Отправив ящеролюдей в хранилище мёртвых и накинув на себя невидимость, он тихонько направился к поселению. Идти было недалеко, но делать это приходилось очень аккуратно. На сторожевой башне, сразу за воротами, стоял ящеролюд. Он смотрел в сторону леса, и пусть Гриша не знал, насколько внимательно он это делает, но проверять ему это крайне не хотелось.

Подойдя ближе, Григорий услышал непонятный, шипящий говор за воротами.

– Что и не удивительно,  – мысленно отметил он, – наверное, ещё часа два будут блюсти караул и лишь потом, завалятся спать.

Столько ждать у Гриши, не было ни времени, ни желания. Поэтому он направился вдоль частокола, ближе к берегу. Как ни странно, но Марташ и Ашияш заявили, что берег меньше всего охраняют. А значит, лучшее место для проникновения сложно было найти.

Добравшись, Григорий огляделся. По левую руку от него был частокол, где‑то справа был посёлок Нархара, а впереди простиралась тёмная и тихая гладь озера, по центру которого пробегала дорожка от белой как снег луны.

– Красиво!  – подумал Гриша, на минутку остановившись, чтобы полюбоваться, а заодно, обновить чары невидимости. Всё же будет нехорошо, если они спадут в самый неподходящий момент. Помимо них, он также накинул на себя заклинание «Подавление присутствия» и «Устранение запаха», относившиеся всё к той же школе магии скрытности. Добавив в качестве вишенки, чары «Совиный взор», чтобы лучше видеть в полутьме.

Закончив с чароством, он, малость напрягшись, прыгнул за частокол. И не касаясь, перемахнул через него. На этой стороне никого не было. Быстро оглядевшись и заметив более‑менее приличный дом, Григорий направился к нему.

– Видимо, дом охотника,  – подумал он, перепрыгнув через чахлую ограду. Во дворе было тихо, в то же время из дома, доносились недовольные, шипящие крики, похожие на ругань.

С досады Григорий покачал головой, подумав:

– Вот ведь Система сучка жжёт. Местные в этом данже, почти как живые…

При этом стоит заметить, что «почти» Гриша добавил исключительно, чтобы успокоить свою совесть. Ведь уже к утру в этой деревушке не останется ни единой живой души. Будут убиты не то что женщины, но даже дети. В душе Григорию было неприятно от этого, поэтому он глушил все связанные с этим мысли. Прекрасно понимая, что пусть и не он лично убьёт всех этих детишек людоящеров, но именно он будет виноват в этом.

С другой стороны, он прекрасно понимал ещё и другую, куда более важную вещь. Выбравшись из подземелья, людоящеры из этого подземелья не будут жалеть людей. Даже женщин и детей они просто вырежут как скот, и скорей всего, после этого сожрут.

Глубоко вдохнув и медленно выдыхая, Гриша направился к дому. По звукам он уже понимал, где находятся жильцы. По крайней мере, самец и самка ящеролюдей, которые о чём‑то бурно спорили.

Ещё один вдох, а в следующий миг Гриша оказался внутри помещения.

Убогая, ветхая хибара. По‑другому её сложно было назвать. В очаге, расположенном здесь же, горел небольшой костерок, видимо, служивший в первую очередь в роли светильника, потому что других источников света попросту не было.

Мебель в хижине также была паршивой. Простая, грубая и примитивная, глядя на неё, можно было лишь подивиться, как она ещё не развалилась под тушами ящеролюдей. Её комплект также был беден. Стол, два табурета, сундук да пара лавок. Вот и всё наполнение.

В центре хибары красовались два ящерочеловека. С первого взгляда было сложно понять, кто из них мужчина, а кто женщина. Всё же света было маловато в помещении. Но, в то же время, это не особо волновало Григория.

Лишний раз порадовавшись, что не забыл накинуть на себя совиный взор, Григорий подумал:

– Ну, по крайней мере, детишек нет.

А в следующий миг, в ящеров полетело два заклинания паралича. Одно Григорий скастовал прямо на улице, а второе хранилось в предзаготовленых чарах.

Бедолаги зависли прямо с открытыми ртами. В их всё ещё живых глазах читалось удивление и непонимание. «Как так?», «Что случилось?», отчётливо было видно в них. А через несколько секунд удивлением одного из ящеролюдей сменилось болью вырываемой из тела души.

Как только чары отработали, тело ящеролюда повалилось на землю. В то время, как в глазах его партнёрши, так и читался ужас. Любой бы подумал, что это ужас порождённый страхом неотвратимой смерти. Но Гриша, читая мысли женщины ящера, понимал, что это ужас потери и недосказанных слов.

– Не бойся, – произнёс он на всеобщем, – вы ещё встретитесь с ним.

Вслед за этим он активировал чары отнятия души на ней и ужаснулся от того потока боли, который пошёл ему в голову. Конечно же, он не ощущал его физически, но неким образом он чувствовал, всё, что ощущала ящеролюдка. До самой последней секунды её жизни. Всё же она быстро умерла.

– Бля…! Надо почаще применять обезболивающие чары,  – подумал Гриша, отправляя тела ящеролюдей в хранилище мёртвых.

Самка ящерочеловека, её, кстати, звали Шайша, всё ещё лежала на деревянном полу, Григорий только окончил обряд, и её душа лишь миг назад вернулась в тело.

– Повелитель, она жива⁈ – немного с опаской произнёс Рысшар, муж Шайши.

Его Григорий поднял первым, и первое, что тот спросил, воскресит ли Гриша его жену. Естественно, Рысшар получил положительный ответ, чему был крайне рад. Он бы наверняка ещё с час благодарил Григория, если бы тот не приказал ему помолчать, дабы всё это мешало и отвлекало.

– Да, – только Гриша успел сказать это, как Рысшар тут же изменившись в лице, прокричал:

– И что ты развалилась, ленивая ящерица! Так и будешь лежать, пока я стою⁈

Подобного Григорий не ожидал, поэтому с недоумением уставился на ящеролюда.

– Сколько надо, столько и буду лежать! – прорычала Шайша в ответ. – Не твоего ума это дело! И вообще, почему ты перешёл на всеобщий⁈ – сказав последнюю фразу, девушка открыла глаза. Увидев Григория, она тут же вскочила, с недоумением уставившись на него.

– Что вылупилась⁈ Это наш новый бог, он властвует над жизнью и смертью!

– Вы бы потише кричали об этом! – строго произнёс Григорий. Пусть на улице и была ночь, но подобные крики, вполне могли привлечь ненужное внимание.

– Прошу прощения, мой повелитель, – склонившись в три погибели, прошелестел в разы тише ящеролюд. – Это всё она, ящерица безмозглая.

– Да уж… повезло же мне, войти именно в их дом,  – подумал Григорий, с досадой покачав головой, в душе поражаясь отношениям Рысшара и Шайши. Подобное ему было совершенно непонятно и даже чуждо, но, в то же время, лезть с нравоучениями он не собирался. Тем более, ему было чем заняться, ведь впереди предстояла «весёлая ночка», а значит, пора было идти в следующий дом.

Последующая зачистка Майшаша не особо отличалась от зачистки Нархара. Григорий, стараясь двигаться и действовать максимально тихо и бесшумно, шёл из дома в дом, убивая и превращая всех людоящеров охотников и воинов, которых он только встречал. При этом Рысшар и Шайша выступали в роли информаторов, которые сообщали Грише, где кто живёт, дабы он не тратил своё время на обычных крестьян. Собственно, так и пролетела практически вся ночь.

Утром, когда в поселении, кроме крестьян в живых остался лишь лорд и его домочадцы. Григорий распорядился, чтобы подчинённые ему воины ящеролюдей зачистили все хибарки, где жили обычные крестьяне и рабочие, в то же время ящеролюдям‑охотникам был отдан приказ собрать трофеи.

Сам же Гриша отправился «поздороваться» с герр лордом. На дворе было раннее утро, солнце только успело войти в свои права, оттеснив ночь куда‑то на вечер. Но из‑за поднявшегося на хуторе шума, поместье было на ушах.

Рядом с Гришей появилась его любимая четвёрка нагов и Ташар.