Но потом я поняла: Бенедикт ведь не продаст свою ферму. Никогда не продаст. Это их семейное хозяйство с незапамятных времен. Он не сможет оттуда уехать, у него просто сердце не выдержит. И все его братья и сестры живут в Чиппинг-Эпплби со своими детьми. Ведь они тоже наша семья. Как же я попрошу Бенедикта все это бросить?

Темперанс замолчала, и глаза ее сверкнули.

– А еще я поняла, что сама не хочу уходить. Чиппинг-Эпплби – крохотная деревенька, но это мой дом. Моя мать была здешней ведуньей, а до нее – моя бабушка. И я не позволю, чтобы какой-то заезжий пастор выжил меня из родных мест!

Я нахмурилась, не понимая, к чему она клонит.

– Но они же все думают, что ты ведьма. И что ты утонула. Если вернешься в деревню, они решат, что ты явилась с того света.

Темперанс улыбнулась.

– Вот именно, Дженни. Они все думают, что я ведьма. А я забыла, что так оно и есть. Меня арестовали и пытались утопить, а я ничего не соображала и вела себя как жена и мать, будто, кроме мужа, некому меня защитить! Но я же ведьма! И я сама себя спасу.

И она с гордостью показала мне сверток из воловьей кожи.

– Я вернулась в лес и откопала свою книгу заклинаний. У меня есть план, Дженни. Но мне нужна помощь.

– И что ты собираешься делать? – спросила я. – Проклянешь Брэддока?

– Нет, не так сразу. Я и не знаю серьезных проклятий или боевых чар. Но я умею лечить, и в моей книге есть заговоры от душевных болезней. Я могу наслать на деревню чары забвения, и тогда жители даже не вспомнят, в чем меня обвиняли. Они забудут и мой арест, и суд, и тогда я просто вернусь домой и обниму детей, как будто ничего не случилось.

А потом, – добавила ведьма с яростью, – потом я найду способ избавиться от этого пастора. Теперь я уже не такая наивная и доверчивая. Больше я ему спуску не дам.

Я задумалась. План вроде бы неплох, но при чем тут я?

– А от меня ты что хочешь? – спросила я ведьму.

– Чтобы заколдовать всю деревню, нужны очень мощные чары. А у меня сил не так много, и, чтобы сотворить такое волшебство, требуются кое-какие предметы. Ты ведь поможешь мне их достать? И можно я поживу с тобой, пока мы готовимся?

Она хочет вернуться в пещеру? Ну надо же. Хотя и выбора у нее особо нет. Я была рада, но постаралась этого не выдавать.

– Пожалуйста, живи, вместе веселее. А что за предметы тебе нужны?

Темперанс широко улыбнулась, взяла меня за руку и крепко пожала, не обращая внимания на длинные зазубренные когти.

– Спасибо, Дженни! Нет слов, как я тебе благодарна! – Она снова сжала мою ладонь. – Пока я шла сюда, составила в голове список. Надеюсь, что все это не очень дорого, но придется, наверное, поискать.

Ведьма отпустила меня и стала перечислять, загибая пальцы.

– Для чар забвения нужны фиалки, вороньи перья, листья аниса и подкова. Анис я уже купила у аптекаря через три деревни отсюда, а фиалки и перья, наверное, сама соберу…

Чуть подумав, она продолжила:

– И еще кое-что нужно для усиления чар. С этим посложнее. Нужны кости из руки убийцы, похороненного за церковной оградой. Волос с головы келпи[3]. Еще свеча с фитилем из хлопка от епископской сутаны. И капля крови фейри, отданная добровольно.

Закончив, ведьма взглянула на меня с надеждой. Я немного подумала.

– Ну, с каплей крови будет нетрудно. Я ведь тоже фейри, и мне для тебя не жалко. А вот всего остального, боюсь, у меня нет.

Темперанс помрачнела, и я глубоко вздохнула. Что ж, делать нечего, хотя я об этом потом пожалею…

– Но есть один знакомый, который сможет помочь.

– Правда? А кто это? – оживилась ведьма.

Я скорчила гримасу. Даже имя его произносить не хотелось.

– Бракус Марш. У него я купила блуждающий огонек. Он мелкий торговец и тот еще прохвост и жулик, но достанет то, что тебе нужно.

– А он… – ведьма замялась, – такой же, как ты?

Я фыркнула. Конечно, Темперанс не хотела меня обидеть, но, по-моему, у нас с Бракусом не было ничего общего.

– Можно и так сказать, – проворчала я. – Мы оба низшие фейри. Бракус – гоблин; он скупает товар на своих рынках, а потом ходит и продает его озерным Дженни, гномам и прочим, кто живет поодиночке и не любит странствовать.

– А тебе он не нравится? – спросила ведьма, заметив мой тон.

Я покачала головой:

– Нет, не очень. Он как придет, так его не выпроводишь, ошивается тут и донимает меня разговорами. Но в мешке у него найдется все что угодно.

– И как нам с ним встретиться?

Я велела Темперанс принести несколько листьев ясеня. Та притащила целую охапку. Я свернула каждый из свежих ярко-зеленых овальных листочков в маленькую лодочку, поднесла к губам и шепнула: «Бракус Марш». Потом отдала их ведьме.

– Отнеси к реке и пусти вниз по течению. Бракус обычно где-то поблизости. Он получит и сразу явится. По прошлому опыту, через день или два.

Темперанс собрала зеленые лодочки и ушла вдоль берега. Я смотрела, как она отпускает послания по воде, и думала, во что же я ввязалась. Мне и правда хотелось помочь ведьме, но вот приобрести соседку я как-то не ожидала.

Как я и предполагала, Бракус явился уже на следующий день. Мы с Темперанс сидели в пещере, перебирая мешок всевозможных птичьих перьев, когда вдруг из устья туннеля донесся легкий плеск. Я взглянула и увидела, что на воде танцуют лодочки из ясеневых листьев, которые мы отправляли вниз по реке. Их заметно потрепало, и едва я вычерпнула лодочки из воды, как они стали распадаться прямо у меня в руках.

Темперанс вопросительно смотрела на меня, и я подняла листочки повыше, чтобы ей было слышно. Бракус стер мое послание и наговорил свое. Его голос отдавался от стен пещеры, а мы с ведьмой внимательно слушали:

«Дорогая Дженни, весьма удивлен твоим приглашением и спешу прибыть как можно скорее. Буду ждать встречи в любое удобное для тебя время на южном берегу. Всего наилучшего, Бракус Марш».

Тон его был, как всегда, подчеркнуто вежлив, точно гоблин обращался к королеве фей. Раньше меня это забавляло, но теперь в учтивости послышалась издевка. Зато на Темперанс изящные манеры произвели впечатление.

– И правда, как он быстро! – Ведьма накинула платье и стала торопливо затягивать шнуровку. – Ну что, идем?

Я покачала головой:

– Не спеши, Темперанс. Пусть не думает, что мы сидим тут и караулим его ответ. Покажи ему нетерпение, и он сдерет с тебя тройную цену.

Я раздавила листья в ладони и швырнула зеленое крошево в воду.

Ведьма немного сникла, но все-таки завязала шнурки на платье, затем поправила прическу, убрав непослушные пряди за уши. Она где-то раздобыла бечевку и теперь собирала ею копну темных волос, чтобы не падали на глаза. Может, и мне так сделать? У меня все время волосы мокрые и висят перед лицом, как занавеска, – наверное, жутковато выглядит. Попробую, но не теперь, а то еще Бракус возомнит, что я ради него прихорошилась.

Темперанс все ерзала на месте, пересчитывала монеты, расправляла юбку, перекладывала вороньи перья. Наконец я не выдержала.

– Ладно, пошли, – прошипела я чуть сварливее, чем обычно. – Глянем на этого пройдоху.

Темперанс вскочила, просияв улыбкой, сунула монеты в карман и бросилась к воде. Я наставительно подняла руку:

– Сильно с ним не любезничай. Гоблины очень хитры и коварны, держи ухо востро. А говорить буду я.

Темперанс кивнула, широко распахнув глаза. Я со вздохом соскользнула в воду. Ведьма прыгнула следом и сотворила себе воздушный пузырь. Я взяла ее за руку, и мы устремились в озеро. Для ведьмы это был уже третий раз (не считая самого первого, когда она была без сознания), и у нее получалось все лучше: шарик воздуха стал больше и крепче, и темноты ведьма уже не пугалась.