Дослушав без особого интереса проповедь демоницы, волшебница закрыла глаза и уже привычно посмотрела на мир глазами крысы. На удивление, искажённые колдовством создания ей не давались, но вот с обычными обращаться стало проще.

— А почему ты не убила того пришлого? Он был в твоей воле.

Ламинара зашелестела складками плаща, поворачивая голову на свою невольную помощницу и собеседницу.

— Я же говорила. Я не убиваю, если в том нет нужды.

— А зачем не взяла в плен?

— Это не тот пришлый.

— И что теперь будешь делать? — спросила Хлоя. Она осторожно, стараясь не упасть, так всё ещё наблюдала за собой же со стороны глазами грызуна, встала с травы и отряхнула платье.

— Ты думаешь, я сдалась? О нет. Это была лишь неприятная неожиданность на пути.

— Слишком много неожиданностей, — усмехнулась Хлоя и сорвала листок с дерева. Она уже не боялась древнее создание. Не дерзила, но и не боялась.

— Ровный путь редок, — проговорила демоница. — Идём. Будем готовиться к новой попытке. Или пойдём иным путём. Только отдохну немного, этот бой опустошил меня. Дабы победить Кралоку, пришлось потратить много сил. И пришлые много отняли, их оружие делало в моём тумане слишком большие прорехи. Больно было. Тяжело.

— А сестра больше не помешает?

Ламинара покачала головой.

— Нет. Она после этой ночи лет на двудесять спрячется в своё болото, — проговорила демоница и медленно, даже по-старчески, побрела к тайному входу в подземелье. За ней, словно свита, помчались большие крысы. Меж тем у неба начал сереть восходный край. Это пробуждалась ото сна пресветлая Шана.

— Кто же это был? Что ему надо? — проговорил Пётр Алексеевич. Он поднял глаза за уходящую в закат Лампаду, а на противоположном крае неба светлело. Глаза после бессонной ночи резало не по-детски. — Чёрт! — выругался генерал, потому что не получалось ровным счётом ничего.

Он через силу улыбнулся и двинулся к домику. Там зашёл в зал для небольших пиров и балов. Зал был на время переоборудован в казарму, и там стояли обычные двухэтажные кровати с панцирными сетками и казёнными одеялами да подушками.

На некоторых кроватях лежали те из раненых, что способны быстро встать на ноги. Один из них медленно раскачивался, сидя на кровати и баюкая ужаленную стрелами фей руку. Рука сильно опухла, будто её покусал сразу рой шершней.

Там был и старлей, которого похищало то создание в золотом плаще.

— Ты как? — тихо спросил Пётр Алексеевич, сев на табуретку рядом. Пол на первом этаже, как принято в этих местах, был вымощен камнем, и табурет встал криво, попав ножкой между плоскими булыжниками. Они хоть и хорошо подобраны, но не сравнятся с ровным полом из бетона или линолеума.

— Нормально, товарищ генерал. Я уже в порядке. И не такое было. Один раз прыгал с парашютом — и ногу сломал, хотя до этого уже сто прыжков было. А то, что сейчас, просто мелочи.

Старший лейтенант подобрался немного и собрался встать. Но начальник его остановил:

— Лежи. Ты лучше расскажи подробнее, что ты видел?

— Не знаю, — пожал плечами старлей и пробежался глазами по панцирной сетке верхнего яруса, нависающего над его головой. — Темно было. Я лица не разглядел. Только что-то типа диадемы из блестящих камней.

Старлей задумался и снова заговорил:

— Я в Керенборге видел местных придурков, типа как у нас эмо и готы. Так у них на лицах маски из чёрного бархата. Когда вечером, лицо вообще не видно. У этого так же. Но это баба, у неё, кажется, волосы белые. Или это туман. Не знаю. Но голос женский.

— Что она сказала? — нахмурился Пётр Алексеевич, пристально вглядываясь в лицо подчинённого.

— Ничего, просто выдохнула. Но у баб выдох тоже не мужской, это чувствуется.

— Ладно. Отдыхай до вечера.

Пётр Алексеевич хлопнул кулаком по коленке офицера, встал и вышел. Нечисть нечистью, а дел по горло. С утра опять портал тестировать. И эта, маркиза младшая, опять вечером нагрянет с проверкой. Не сожрали бы. Но они местные, им лучше знать, что к чему.

Генерал быстро миновал короткий коридор и оказался в кабинете. Там сел за стол и открыл ноутбук.

Перед глазами замелькали доклады. Все группы геологов вернулись без происшествий. В дальних представительствах всё нормально.

— Хоть там хорошо. Это я такой невезучий, — улыбнулся генерал и щёлкнул мышкой. Тут же ткнулся в почту.

— Какого хрена⁈ — начал он, пробежавшись глазами по первым строчкам, и стал вслух читать письмо. — Прошу вас разрешить запуск по линии от базы до северных ворот Керенборга маршрутного микроавтобуса. Да они что, совсем обалдели⁈ — вскипел генерал. — Маршрутку им подавай. Совсем обленились! Пусть на коровах ездят!

Он брякнул мышкой по столу, выпуская пар после ночного происшествия.

— Обленились! У нас-то и асфальта только до Керенборга и выделено. Чтоб для понтов перед местными… Ладно! Будет вам маршрутка!

Генерал заклацал клавиатурой: «Разрешаю. Зампотех, взять на контроль».

На следующем письме снова чуть не взорвался от возмущения:

«Прошу предоставить мне выходной… Буду проводить по адресу: город Керенборг, улица Склянок».

— Да чтоб вас! — не сдержался начальник. — Что им там, мёдом намазано, что ли? — пробурчал Пётр Алексеевич. Наверняка к местной бабе намылился. Им лишь бы пипирку куда-нибудь пристроить, — проорал вслух Пётр Алексеевич, — покрадут всех профессоров, а я без помощников останусь.

Он опять клацнул.

«Замполит! Разобраться!»

На следующем письме Пётр Алексеевич замер как вкопанный. Потому как на экране отобразилась фотография Шарлотты в футболке, стоящей в дверях домика. А под фото — удивлённый смайлик.

«Пап, это шутка такая⁈ Это нейросеть⁈» — писала дочка Настя.

Генерал встал, выдохнул, провёл руками по волосам.

— Кто, твою дивизию, слил фото⁈ Какая падла⁈ Найду, руки поотрубаю! Брошу на прокорм нечисти!

Он сел, снова встал, прошёлся по кабинету и опять сел.

Голова в который раз не могла подобрать подходящего ответа. И с тех пор как попал в этот чёртов домик, такое случалось всё чаще и чаще.

В тишине стало слышно, как гудел вентилятором ноутбук.

Потянувшись пальцами к клавиатуре, он замер, отрывисто покачал головой и стал набирать.

«Всё очень и очень сложно. Я потом расскажу».

Затем с силой захлопнул крышку ноутбука, благо корпус титановый.

— Чёрт меня побери! Да когда же это кончится⁈

Землянин закрыл глаза и откинулся на спинку высокого кожаного кресла. Может, в самом деле к нему прикрепить баронскую корону, вырезанную из фанеры лобзиком? А потом троллить приезжающих с Земли, мол, как вы со мной разговариваете? Вам полагается лобзать руки, делать поклоны и обращаться не иначе как «ваша милость».

— Ваша милость! — послышался с порога голос Стаканыча.

Генерал аж вздрогнул.

— Я сейчас вслух размышлял?

— Да, командир, — улыбнулся Сизов, опять щеголяющий десантной тельняшкой. — Там приехал КамАЗ с барахлом для макета танка. Латуни и на поделку короны хватит.

— Тьфу на тебя, Стаканыч, — беззлобно протянул Пётр Алексеевич.

И они оба вышли на свежий воздух. Оказалось, небо уже совсем светлое, и нижний край облаков уже окрасился в цвета встающей Шаны. Сол же будет чуточку позже, но с каждым днём своего двадцатисуточного цикла будет догонять свою супругу, а потом совсем обойдёт и станет подниматься первым. Тогда рассвет будет фиолетовым, тусклым. И крохотное рыжее солнышко на горизонте. Но когда проснётся и Шана, начнётся второй рассвет, ибо яркая супруга легко затмит своего маленького мужа.

А ещё было по-осеннему прохладно. За ночь воздух успел остыть, и это заставило генерала поёжиться.

— Да не так! Аккуратнее! — доносился со стороны грузовика, стоящего рядом с похожей на большую теплицу ремонтной площадкой. И солдаты с грохотом скидывали на землю листы жести, которые рвали своими острыми углами дёрн и подкидывали вверх клочья травы.