— Но корпоративная кража — наименьшее из его преступлений. На экране застыл кадр записи с камер наблюдения яхт-клуба Монако, датированный тремя годами ранее. На нём было видно, как Трент передаёт объёмный кейс механику. Следующий слайд — подписанное, заверенное признание Виктора Дюбуа.

— Трент не просто украл у моей компании, — голос Доминика упал до смертоносного рыка. — Он заложил взрывчатку С-4 на «Одиссею». Он убил моего отца, Давида Блэкторна, и пытался убить меня. Начался хаос.

Трент рванул к краю сцены, пытаясь добежать до служебного выхода. Но Дрейк Маршалл и трое переодетых охранников уже были там. Они повалили Трента на землю, заломив руки за спину, как раз в тот момент, когда двери бального зала распахнулись.

Детектив Миллер из полиции Сиэтла вошёл в зал в сопровождении четырёх офицеров в форме.

Трент Блэкторн, вы арестованы за убийство Давида Блэкторна, покушение на убийство и корпоративное мошенничество, — объявил Миллер. Лязг наручников прорезал крики толпы.

Я медленно пошла к матери и сестре. Они замерли в ужасе, глядя, как их золотой билет, их тайного спасителя, выволакивают из зала в цепях. — Варвара! — выдавила Маргарет, её лицо побледнело, губы задрожали. Варвара, прошу. Слияние без Трента… Слияние с Блэкторном наша единственная надежда. Ты должна поговорить со своим мужем. Ты — Винтер.

— Я — Блэкторн, — поправила я её ледяным голосом. — И никакого слияния не будет. Пока вы были заняты попытками продать меня чудовищу, я скупала ваши долги. Я теперь владею судоходными линиями Винтеров, мама. Я владею поместьем на острове Мерсер. Я владею машинами, трастовыми фондами и одеждой, которая на вас надета.

Блейк уставилась на меня. Её сознание трескалось под напором реальности полного и безоговорочного краха. Роскошная жизнь, которой она, как ей казалось, была достойна по умолчанию, мужчина, которого она любила, богатство, которому поклонялась, — всё, всё исчезло в одно мгновение. Нет, — прошептала Блейк, её глаза расширились, в них загорелся безумный огонь. — Нет, нет, нет. Это моё. Ты украла мою жизнь. Ты — запасная. Ты — ничто.

Она издала леденящий кровь вопль и бросилась на меня. Её наманикюренные когти целились в моё лицо. Она не преодолела и половины пути. Два охранника Доминика схватили её за руки. Она билась в дикой агонии, выкрикивая непристойности, её идеальные волосы упали спутанным колтуном на лицо, дизайнерское платье трещало по швам. — Отпустите меня! Я — наследница! Я — Блейк Винтер! Она — ведьма! Она сгорела в огне! Я видела, как она горит!

Блейк кричала. Абсолютное безумие завладело её глазами.

Она галлюцинировала, её разум не мог вынести всей тяжести поражения, и она выбалтывала преступления прошлой жизни, которые никто вокруг не мог понять.

Люди в ужасе отшатнулись.

Доминик подошёл ко мне, обвил защитным жестом мои плечи, и мы смотрели, как моя сестра полностью рассыпается.

— Вызовите скорую, — спокойно сказал Доминик управляющему отеля. — Похоже, у моей свояченицы тяжёлый психотический срыв. Поэтическая справедливость — прекрасная вещь.

Шесть месяцев спустя.

Маргарет Винтер жила в двухкомнатной квартире в унылом пригороде Сиэтла и работала администратором в стоматологической клинике, лишь бы расплатиться с остатками юридических долгов.

Тренту отказали в залоге. Он ожидал федерального суда, лицом к лицу с пожизненными сроками, которые должны были следовать один за другим, в тюрьме строгого режима.

А Блейк.

Блейк поместили в Психиатрический институт «Grey Pines» — то самое заведение строгого режима с тяжёлой медикаментозной терапией, куда Трент пытался упрятать Доминика. Я навестила её ровно один раз. Она сидела в обитом поролоном кресле, безучастно глядя в стену, раскачиваясь вперёд-назад и нашёптывая про огонь и потерянные бриллианты. Я оставила единственную безупречно белую розу на её кровати и больше никогда не оглядывалась.

Я стояла на балконе Глоумер-Лоджа, океанский бриз хлестал волосы по лицу. Тяжёлые тёмные шторы в доме исчезли — их сменили стеклянные стены от пола до потолка, впускающие яркий, прекрасный солнечный свет. Сильные руки обвили мою талию сзади, притягивая к широкой, тёплой груди. Доминик мягко поцеловал меня в шею. Его шрамы никуда не делись, но призраки, терзавшие его, исчезли. Он был целым. Мы оба были целыми.

— О чём ты думаешь, миссис Блэкторн? — прошептал он.

Я откинулась на него, глядя на бесконечный горизонт. Фантомный запах дыма наконец-то навсегда исчез из моей памяти.

— Просто думаю о том, как сильно я люблю свет, — улыбнулась я.