Но нет – всё явно шло не так. Фрейзер вовсе не выглядел разочарованным, наоборот – он был странно спокойным.

– Значит, у вас зуб на правоохранительные органы. Я вижу.

– Рада, что видите. – Ками кивнула.

– Я не буду вдаваться в подробности, почему. Предполагаю, причина веская – по крайней мере, с вашей точки зрения, – и обида у вас настоящая. Возможно, вы так и не получили ответа в деле, к которому был причастен кто-то из близких вам людей. Такое случается.

Она удивилась. Фрейзер оказался куда более проницательным, чем она думала.

– Любая организация состоит из людей. Она держится или рушится на плечах тех, кто в ней работает. Мы не можем раскрыть каждое дело. Но мы стараемся изо всех сил. Нераскрытые дела – это то, что мы ненавидим. Сейчас есть люди в положении, похожем на ваше. Друзья и семьи женщин, которые погибли. Они надеются, что Федеральное бюро расследований это раскроет, что это принесёт им хоть какое-то облегчение. И мы даём вам исключительный шанс – сделку, которая позволит вам избежать тюрьмы, – потому что сейчас нам не хватает специалистов. У вас есть навыки, которые прямо сейчас могут помочь поймать этого парня. И это может немного утешить тех, кто скорбит. Понимаете, о чём я?

Ками действительно понимала. Его логика была безупречной. Она кивнула, и он продолжил:

– Нельзя ругать Федеральное бюро расследований за то, что оно «недостаточно хорошее», когда вам дали шанс стать его частью, принести пользу и изменить всё к лучшему. А вы сказали «нет». Значит, если теперь вы снова скажете «нет», вам придётся жить с реальностью: вы сами выбрали не помогать. Вы сами решили не применить свои навыки. Вы критиковали, не желая помочь. И думать об этом будете из тюремной камеры. – Лицо у него стало таким суровым и жёстким, что она моргнула. – Других вариантов для вас нет, мисс Ларк. Либо тюрьма, либо это предложение. Такие сделки заключаются крайне редко.

Он взглянул на Коннора; тот кивнул в знак согласия, и Фрейзер продолжил:

– За этот год мы уже арестовали, наверное, сотню человек по всему штату – за вмешательство в работу Федерального бюро расследований, за попытки саботировать нас разными способами. Знаете, скольким из них предложили второй шанс?

Ками покачала головой.

– Ни одному. Это не обычная практика. Федеральное бюро расследований редко идёт на сделки. Сейчас это возможность, где выигрывают обе стороны. Мы оба получаем выгоду. Но выбор за вами. Может получиться так, что проиграют все – и тогда вам придётся жить с последствиями.

Ками уставилась на него, не находя слов. Своей спокойной логикой он заставил её пересмотреть собственные принципы, дав понять: вообще-то это её шанс всё изменить. И правда была в том, что тюрьма – это кошмар.

Там ей ни за что не дадут доступ к телефону. Скорее всего, она не сможет продолжить учёбу. Её жизнь – такая, какой она её знала, какой мечтала и планировала, – закончится, и эта истина внезапно напугала её.

Словно уловив её внутреннюю смуту, Фрейзер продолжил:

– Мы оформим вам выплату, чтобы покрыть расходы, пока вы будете работать. Мы не звери – если только вы не нарушите свою часть договорённости. Когда дело будет раскрыто, мы расходимся. Обвинения снимем. Ни судимости, ни тюремного срока.

Он сложил пальцы домиком и снова пристально посмотрел на неё.

– Если вы поможете раскрыть серьёзное преступление, вы, возможно, спасёте других геймеров от убийства. Семьи смогут поставить точку. Вы получите диплом и выпуститесь. Вернёте себе свою жизнь. – Он помолчал. – Решайте.

Ками опешила. Если бы она знала, что её поступки закончатся тем, что она окажется здесь и ей предложат выбор, который на самом деле вовсе не выбор, она ни за что не взломала бы ту главную страницу. Ни за что.

Фрейзер был прав. От такого предложения нельзя отказаться. Даже если забыть про тюрьму, после отказа у неё не осталось бы никакого права критиковать ФБР.

Ей не хотелось, чтобы её продавили, но она понимала: придётся согласиться. И где-то глубоко внутри её удивляло, насколько ей жаль тех двух женщин. Быть убитой во время игры, когда тебя выслеживают в сети, а потом находят уже в реальной жизни, – это зло. Тот, кто это сделал, был по-настоящему злым. Не просто бесполезным и некомпетентным – как она привыкла думать о ФБР, – признала Ками неохотно.

Хотя ей и казалось, что это несправедливо, и что её загнали в угол и вынудили принять условия.

Словно прочитав её мысли, Фрейзер продолжил, снова напомнив о том, что говорил раньше; голос у него стал серьёзным:

– Единственная причина, по которой я даю вам этот шанс, – нам нужны специалисты по информационным технологиям. Наших айти-специалистов переманивают в айти-карьеру яркие, блестящие, захватывающие техстартапы, с которыми мы не можем тягаться. Я выкладываю карты на стол. Такова наша ситуация, и она даёт вам возможность выторговать себе выход из гарантированного тюремного срока, предоставив нам эти навыки.

Она глубоко вдохнула; мысли в голове кружились вихрем.

– Хорошо, – сказала она. – В таком случае я принимаю ваше предложение.

Одобрительный кивок Фрейзера совпал точь-в-точь с яростным фырканьем Коннора.

– Прекрасно, – сказал Фрейзер. – Работать вы будете под руководством Коннора. – В его словах слышалась явная нотка сарказма, и у Ками снова ухнуло вниз внутри.

– Я? – недоверчиво переспросил Коннор.

– Я хочу, чтобы она работала с нашим самым опытным агентом, – сказал Фрейзер Коннору. – Это дело – высший приоритет. У вас самый высокий процент раскрываемости, и мне нужно, чтобы вы занимались им. А то, чего вам не хватает в техническом плане, она сможет дать.

– Но её?

Коннор сказал это тем же тоном, каким чувствовала себя она. Работать вместе с этим типом, который её откровенно ненавидит? Она видела в его глазах то же замешательство, что испытывала сама. Это была ужасная идея. Она могла кончиться только катастрофой.

Ками раскрыла рот, чтобы возразить. Сказать: «Нет, я не хочу быть в паре с Коннором», – но понимала, что это бесполезно.

Фрейзер, теперь уже добродушно улыбаясь, казалось, не замечал их обоих и их потрясения – хотя Ками была уверена, что он всё прекрасно понимает.

– Раз вы приняли условия, думаю, пора приступать к работе. Уверен, мы все согласимся, что поймать этого убийцу – первостепенная задача для ФБР.

Коннор, бросив на неё злой, недовольный взгляд, кивнул.

– Я приведу документы в порядок, чтобы мы могли подписать соглашение. Юридически обязывавающее соглашение, – строго подчеркнул Фрейзер, обращаясь к Ками. – А пока я этим занимаюсь, вот полное дело. – Он положил на стол более толстую папку из плотного жёлтого картона. – Здесь все бумаги, что у нас есть. В интернете тоже кое-что имеется. Мне нужно, чтобы вы двое прошли в соседнюю комнату, в зал заседаний, и просмотрели всё, чем мы располагаем. – В голосе Фрейзера прозвучала более жёсткая нота. – С этого момента дело ваше. И время пошло. Вы должны найти и выследить этого серийного убийцу, прежде чем он убьёт снова.

Ками кольнуло тревогой, когда она поднялась и вышла из кабинета, направляясь туда, куда указал Фрейзер. Всё происходило со скоростью света. Всего час назад она была обычной студенткой, занималась своими делами – а потом стала арестованной преступницей, и вот теперь приняла сделку, по которой должна стать привлечённой к работе помощницей ФБР и поймать убийцу.

Поймать убийцу. Она никогда не представляла себя на таком месте. Но, оглядываясь назад, Ками понимала: ей всегда хотелось, чтобы справедливость восторжествовала. Это и правда было частью её характера и склада ума. Просто делать это она хотела по-своему – а не в составе этой организации.

– Справа, – раздался у неё за спиной железно-ровный голос Коннора.

Ками свернула вправо и вошла в зал заседаний. Коннор последовал за ней, держа папку.

Глядя на его неодобрительное лицо, Ками снова вскипела. Вот оно какое, это ФБР. Такие вот мужчины – знающие лишь бюрократию и питающие неприязнь ко всем, кто пытается быть или выглядеть не так, как принято.