Я спала как утопленная, а когда проснулась, Темперанс сидела на том же месте при мерцающем свете огонька, упершись взглядом в замшелую стену. Может, она и не ложилась вовсе? Синюшные круги, какие часто бывают у людей под глазами, стали еще больше и темнее. Интересно, если она продолжит не высыпаться, то вся посинеет или, наоборот, совсем побледнеет?

Мне хотелось встать и размяться, я громко кашлянула и завозилась в гнезде, шурша стеблями и ветками громче, чем обычно. Все это я проделывала, чтобы не застать ведьму врасплох, но Темперанс сидела не шевелясь, опустив подбородок на колени. Даже когда я проскользнула мимо, чтобы сполоснуть ноги в воде, лицо ведьмы так и осталось бледным и равнодушным, лишенным всякого выражения. Я оглянулась и постаралась улыбнуться, не показывая зубы. Это было непросто, и первый ряд все-таки вылез наружу. Ладно, придется обойтись без улыбок.

– Доброе утро, Темперанс, – поздоровалась я.

Ведьма подняла глаза и слабо улыбнулась в ответ.

– Доброе утро, Дженни, – ответила она сухим, хриплым голосом и опять уставилась в стену.

Я в растерянности стояла у нее за спиной, не зная, как себя вести. Обычно по утрам я немного плавала для разминки, возвращалась и прибирала пещеру, а потом снова уплывала в озеро на целый день. Оставить гостью в одиночестве и без дела, наверное, будет невежливо, но что, если мое присутствие ей даже менее приятно? В порядке компромисса я все же решила сперва поплавать и освежиться. Хотя в пещере довольно влажно, после ночевки на берегу тело пересыхает. Многие Дженни спят прямо в воде, но мне всегда нравилось иметь сухой укромный уголок, чтобы хранить вещи, и в конце концов я устроила там и постель. Однако всегда хорошо нырнуть обратно в озеро – прямо-таки возвращает к жизни. В то утро вода была особенно прохладная и свежая, и я окунулась с головой, чтобы расчесать волосы.

Намокнув хорошенько, я нехотя вылезла на берег и принялась за уборку. Подровняла гнездо, протерла тряпкой свои сокровища. Пыли тут, в пещере, немного, но вещи надо беречь от плесени. Я это поняла, когда несколько самых старинных предметов попросту сгнило от сырости.

Темперанс тоже вынырнула из своих душевных глубин и наблюдала за мной с почти веселым удивлением.

– Никогда бы не подумала, что в нашем озере живет такая хозяюшка, – заметила она. – Тут буквально ни пылинки. Если вдруг заскучаешь без дела, приходи к нам на ферму помогать с уборкой.

– А ты что, сама не любишь? – спросила я, взяв деревянную фигурку в плаще и тщательно протирая все складочки.

– Ой, нет, – поморщилась Темперанс. – Никогда не увлекалась. Бенедикт любит порядок, и я стараюсь как могу, но с двумя детьми и кучей посетителей, которые вечно толкутся на кухне, надолго моих трудов не хватает.

– Дети – это да, – кивнула я. – Когда у меня дочка была маленькая, тут порядок тоже не держался. Я ее отправляла поиграть в озеро, чтобы убраться в пещере, а потом обратно сюда, чтобы убраться в озере. – Я вспомнила, как Крошка Дженни строила на полу башни и замки из озерного ила, и улыбнулась. Тогда я ужасно сердилась на ее шалости, но теперь мне их не хватало.

Темперанс вздрогнула от моих слов.

– У тебя есть дочка?! – воскликнула она, широко распахнув глаза.

Я кивнула, все еще улыбаясь, но стараясь прятать зубы.

– Конечно. Крошка Дженни. Она живет в мельничном пруду у Винчфорда. Ей теперь почти двести зим. Иногда я ее навещаю, а бывает, что и она ко мне приходит.

– Ну надо же, – сказала Темперанс. – Подумать только. – Она помолчала и продолжила: – Ну тогда ты знаешь, что такое скучать по детям. Я жутко скучаю по Урсуле и Джозайе. Особенно по Урсуле, она ведь видела, как меня утащили, и, наверное, перепугалась. Как они там без меня? Дай Бог, чтобы Бенедикта освободили и он мог за ними присмотреть.

Голос у ведьмы был такой грустный, что мне хотелось подойти и погладить ее по плечу, но она бы наверняка испугалась моих длинных когтей. Я попыталась сочувственно поцокать языком, но вышло какое-то бульканье. Хотя ведьма, кажется, поняла.

Прошло несколько секунд, Темперанс пожала плечами и опять приклеила на лицо улыбку.

– Сколько времени на суше, Дженни? – спросила она.

Я прикинула:

– Солнце уже взошло, но полуденный колокол еще не звонил.

– То есть примерно десять утра?

Я в свою очередь пожала плечами. Я не следила за тем, как люди измеряют время. Я знала, что церковные колокола извещают о начале служб, но даже их распорядок менялся с течением лет.

– Когда ты отнесешь меня на поверхность? – спросила ведьма, прикусив нижнюю губу.

– Когда захочешь. На южном берегу никто не живет, но лучше, пожалуй, все-таки пойти ночью. Люди плохо видят в темноте, и тогда тебя точно никто не заметит.

Темперанс продолжала жевать губу.

– Понимаешь ли, Дженни, проблема в том, что я тоже в темноте плохо вижу. Не знаю, смогу ли я ночью выбраться из леса на дорогу.

– Хм-м-м-м…

В ее словах был смысл, но разве идти днем не опасно?

– А ты не боишься при свете наткнуться на деревенских жителей? – спросила я.

– Я подумала: если отправлюсь сейчас, до темноты успею уйти достаточно далеко. Сегодня воскресенье, и все будут в церкви до полудня.

Кажется, ведьме уже не терпелось.

Неудивительно, что она хочет поскорее отсюда выбраться. Я любила свою пещеру, но для людей она была не приспособлена, а сама я, наверно, до сих пор представлялась ведьме кошмарным чудищем, которое держит ее в плену. Да и предлог не такой уж надуманный. Имеет смысл убежать, пока все в церкви, – другой такой возможности придется ждать еще неделю.

Я кивнула и достала непромокаемый мешок, купленный у разносчика вместе с огоньком в банке.

– Вот, возьми. Положи сюда платье и обувь. Оденешься на берегу, чтобы не пришлось целый день ходить в мокром.

Ведьма робко взяла мешок, свои носки и ботинки и нерешительно остановилась. Я сообразила, что ее платье висит у меня за спиной, а ведьма не хочет ко мне приближаться, и отскочила в сторону.

– Пойду проверю, нет ли кого наверху, – быстро сказала я и нырнула в воду.

Озеро еще не прогрелось после зимы, несмотря на весеннее солнышко. Я оттолкнулась от дна и сделала круг, не поднимаясь высоко, чтобы меня не заметили. Но на берегу не было ни души.

Успокоившись, я всплыла на поверхность и вдохнула свежий утренний воздух. Обычно я не показываюсь из воды, но в тот раз хотела убедиться, что на улицах деревни и во дворах ближайших к озеру домов тоже никого нет.

Ни одного человека я не увидела, только клин гусей в безоблачном небе тянулся к северу. Ни шороха, ни шелеста, ни даже мышиного писка. Для верности я задержалась еще немного, но было очевидно, что все жители и правда ушли в церковь. Окончательно убедившись в этом, я снова опустилась на дно.

Когда я вернулась в пещеру, Темперанс уже собрала вещи и теперь пыталась заплести волосы в аккуратную косу. Получалось не очень: темные кудри спутались от вчерашних приключений и упрямо торчали во все стороны. Сражаясь с ними, ведьма сосредоточенно хмурила брови.

Заметив меня, она опустила руки и взглядом спросила: «Ну что там?»

– Никого, – сказала я. – Ты готова? Нам придется проплыть через туннель; наколдуй себе воздух, чтобы дышать.

Ведьма кивнула и нервно потерла руки. Ей было явно не по себе, но что ж тут поделаешь? Чтобы вытащить женщину на поверхность, как ни крути, мне придется к ней прикоснуться.

– Э-э-э… Слушай, Дженни, – начала Темперанс и опять неловко замолчала.

– Ну что еще? – ворчливо отозвалась я.

Ведьма сглотнула и произнесла:

– Ты вчера сказала, что я могу взять… Ну, то есть, если ты передумала, я пойму, но все-таки, если можно…