили за казённый счёт учиться в колледж, а один, по слухам, попробовал управление шантажировать. Безуспешно.
Самолёт U-2 был слишком приметен — и на земле, и в воздухе, — чтобы удержать его в полной тайне. К тому же с переброской групп за границу утечки становились неизбежны. Чтобы упредить толки и домыслы, в свет выпустили целую череду легенд.
Фрэнсис Гэри Пауэрс у самолёта U-2.
Первая появилась в конце апреля 1956 года в виде пресс-релиза NACA, сообщавшего о создании «самолёта нового типа, „Локхид“ U-2», который при материально-техническом содействии метеослужбы ВВС США будет применяться для изучения турбулентности и метеорологических условий. Упомянув, что U-2 способен летать на больших высотах, релиз не привёл никаких подробностей. Зато сообщил, что первые полёты выполнялись с «Уотертаун-Стрип, штат Невада».
Первая группа U-2, закончившая подготовку в начале апреля, за месяц до нашего приезда в Уотертаун, и официально названная эскадрильей метеорологической разведки (временной), была отправлена в Лейкенхит, Англия.
Второй релиз, прикрывавший этот переезд, объявил, что NACA распространяет свою метеопрограмму на Европу. И снова было много слов и мало сведений. Ни высоты U-2, ни его дальности, ни продолжительности полёта. Не дали и снимков машины.
Легенда была не вполне вымышленной. Часть U-2 действительно занималась метеорологическими исследованиями — и превосходно с этим справлялась.
В то же самое время или чуть позже они использовались и для целей, о которых пресс-релизы умалчивали.
Наша часть, официально именовавшаяся Второй эскадрильей метеорологических наблюдений (временной), а запросто — отрядом 10-10, закончила подготовку в начале августа 1956 года. Вот только пункт нашего назначения — авиабаза Инджирлик в Адане, Турция, — не упоминался ни в одном пресс-релизе.
Пока предназначенные нам U-2 разбирали и перевозили по воздуху в Инджирлик, нам дали две недели отпуска.
Перед отпуском нам выдали новые документы — на настоящие имена, как гражданским служащим министерства ВВС категории GS-12. Дали и карточку, где значилось, что мы работаем на NACA, что нам разрешено летать на самолётах ВВС, но что правила полётов ВВС на нас не распространяются. Последняя оговорка была важна: она позволяла нам взлетать с баз ВВС тогда, когда штатных лётчиков не выпустил бы погодный минимум.
Легенда для родителей и друзей звучала так: мы едем за границу по программе NACA, изучать погодные явления в разных частях света. Если понадобится, можно было обронить, что дело связано с предстоящим Международным геофизическим годом.
Двух недель едва хватило на мелкие дела, которые из-за границы уже не уладишь; впрочем, о многом управление позаботилось само — дало почтовый адрес и круглосуточный телефон в Вашингтоне на случай, если Барбаре понадобится срочная связь.
Выкроили мы и короткую поездку в Паунд. Отец задал изрядно вопросов — больше, чем я ожидал. Но я, кажется, довольно ловко от них ушёл. Так мне, во всяком случае, казалось.
Уже в аэропорту, перед вылетом за океан, я позвонил домой попрощаться.
Отец взял трубку. — Я догадался, чем ты занимаешься.
— То есть? Я же тебе сказал, чем занимаюсь.
— Нет, я догадался, — заявил он непререкаемо. — Ты работаешь на ФБР.
Повесив трубку, я не мог не рассмеяться. Он оказался куда проницательнее, чем я думал. Впрочем, подозреваю, родители обычно проницательнее, чем мы думаем. Он был близок к истине. О ЦРУ тогда мало кто слышал.
Первое мая 1960 года, с сожалением скажу, это изменило.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ОПЕРАЦИЯ «ПЕРЕЛЁТ»
Глава первая
Географически Адана была отличным выбором для точки взлёта на пролёты. Расположенная на юге Турции, у Средиземного моря, она лежала достаточно далеко от СССР, чтобы русские радары её не доставали, и вместе с тем достаточно близко, чтобы самолёт мог выполнить задание без чрезмерного расхода горючего.
Были и другие выгоды. Хотя база была турецкой, в Инджирлике уже стоял небольшой отряд ВВС США, и служила она главным образом местом дозаправки американских самолётов, летавших через Ближний Восток. С точки зрения прикрытия и снабжения это было идеально: горючее и оборудование для полётов U-2 можно было завозить, не привлекая лишнего внимания.
По-видимому, был и ещё один довод в пользу такого выбора. Поскольку до пилотов почти ничего из дипломатической кухни не доходило, мы могли лишь гадать, знало ли турецкое правительство о нашей истинной задаче и давало ли согласие на такое использование базы. Мы полагали — возможно, ошибочно, — что о полётах вдоль границы им по меньшей мере известно, а вот о пролётах над территорией, вероятно, нет. Для метеорологической части у отряда 10-10 была подозрительно строгая охрана, и это бросалось в глаза любому турку, работавшему на других участках базы.
Если согласие у нас всё же имелось, пусть и молчаливое, мы были в лучшем положении, чем первая группа U-2. Вскоре после её прибытия в Лейкенхит британское правительство, узнав, что задача её несколько шире сбора метеорологических данных, попросило её убраться, а на оставшееся время ограничило учебными полётами. Изгнанная из Англии, часть перебралась в Висбаден, Германия, откуда и был совершён первый пролёт U-2.
Хотя это была совместная операция военных и управления (ВВС США обеспечивали снабжение, управление — планирование и работу), отряд 10-10 был устроен по образцу обычной эскадрильи. Был командир (от ВВС) и был его заместитель (от управления), которые вместе и вели дело. Кроме начальника оперативного отделения, которому подчинялись планировщики полётов, штурманы и метеорологи, имелись начальник строевой части, офицер разведки, люди из охраны, офицер по безопасности полётов (одна из моих дополнительных обязанностей), пилоты (нас тогда было семеро), наземные команды, медики, а также связисты, радиолокаторщики и фотоспециалисты. Недоставало разве что настоящего, законного представителя NACA. Постановка задач и разборы полётов велись так же, как в ВВС. Даже численность — около сотни человек — была эскадрильной.
Но одно большое различие всё же было. Каждый, от старшего механика до пилота, отбирался для этой операции особо. К тому же большинство из нас пробыло вместе весь Уотертаун, так что слаженной командой мы стали ещё до отъезда за океан. Оттого отряд 10-10 работал с чёткостью, какая на службе встречается редко, если встречается вообще.
