— По частям, конечно, — буркнул он. И осёкся.

Помолчал. Расстегнул верхнюю пуговицу — жарко ему стало.

— Так то источник, — сказал он наконец, уже без прежней уверенности. — А то своя контора.

— Ага, — кивнул я. — В том и дело.

— Ты меня работать учить будешь? — вскинулся он.

— Тебя учить — только портить. Ты в своём деле разбираешься, я нет. — Я подошёл к плитке, налил себе чаю. Грузинский, дрянь редкостная, но другого в магазине не было. — Я про другое. Ты со своей конторой по одним правилам играешь, а она с тобой — уже по другим. Ты просто пока не заметил.

— Это ты к чему?

— К тому, что у вас как было? Есть система, ты в ней, всё понятно. Подвинули — обидно, но не смертельно, подождёшь, вернёшься. А дальше будет так, что ждать станет негде. Никакой системы, никаких правил. Только то, что сам в кулаке удержал.

Пётр Васильевич хмыкнул:

— То есть все друг друга жрать начнут?

— Не жрать. Просто каждый за себя. — Я отпил и скривился. — Люди-то те же самые останутся. Просто раньше человек не брал чужое, потому что боялся и потому что нельзя. А когда бояться станет нечего и «нельзя» отменят — возьмёт. И сам себе объяснит, что он в своём праве.

Аркадий смотрел на меня уже спокойнее.

— Ладно. И что я должен был сделать?

— Дать им Украину. Без всесоюзного масштаба, без агентуры. Пусть проверят. Подтвердилось бы — они бы сами к тебе пришли за продолжением. И вот тогда бы ты условия ставил.

Он помолчал. Потом хмыкнул, невесело.

— Я так с французами пятнадцать лет работал.

— Ну вот.

— Дожил, — он покачал головой. — Со своими надо как с французами.

— Не со своими. Просто своих скоро не останется. — Я пожал плечами. — Ты, кстати, не сильно расстраивайся. Комиссия ваша всё равно ничего толком не докопает, а через пару лет им будет вообще не до того.

— Так что теперь — сидеть и ждать у моря погоды? — с досадой проворчал Аркадий.

— Эх, Аркаша, Аркаша... — тяжело вздохнул Пётр Васильевич, покачав головой. — А я-то всё думал, почему Игорёк тебе вот так сразу всю информацию выложил? И только сейчас до меня дошло: тебе просто необходимо было вот так по носу щёлкнуть. Чтобы ты наконец понял, что времена изменились. Да и мне, старому, тоже полезно это понять...

Я посмотрел на полковника и неопределённо пожал плечами:

— Ну, так далеко я в своих планах не заходил, Пётр Васильевич. Но вот то, что вы ещё до старта, на берегу, не договорились — кто вы, куда идёте и зачем — вот это да, видать сразу.

Пётр Васильевич долго и молча смотрел на меня, будто пытаясь прожечь взглядом насквозь, а затем резко повернулся к другу:

— Скажи мне, Аркаша... А квартира-то эта — чистая? Нас тут не слушают?

— Обижаешь, Василич! — даже оскорбился Аркадий. — Я её вообще для себя держал... Ну, ты сам понимаешь.

— Ну да, ну да, — иронично ухмыльнулся полковник. — Гимнасток тискать.

Аркадий лишь смущённо развёл руками и неопределённо крякнул. Пётр Васильевич снова перевёл взгляд на меня, и лицо его стало предельно серьёзным.

— Скажи мне, Игорь... Ты действительно хочешь валить отсюда? Или всё-таки?..

— Честно? — я откинулся назад, упёршись спиной в холодную стену. — Я уже и сам не знаю. Сначала — да, железобетонно хотел. Но кое-что изменилось.

— Что именно?

— Пётр Васильевич, ну это как-то... — попытался уклониться я.

— Нет, Игорёк, уже нет! — перебил меня полковник. — Ты сам только что сказал: надо на берегу решать. И я же вижу, что тебя что-то изнутри гложет. Что-то появилось такое, что держит тебя здесь, в этой стране, от которой ты так рвался удрать. Так вот я у тебя прямо и спрашиваю: ты сам-то, сынок, чего от этой жизни хочешь?

— Ну, для этого надо сначала полностью все точки над «i» расставить и раскрыть карты, — ответил я. — А вы сами до сих пор в непонятках: кто из вас командир, кто прикрытие, а кто разведка. Я-то вам свой секрет вообще со психу выложил, и до сих пор не уверен, что надо было. Хотя, с другой стороны... Скоро из всех телевизоров на людей столько всякого дерьма поплывёт, что моя история о будущем вам сухой математикой покажется.

Аркадий растерянно переводил взгляд с меня на Петра Васильевича и обратно, молча переваривая услышанное.

— Ну да, патовая комбинация, — вздохнул полковник, не сводя с меня внимательного взгляда. — Без тебя мы действительно много упустим и набьём кучу лишних шишек. С тобой работать было бы в разы легче. Но вот... Ладно, твои варианты? Чего ты хочешь?

— Двадцать пять процентов прибыли — и только за интеллектуальный вклад, — прямо заявил я. — То есть за идеи, информацию и аналитику. Но если я нахожу тему, которую берусь полностью прокрутить сам, а от вас требуются только ресурсы и подстраховка нашего общего дела — тогда моя доля пятьдесят.

Пётр Васильевич хитро ухмыльнулся, прищурился и покачал головой:

— Нет, сынок... Так дело не пойдёт.

Я лишь хмыкнул про себя: «А у полкана голова-то соображает... Мгновенно просчитал, кто в этой схеме окажется главным».

Я спокойно продолжал смотреть на полковника.

— И как же у вас принято делить?

Я помолчал, дерзко держа паузу. Что-что, а переговоры я вести умел — жизнь в жестком бизнесе научила.

— Да б***ь! — не выдержал Аркадий, эмоционально переводя ошарашенный взгляд с меня на Петра Васильевича и обратно. — Вы вообще на каком языке говорите?!

— Тем более Аркадий ещё даже не знает, о чём речь, — я неопределенно пожал плечами. — . Так что вы сначала вдвоём между собой решите: кто вы, куда идёте и как делите.

— Петя, ты, твою мать, скажешь мне наконец, о чём речь?! — Аркадий окончательно закипел.

— Скажу, Аркаша, скажу... — тяжело вздохнул Пётр Васильевич.

И тут полковник стал выдавать такое, от чего я окончательно понял: я выбрал правильную сторону.

— А дела у нас такие, Аркаша, — веско, с паузами произнёс Пётр Васильевич. — У парня есть секрет. И стоит этот секрет очень дорого... Гораздо дороже, чем то, что он тебе успел рассказать.

— Ну?.. — у Аркадия аж глаза заблестели от вспыхнувшего жадного азарта.

— Баранки гну! Что такое «интеллектуальная собственность», ты понимаешь?

Аркадий молча кивнул — всё-таки высшее юридическое образование за плечами имелось, терминологию он знал.

— Так вот: пока я несу за него ответственность и пока я его привёл — он моя интеллектуальная собственность! — твёрдо отрезал Пётр Васильевич.

Аркадий от такой наглости аж хрюкнул:

— Петя, да мы же с тобой друзья с...

— Аркаша, закрыли тему! — перебил полковник, подняв ладонь. — Говорим по существу. С твоей стороны сейчас — что?

— Ну... — Аркадий замялся, но быстро собрался. — Выход на деньги, на зарубежные технологии. Ну и наличка есть, немного...

— А у меня — выход на нужных людей здесь. И на тех людей, которые умеют правильно держать в руках оружие. И деньги тоже есть, — холодно и чеканно произнёс Пётр Васильевич.

Я с нескрываемым интересом наблюдал за рождением будущих акул и олигархов российского бизнеса. И если раньше я делал основную ставку на Аркадия, то теперь чётко осознал: передо мной сидел человек совершенно иного масштаба. В своей прошлой жизни я с такими просто не мог пересечься. Я видел перед собой настоящего «серого кардинала» — из той самой породы, что и рулила всей страной в лихие девяностые.

Снова зависла пауза.

Пётр Васильевич внимательно посмотрел на меня:

— Ну так, сынок?..

— Я так понимаю, завод на Урале — это будет тренировка «на кошках»?

Вспомнив гайдаевскую комедию, Пётр Васильевич усмехнулся:

— Да, Игорь. Я долго запрягаю, но быстро еду. Так как?

Я встал и подошёл к нему вплотную, глядя прямо в глаза. Я искал и не находил там фальши — видел только безудержное желание человека жить полной жизнью, быть хозяином ситуации и крупным игроком.

Ну что же- подумал я -за долю малую я буду иметь в десять раз больше чем на одном заводе.