Людям, у которых верующие родители, легче идти по правильному пути в жизни, потому что они дают правильное направление своим детям. Дети в нашей семье никогда не были ни октябрятами, ни пионерами, ни комсомольцами. Мы с раннего детства молились, читали жития святых. Дома имелись молитвослов для взрослых и детский – переписанный тетей от руки.

Главным молитвенником в нашей семье был папа, Дмитрий Павлович. Мама, Степанида Ивановна, имея много домашних забот и попечений, молилась кратко, а папа по вечерам подолгу молился перед иконами, и мы знали, что в это время его нельзя беспокоить. Он знал наизусть и утренние, и вечерние молитвы. Четверо моих братьев несколько лет трудились в монастыре, один стал архимандритом в Оптиной пустыни, а я – священник на приходе. Две наши тети – схимницы в женском монастыре.

У мамы нашей всегда была в доме чистота. Так много детей – и такая чистота… У всех ребятишек в семье имелись общие обязанности: прополоть огород, выкопать картошку. Кроме этого, каждый из нас имел и свои личные обязанности. Я как младший из братьев с вечера носил дрова к печке, чтобы мама могла с утра ее затопить: в печке готовили еду.

Мама у нас кроткая, тихая, а папа – строгий. Ему не нужно было даже ругаться, только глянет – и все дети слушались. Он строго с нас спрашивал. Мой старший брат вспоминал такую историю: как-то папа решил проверить наше детское послушание, собрал нас и говорит:

– Видите яблоко на яблоне? Вы другие яблоки ешьте, а это не срывайте!

И уехал в командировку. И мы ходим вокруг да около, очень нам любопытно: что это за яблоко такое чудесное, что его срывать нельзя?

Потом один из братьев говорит:

– Отец нам не разрешил яблоко срывать. А мы его срывать и не станем! Просто попробуем!

Мы по очереди, аккуратно поддерживая яблоко, покусали его, попробовали – оно оказалось точно таким же, как остальные.

Папа вернулся:

– Ну что, справились с послушанием?

Посмотрел:

– Да… Какие у меня дети мудрые – догадались! Даже и не накажешь!

Родители. Гавриловы Дмитрий Павлович и Степанида Ивановна

Как-то я с отцом поехал валить лес на стройматериалы. Я тогда только что пришел из армии – энергичный, боевой, а отцу уже было за шестьдесят. Так вот поехали мы, значит, с ним в лес. Отец работает себе и работает целый день, я уже из сил выбился, а он все работает – и никаких признаков усталости. И мне неудобно признаться ему, что устал, я же его больше чем на сорок лет моложе.

И вот оказалось, что я, такой молодой и сильный, уступаю отцу в выносливости, и мне сразу стало понятно, почему. Наш папа очень привычен к труду, это во‑первых. Всю жизнь он трудится. А во‑вторых, имея так много детей, он навык к самопожертвованию. Он очень сильно всегда любил нас, своих детей, и эта любовь выработала в нем такой сильный дух, такую самоотдачу и самоотверженность.

Еще вспоминается, как в детстве я поехал с отцом на работу, он работал водителем и возил доярок на летнюю дойку километров за восемь. И пока доярки работали, мы с ним рыбачили. Помню: идем с ним в камышах, мне лет восемь, а камыши для меня, малыша, высокие, как дебри. И мне вдруг стало так жутко! Все представлялось, что сейчас выползет какая-нибудь змеюка или выбежит дикий зверь. Я у отца со смущением спрашиваю:

– Папа, а тебе не страшно?

И он ответил:

– Когда с молитвой идешь, ничего не страшно!

Я это запомнил на всю жизнь.

Следующий мой духовный наставник – это моя крестная, тетя Евдокия. Она была девица, замуж не выходила, хотя женихи приезжали свататься. Но она выбрала для себя жизнь девственную, была молитвенница. Жила трудами своего хозяйства, сажала много картошки, держала овец. Ходила в храм за девять километров от села, любила ездить по святым местам. Мы, ребятишки, любили в детстве пасти с ней овец, потому что она рассказывала нам жития святых. Конечно, она молилась за меня, своего крестника, ее молитвы мне очень помогали.

Мои родители, крестная – люди старой закалки. Что это значит? Сейчас попытаюсь объяснить на примере. У моей матушки тетя – уже пожилая женщина. И вот ей сделали операцию. Уже на следующий день после операции она стала проситься домой:

– Чего я здесь буду лежать, мешаться?! У меня дома скотина, работа…

Врачи с нами делятся: примерно в том же возрасте, что и тетя, лежит женщина в соседней палате. И вот она постоянно всем недовольна: то мало внимания ей врачи уделяют, то комфорта в больнице недостаточно, тут дует, там жарко, то соседей слишком много, то, наоборот, поговорить не с кем…

А тетушке все хорошо, за все Бога благодарит. Врачи признаются: давно такого пациента у них не было. Объясняют тете:

– Нужно вам после операции восстановительный период пройти.

А она им отвечает:

– Не, не, я домой поеду! У вас и без меня работы полно!

Вот это и есть человек старой закалки…

Наверное, молитвами моих родителей и крестной я оказался после девятого класса в Оптиной пустыни. Подвизался там трудником до самой армии, и после армии туда же вернулся. Оптина оказала на меня огромное влияние. В переходный возраст, который очень воздействует на становление и укрепление души, я находился в монастыре, и тем самым уберег себя от множества соблазнов.

В 1996–1997 годах трудился на пасеке, летом мы вывозили улья в поля и сами там жили. К нам приезжал старец Илий и после ужина, часов в одиннадцать, любил уходить в поля или в леса один и молиться там в уединении. Приходил утром. Как-то мы спросили, не страшно ли ему одному ночью в лесу, и он ответил, как когда-то мой отец:

– С молитвой ничего не страшно!

У каждого человека есть защита. Если он сам молится – его защищает Господь. Могут молиться за него родные, близкие, его небесный покровитель, духовник.

В Оптиной я понял, что такое монастырь и что такое духовная жизнь. Узнал, что такое страхование, пережил его. Почему именно в монастыре такое случается? Наверное, из-за образа жизни, из-за молитвы. Если человек не молится – не будет и страхований.

В Оптиной я осознал значение молитвы. В детстве просто знал, что нужно молиться, это было знание такое поверхностное. А в монастыре понял это на собственном духовном опыте.

Одним из открытий этого опыта стало понимание того, как важна непрерывная молитва. Я ведь рос в верующей семье, регулярно исповедовался, причащался, знал многие молитвы наизусть, а вот когда пошел в армию, там мне особенно помолиться не удавалось. И произошел такой случай. У нас рядом с частью стояли теплицы, где мы кое-что выращивали для собственной армейской кухни. Как-то мы с разрешения начальника позвали священника отслужить водосвятный молебен в этих теплицах, поскольку овощи что-то плохо плодоносили.

И вот священник служит молебен и просит меня прочитать с «Трисвятого» по «Отче наш». Я начинаю бегло произносить знакомые мне всю сознательную жизнь слова – вдруг запинаюсь и, к своему ужасу, понимаю, что стал забывать молитвы. Вот что значит – не трудиться в молитве. Она должна быть ежедневной и непрерывной.

Семья отца Димитрия Гаврилова

Промысл Божий в жизни действует через родителей, тем паче через верующих родителей, через духовника и даже просто через жизненные обстоятельства. Если человек будет стараться внимательно прислушиваться к Промыслу Божию в своей жизни, то он обязательно получит подсказку.