Вынырнув из туннеля, я сразу ощутила запах дыма с южного берега. Бракус всегда кидал в костер какие-то странные травы: они давали горький, терпкий аромат, но зато пламя становилось черным и почти невидимым. Очень полезно для гоблина, который избегает любопытных глаз.
Хорошо меня зная, Бракус разбил свой лагерь подальше от воды и поближе к лесу. Я выбралась на берег и вытащила за собой ведьму. Та непонимающе огляделась, не видя черного костра, пока я на него не указала. Лагерь у гоблина был крошечный: просто четыре резных шеста, вкопанные в землю и накрытые куском парусины. Перед этим навесом горел костер, а у костра на трехногом стульчике восседал Бракус Марш.
Гоблин выглядел как всегда: острые уши, короткие каштановые кудри, на голове – темно-красная бархатная шапочка, лихо сдвинутая набок. Бордовый, в тон шапочке, костюм был щедро украшен пуговицами из слоновой кости, дерева и гагата[4]. В редких промежутках между ними сверкал золотой позумент. Смуглая кожа гоблина блестела, точно желудь, а голубые глаза и белоснежные зубы казались ярче на темном лице. Весь его неописуемо самодовольный вид бесил меня с первой нашей встречи.
Я двинулась к нему, ведя за собой ведьму. Ходить по земле на двух ногах было трудно, я от этого давно отвыкла. До костра я добралась запыхавшаяся и в очень дурном расположении духа. Гоблин ухмыльнулся, глядя на меня, – явно не просто так он выбрал место для лагеря.
– О дева изумруднейшей лагуны! – воскликнул Бракус Марш, вскакивая и ловя меня за руку. Наклонившись, гоблин почти коснулся ее губами. – Твой вид всегда мой услаждает взор.
– Не говорят так – «изумруднейшей», – пробурчала я в ответ.
– Отчего бы и нет, о смарагд моего сердца, но возражать не смею.
Я огрызнулась и выдернула руку у него из пальцев. Гоблин расплылся в улыбке и повернулся к Темперанс.
– А это кто с тобой явился, Дженни? Что за обворожительная юная леди! Если нюх меня не подводит, здесь витает аромат магии. Дух чародейства…
Гоблин потянулся к ведьме, но я шлепнула его по руке.
– Не говори с ней, Марш. Я твой покупатель.
– И даже имя чаровницы мне не скажут? – надулся гоблин. – Такую красавицу редко встретишь. – Он глубоко поклонился ведьме. – Бракус Марш к вашим услугам, мисс…
– Темперанс, – чуть запнувшись, ответила та и, бросив на меня виноватый взгляд, добавила: – Меня зовут миссис Темперанс Крамп. Приятно познакомиться, мастер Марш.
– Темперанс, – пропел гоблин. – Прелестное имя, прелестная леди. Миссис Крамп, я к вашим услугам, и прошу, зовите меня Бракус. Все меня так называют. – Тут, заметив мое выражение лица, он поправился: – Почти все.
Взяв Темперанс за руку, гоблин проводил ее к трехногому стульчику.
– Скажите, миссис Крамп, чем могу служить вам? – произнес он самым смиренным и угодливым тоном.
Глаза у него были как плошки, до краев налитые почтением.
Я уселась между ними и повернулась к Бракусу. Лицо его не дрогнуло.
– Я пришла за покупками, Марш. У меня есть список.
– Целый список, Дженни! Бог ты мой, а ведь столько раз говорила, что больше и пуговицы у меня не возьмешь!
Гоблин через мое плечо подмигнул ведьме. Та, к моему недовольству, хихикнула.
– Мне нужно три предмета. Палец убийцы, волос келпи и свеча с фитилем от сутаны епископа, – перечислила я, загибая пальцы.
Бракус изобразил крайнее удивление.
– Что я слышу, Дженни! Зачем тебе все это? – И он кивнул на ведьму: – Может быть, миссис Крамп и правда великая чародейка?
Я еле сдержалась, чтобы не цапнуть его за нос.
– Зачем мне все это, тебя не касается. Есть такой товар или нет?
Гоблин возвел глаза к небу:
– Полегче, Дженни, придержи коней. Сейчас выясним. – Он снова подмигнул ведьме, легко вскочил на ноги, щелкнул пальцами, и на земле перед ним появился огромный мешок. – Ты просишь, о мой малахитовый восторг, в первую очередь палец… – гоблин полез в мешок, – убийцы! Пагубный перст, принесший погибель! И по счастливому случаю, оный предмет имеется! – Бракус извлек на свет невзрачный кожаный мешочек и продемонстрировал его нам с ведьмой. – Вы помните Стивена Клегхорна, также известного как Кровавый Кузнец из Кэтфорда? Его злодеяния неисчислимы! Однажды он…
– Все ясно, давай дальше! – перебила я.
Бракус кинул на меня страдальческий взор и положил мешочек у ног ведьмы.
– Второе: волос из гривы келпи. По счастью, пребывая недавно в Шотландии, сам повстречал я свирепых морских кобылиц. И вот вам их локоны, наивысшего качества! – Бракус взмахнул перед нами веретеном, на которое были густо намотаны пряди, похожие с виду на конский волос. – Выберите только цвет, миледи. – Бракус опять поклонился и широким жестом бросил веретено на колени ведьме. – И, наконец, последний артефакт, что истинную редкость собой представляет… Мало кто видел его своими глазами, не говоря о том, чтобы иметь для продажи! Предмет воистину необычайный! Ибо кто же проникнет под своды святого собора и нить украдет от сутаны властителя церкви? Кому и ученость, и ум, и уменье позволят свечу сотворить с фитилем из той редкостной нити? Кому, наконец…
Бракус сделал эффектную паузу. Я просто за голову схватилась от его представления, но Темперанс слушала гоблина буквально не дыша. Бракус еще немного подождал, понял, что ответа не будет, и торжественно завершил монолог:
– Кому же, дорогие мои, по счастью, как не мне!
Он засунул в мешок руку по самое плечо и вытащил короткую и толстую восковую свечу, всю в пепле и каких-то ворсинках. Преклонив колено, Бракус передал ведьме этот предмет с видом благородного рыцаря, который клянется верно служить королеве. Темперанс взяла свечку и воззрилась на нее с изумлением, точно на святую реликвию.
Гоблин вскочил и спрятал руки за спину – вылитый кот, притащивший хозяйке жирного кролика. Темперанс внимательно осмотрела все три предмета, и лицо ее осветилось надеждой.
Ведьма подняла глаза и вопросительно взглянула на Бракуса:
– Могу я спросить, сэр, сколько все это стоит?
Бракус сморщил нос и подпрыгнул на одной ножке. Потом наклонил голову к плечу так, что чуть не коснулся его ухом, и будто бы всерьез задумался над вопросом.
– Сии предметы, добрая леди, – самые сливки моего собрания. Скрепя сердце я отдаю их в ваши дивные ручки. За эти несравненные артефакты, можно сказать, семейное наследие, я прошу всего-навсего…
– Сколько? – вмешалась я. – Говори уже, Марш.
– Семнадцать золотых монет, – быстро ответил гоблин. – Со скидкой любимой покупательнице.
– Да это просто грабеж! – возмутилась я. – За такой хлам две монеты – красная цена! Дам тебе две с половиной, пока я добрая, но ни пенсом больше.
На самом деле о реальной цене я понятия не имела, но опыт подсказывал, что с гоблином всегда надо спорить.
Бракус пошатнулся, точно его ударили, и схватился за пуговицу.
– Любезная Дженни, меньше чем за пятнадцать монет я не расстанусь с моими сокровищами! Они же невосполнимы! Зачем я только их показал!
– Три монеты. И так уж и быть, потом я еще что-нибудь у тебя куплю. Можешь приходить, больше прогонять не стану.
Гоблин зубасто ухмыльнулся.
– Безусловно, бесценное предложение, но десять монет – и не меньше.
– Дженни, – с тревогой позвала Темперанс.
Я успокоительно махнула рукой:
– Четыре. Видишь, я уже удвоила цену. А больше ты не заслуживаешь.
– О нефрит моего сердца, как жаль, но ведь это меня разорит! Увы, увы! Вижу, сегодня мы не придем к согласию.
И гоблин принялся с печальным видом забирать товары у ведьмы и складывать их обратно в мешок.
– Послушай-ка, Марш, – начала я, но тут раздались громкие всхлипы.
Темперанс, простершись на земле, рыдала в три ручья:
– Ах, Дженни, Дженни, что же нам делать? У меня всего две монеты, а больше нет, но, если мы не купим сейчас все это, я просто умру!
Ведьма причитала и скулила, как тонущий котенок, а я смотрела на нее разинув рот. Бракус явно был смущен, но продолжал тянуть из ведьминых пальцев веретено с волосом келпи.
