— Нокс!

И за её спиной разом погасли свечи.

Глава 11 Все планы насмарку

— Бездна, Николь! — сразу с порога в зал взорвалась проклятиями Старая Прачка, гремя сапогами по только что натёртому до блеска паркету.

— Что⁈ — оторвавшись от документов и кинув на стол раскрытый свиток, рявкнула высокопоставленная ведьма.

— Представь себе! Эти наглецы убили ещё одну из наших ворон! — прокричала, не обратив на недовольство Николь-Астры никакого внимания, начальница стражи. Она по обыкновению опёрлась вытянутыми руками о край стола, и даже когда глава совета гильдии недовольно поглядела на Старую Прачку, даже не обратила на то внимания. И во взгляде Астры, с её поползшими на лоб бровями и покачиванием головы, читалось «ой, тупа-а-ая».

— Видящая жива? — уточнила вместо этого высокопоставленная волшебница.

— Жива, хоть и выжжена до полного лишения магии. Это война!

— С кем? — начиная закипать, процедила Николь-Астра.

— С тем, кто убил!

— Линда, угомонись!

Женщины замерли, сверля друг друга взглядами.

Холодная Астра нарушила молчание первой: а то Старая Прачка взорвётся, и опять будет много шуму.

— Я долго думала и написала в орден. Сюда для дознания прибудет лично её высокопреосвященство глава инквизиции.

Линда несколько раз неровно стукнула костяшками пальцев по столу, затем развела руками.

— Придётся ждать сто лет. Глава приезжает, только если дело касается августейших особ. Да и вообще, приличные люди не пишут письма! Приличные люди мстят за обиду лично! Втыкают кинжал в брюхо или подсыпают яд!

Начальница колдовской стражи опять опёрлась на край стола, гневно запыхтев.

И Николь-Астра медленно встала, вытянула из ножен на поясе волшебную палочку и неспешно ткнула ею в тыльную сторону ладони Линды.

— Больно! — скривилась Старая Прачка, перехватив свободной рукой палочку Астры посередине. Но глава совета надавила ещё сильнее.

— Ответь. Ты сама лично поедешь травить вторую по влиянию ведьму Королевства?

— Ай, больно! Пусти! Проткнёшь руку!

— Мне эта смутьянка тоже не по нраву. Я тоже хочу её убить. Но в своей жадности и тупости, полагаясь только на знатный род и непомерную спесь, она допустила детскую, непростительную для особы её уровня ошибку. Она доверилась не тем. И я дала её высокопреосвященству расписку в сто двадцать тысяч золотых и послала тридцать тысяч авансом, что дознание пройдёт быстро и честно, ибо я невиновна! И я хочу, чтоб это огласили в каждом селе, на каждой городской площади королевства! Я хочу увидеть, как эту наглячку за чёрную магию посадят на кол, а потом под этим колом разведут медленный огонь! И не приведи Небесная Пара, хоть кто-то кинет сырых веток, чтоб тварь задохнулась от дыма раньше, чем испечётся до хрустящей корочки! Она недостойна быстрой смерти!

Николь-Астра отрывисто вздохнула и убрала палочку.

Линда тут же схватилась за руку, на которой остался побелевший отпечаток.

— Ясно. Злая ты, — проронила Старая Прачка, потирая руку, а потом кивнула на окно. — В Керенборг прибывает графиня да Сандра.

— Зачем? — нахмурилась волшебница.

Старая Прачка ещё ласковее потёрла ушибленное место и мстительно ухмыльнулась.

— Свататься к халумарскому барону. Не ты одна такая умная. Герцогиня да Айрис тоже не пуста головой.

— В бездну! — воскликнула Астра, обрывая Прачку, и стала размышлять вслух, сосредоточенно бегая глазами по столу со свитками и письменными принадлежностями. И чем дальше говорила, тем больше в голосе закипало негодование: — Да Айрис наверняка прознала, что пришлые предпочли бы на троне ее, а не герцогиню да Берту, которая в ответ тоже не жалует пришлых. Да Айрис решила закрепить симпатию политическим браком. Графиня да Сандра, как ты знаешь, ее фрейлина. Графине приказали сосватываться, чтоб устранить неучтёность в борьбе за трон. А графине есть что предложить. Она держит половину портов южного Галлипоса. И даже если барон откажет, сам знак внимания многого стоит.

Астра стиснула зубы и кулаки. А свечи на столе сами собой вспыхнули и горели столько ярко, что воск закипел, как вода в котле, разбрызгивая в разные стороны. Словно в этот жар вылилась вся ярость волшебницы.

— Уплывёт твоя мечта за дальние края, — усмехнулась Прачка. — Да Сандра тоже не против породниться с пришлым ради золота и влияния, она же понимает, что за бароном стоит сильное и богатое королевство, что вес барона и его сюзерена огромен. А взяв пришлого за стручок, уже не выпустит из рук столь лакомый кусок. И двуликая Такора лишь улыбнётся над тобой, как над самодовольной неудачницей. Это одна шуток Двуликой — поманить медом и золотом, а перед самым носом уронить на пол.

— Бездна! — снова воскликнула Астра, с которой в один миг слетела холодность, а на лице мгновенно вспыхнул багряный румянец. Она бросилась к зеркалу и придирчиво поглядела на себя в отражении, а потом закричала: — Шон! Карету! Служанок! Платья! Украшения! Живее!

Шарлотта в первый раз была так близко к халумарской крепости.

И вроде крепость, но она непохожа на всё ранее виденное.

Перед ней был странный домик с большими окнами со сплошными, невероятно дорогими стёклами. Кирпич, из которого домик был сложен, был идеально ровным и абсолютно одинаковым. Даже в столице такое если и встретится, то только на фасаде самых дорогих домов. Обычно же первые этажи домов, крепостные стены и башни замка скалывали из грубо обтёсанного камня, тщательно подбирая куски, словно мозаику, дабы не рассыпались.

Здесь же и стены — не стены. Тонкие и всего в полтора роста человека, они были словно высечены из сплошного серого гранита, а на фасаде вырезаны одинаковые выпуклые квадраты.

Расточительная работа. Чтоб вытесать из гранита столь много квадратов, надо отдать за работу гильдии каменщиков очень немалые деньги.

А ещё было душно. Не хватало магии, словно воздуха высоко в горах. От всего этого Шарлотте постоянно хотелось расстегнуть… нет, даже разорвать пальцами ставший тесным ворот, содрать все волшебные амулеты и откинуть подальше. Хотелось сделать глубокий-глубокий вдох. Но она пересиливала себя. Она же воспитанная волшебница, а не сельская ведьма.

— Дажурни! — закричал Стаканишт на своём языке, и из домика выглянул халумари в совершенно иной одёжке, нежели виденные ранее. Она была цветом глубокой лазури. Тщательно выглажена. На плечах имелись тканевые наплечники, расшитые золотой нитью и с алыми шёлковыми линиями. И на тех золотые звёзды.

На одёжке много нашивок. На груди блестящая эмблема в виде щита с непонятной геральдикой. И сколько ни пыталась юная волшебница найти в памяти что-то подходящее, но не получалось.

— Чиво? — так на чужом наречии ответил вышедший. Видно, что не из простых. По меньшей мере эсквайр.

Шарлотта, крепко держа в руках стопку книг, переглянулась с напускающим на себя бравость Максимилианом. А тот всем своим видом пытался показать, что не взволнован и что он здесь почти свой. Но «дажурни» даже не поздоровался с ним, лишь смерил быстрым взглядом.

А за спиной рыжего баронета стоял его неприметный слуга, который таращил глаза, едва не роняя сумки хозяина и Шарлотты. На него нагрузили всё, что не подобало нести знатным людям.

— Шеф сказал, чтоб ты разместил этих в общаге! — раздражённо повысил голос Стаканишт, затем заскочил в зелёную самоходную повозку, что-то проговорил в сторону возницы, и повозка, урча, покатила прочь. Барон ведь велел набрать полные ящики святого пепла и вернуться до темноты.

Шарлотта так сильно старалась держаться ровно и гордо, что от натуги заболели спина и шея. А ещё она пыталась как бы ненароком, да так, чтоб не сильно вертеть головой, оглядываться дальше.

Под ногами была тёмно-серая дорожка, выглаженная словно скатерть утюгом. На стенах дома и крепости висели большие яркие знаки.

Ворота были железными, не тяжёлыми. И по верху ворот и стены была накидана железная проволока с железными же гвоздиками-колючками. Причём накидана так, словно то не тонкие железные нити, а крестьяне брали вилы и развешивали серое сено на заборе.