— Прислали запасную, — голос Доминика был низким, хриплым, почти гравийным — казалось, от него вибрировали половицы.

Он шагнул вперёд, и его пронзительные льдисто-голубые глаза впились в мои. От него исходила опасная, взрывная энергия.

— Где Блейк? Блейк решила, что лучше не рисковать быть зарезанной во сне сумасшедшим, — ответила я. Голос мой был ровным и слегка отдавался эхом в огромной комнате. Судья ахнул. Дрейк Маршалл напрягся и сделал полшага вперёд. Доминик замер. Странная, опасная усмешка дёрнула уголок его рта на нетронутой стороне лица.

А ты? Ты не боишься сумасшедшего?

Я встречала настоящих монстров, Доминик, сказала я, удерживая его взгляд, не моргнув. — Ты просто похож на человека, которому больно. Я отошла от судьи, подняла тяжёлый подол платья и подошла прямо к нему. Вблизи я разглядела мелкую дрожь в его руках. Он истекал кровью. Осколок хрустального графина рассёк ему ладонь. Он разбил стекло голой рукой.

Не спрашивая разрешения, я протянула руку и осторожно взяла его кровоточащую ладонь. я почувствовала, как он вздрогнул. Огромный, сильный мужчина отшатнулся от простого прикосновения. Дрейк Маршалл, — сказала я, не отрывая взгляда от Доминика.

Принесите аптечку.

Следующие три недели я разбирала миф о безумии Доминика Блэкторна по кусочкам.

Он не был сумасшедшим. Он страдал от тяжёлого нелеченого комплексного ПТСР, сенсорной перегрузки и ослепляющей вины выжившего. Взрыв яхты не просто изуродовал его физически — он разрушил его нервную систему. Яркий свет ощущался как физические удары. Внезапные громкие звуки вызывали жестокие флешбэки взрыва.

Врачи, которых нанял его кузен Трент, — особенно некий доктор Магнус Викстрем, пичкали его тяжёлыми антипсихотиками, превращая в неуравновешенного, взрывного призрака в собственном доме. Я уволила доктора Викстрема на четвёртый день. Когда Трент позвонил в особняк, взбешённый, угрожая вмешаться через свою доверенность, я бросила трубку и велела Дрейку Маршаллу заблокировать его номер в системе поместья.

Сначала я велела раздвинуть тяжёлые шторы всего на несколько сантиметров, впуская естественный свет постепенно. Я заменила его жуткую таблеточную диету строгим, тихим режимом. Каждый приём пищи мы проводили вместе в молчании.

Когда у него случались ночные кошмары — он вскакивал с криками, бился в агонии, — я не убегала, как сиделки. Я садилась на край его кровати, сжимала его израненную руку и говорила низким, ритмичным голосом, пока его дыхание не сливалось с моим.

Медленно, очень медленно чудовище Глоумера начинало понимать: я не добыча. Я не угроза.

Я была его якорем.

И по мере того как его разум прояснялся, блистательный, беспощадный миллиардер, построивший империю Блэкторна, начинал просыпаться.

Настоящая проверка пришлась на вторник, после обеда.

Я сидела в оранжерее с книгой, когда тяжёлые дубовые двери распахнулись. Вошёл Дрейк Маршалл, явно чем-то глубоко недовольный. — Миссис Блэкторн, к вам гости.

Он не успел даже объявить их — Блейк отодвинула его плечом и вплыла в комнату под руку с Трентом. Моя сестра выглядела сияющей в розовом твидовом костюме от кутюр, волосы безупречно уложены. Трент — гладкий, рептильный, как всегда, с самодовольной улыбкой на губах.

Они пришли злорадствовать.

Ожидали найти меня высохшей, травмированной развалиной. Ожидали, что я буду умолять забрать меня домой.

— Варвара! — Блейк прижала наманикюренную руку к груди с притворным сочувствием. — О, бедняжка. Мы так волновались. Трент настоял, чтобы мы проведали тебя. Он… он держит тебя здесь взаперти? Я медленно закрыла книгу и поднялась.

На мне было простое, элегантное платье изумрудно-зелёного шёлка. Но Блейк мгновенно привлекло догое

— украшения. На ключицах покоилось легендарное «Сердце Блэкторна»:- безупречное пятидесятикаратное бриллиантовое колье, которое принадлежало матери Доминика. Та самая вещь, о которой Блейк открыто рыдала от желания, когда ещё была помолвлена с ним.

Глаза Блейк вылезли из орбит.

Её челюсть буквально отвисла.

Я в полном порядке, Блейк, — улыбнулась я. Искренней улыбкой хищника. — Мой муж обращается со мной более чем хорошо.

Трент усмехнулся, сбрасывая маску заботливого парня.

— Давай без этого, Варвара. Я знаю своего кузена. Ему место в психушке. Мы здесь, чтобы предложить тебе выход. Подпиши эти бумаги — подтверждениє его недееспособности, — и я позабочусь о том, чтобы ты получила щедрые отступные, когда возьму компанию на себя.

Он бросил бумажную папку на стеклянный журнальный столик. Я не успела открыть рта — из дверного проёма донесся голос, от которого стынет кровь:

— Полагаю, моя жена вполне способна сама управляться со своими делами, Трент.

Блейк и Трент резко обернулись.

В дверях, обрамлённый послеполуденным солнцем, стоял Доминик. Он не сутулился. Он не дрожал в тенях. На нём был безупречный костюм угольного цвета, сшитый на заказ. Каждый дюйм его — тот самый пугающе могущественный титан индустрии, которым он рождён быть. Шрамы делали егс только внушительнее. Только опаснее.

Он вошёл в комнату, не сводя с Трента взгляда, полного убийственного намерения. Но когда он достиг меня, его поведение полностью переменилось. Он положил большую тёплую ладонь на мою поясницу и притянул меня к себе вплотную к боку. Собственничество в этом жесте было абсолютным.

Блейк уставилась на высокого, сокрушительно красивого миллиардера, стоящего перед ней. Затем перевела взгляд на бесценный бриллиант, покоящийся на моей груди.

Я видела, как кровь отхлынула от её лица, сменившись мгновенно отвратительной, извивающейся зелёной завистью.

Она выбросила короля, думая, что он чудовище.

И отдала его прямо в мои руки.

В ту самую секунду я поняла: я сведу её с ума окончательно.

Тишина в оранжерее после заявления Доминика стала абсолютной. Рот Блейк открывался и закрывался, как у умирающей рыбы, глаза метались между массивной внушительной сигурой моего мужа и МНОГОМИЛЛИОННЫМ бриллиантом, покоящимся на моей коже.

Трент, однако, быстро вернул своё скользкое самообладание, хотя пульсирующая на виске вена выдавала панику.

— Доминик, — принуждённо рассмеялся Трент, засовывая руки в карманы безупречных брюк. — Рад видеть тебя на ногах, но давай не будем притворяться, что это чудесное исцеление. Доктор Викстрем совершенно ясно дал понять, что твои моменты просветления быстротечны. Ты не в том состоянии, чтобы управлять «Блэкторн Индастриз». Доминик не повысил голоса. Ему не нужно было. То тихое смертоносное спокойствие, которое исходило от него, было куда страшнее любых прежних вспышек.

— Доктор Викстрем сейчас находится под следствием медицинского совета штата за передозировку сильнодействующих седативных препаратов. Жалоба подана моей женой. Кроме того, твой пропуск в Башню Блэкторна аннулирован.

Трент. Мои адвокаты, а именно прокурор Прескотт, свяжутся с тобой по поводу сорока двух миллионов долларов, пропавших с европейских логистических счетов.

Тоент стал ивета старого пергамента.

Ты безумен. У тебя нет доказательств.

Убирайся из моего дома, — мягко сказал Доминик. — Пока я не попросил Дрейка Маршалла вышвырнуть тебя силой, прямо со скалы.

Блейк едва не споткнулась на своих дизайнерских каблуках, так спешила сбежать от удушающего присутствия мужчины, которым так легкомысленно пренебрегла.

Когда тяжёлые парадные двери захлопнулись, напряжение в плечах Доминика наконец спало. Он тяжело опёрся на парадную лестницу. Дыхание сбилось, стало рваным. Усилия, которых ему стоила роль безжалостного магната, истощили его хрупкую выносливость. Я подошла, обвила рукой его талию, позволяя ему использовать меня как опору.