— Ты прекрасно справился, — прошептала я, направляя его назад, в тихое убежище библиотеки.

Он посмотрел на меня сверху вниз, его льдисто-голубые глаза впились в моё лицо.

— Ты знала, что он присваивал деньги. Ты указала Прескотту, куда именно смотреть в офшорных бухгалтерских книгах. Как, Варвара? Как женщина, которую её семья держала в полной изоляции, могла знать все тонкости подставных компаний моего кузена? Я усадила его в кожаное кресло и налила стакан воды.

— В прошлой жизни, — осторожно ответила я, — Трент хвастался своими финансовыми преступлениями, пока я была заперта на том складе. Он выложил весь свой план — уверенный, что я умру раньше, чем смогу кому-то пересказать его. Поэтому я замечаю то, что люди, по моему мнению, не видят.

Я села на пуфик у его ног, глядя снизу вверх на его шрамированное красивое лицо.

— Но присвоение денег — это только начало, Доминик. Трент не просто хотел твоих денег. Он хотел уничтожить тебя.

Я глубоко вздохнула. Это была ставка.

— Тебе нужно, чтобы Дрейк Маршалл нашёл механика по имени Виктор Дюбуа. Он работал в яхт-клубе Монако тем летом, когда взорвалась яхта твоего отца. Трент погасил его ипотеку через неделю после похорон. Доминик замер.

Стакан воды в его руке мелко задрожал. Вода плескалась через край. Взрыв яхты был эпицентром его травмы. Огонь. Крик отца. Сокрушительная вина за то, что он выжил, когда Давид Блакторн погиб. Все называли это трагической поломкой двигателя. — Что ты говоришь? — голос Доминика сорвался на хриплый, мучительный шёпот.

— Я говорю, что ты не сошёл с ума из-за несчастного случая, — ответила я, крепко сжимая его дрожащую руку. — Тебя свели с ума попыткой убийства.

Трент взорвал ту лодку, Доминик. И мы это докажем

Преображение моего мужа за следующий месяц было захватывающим. Подогретый холодной, праведной яростью, туман травмы рассеялся окончательно. Он был одержим. Он превратил третий этаж Глоумер-Лоджа в командный центр. Дрейк Маршалл отправил команду частных детективов в Монако выследить Виктора Дюбуа, который всё это время роскошно жил в вилле на берегу моря под чужим именем. Тем временем я играла свою роль.

Я посещала светские ланчи, которых раньше избегала. Я носила драгоценности Блэкторн. Пила шампанское. И наблюдала, как моя сестра рассыпается на части.

Блейк сходила с ума.

Судоходная компания Винтеров всё ещё шла ко дну, потому что Доминик заморозил обещанные средства на слияние до завершения финансовой проверки. Моя мать, Маргарет, отчаянно распродавала фамильные реликвии, чтобы поддерживать видимость благополучия.

Блейк, лишённая своего золотого будущего и публично затмённая сестрой, которую всегда считала грязью, впала в отчаяние. Она начала оставлять мне панические голосовые сообщения, умоля вернуть дом в Аспене, плакалась, что Трент ведёт себя странно и отстранённо.

Я игнорировала каждый звонок.

Кульминация нашей молчаливой войны наступила в ночь ежегодного гала-вечера Фонда Блэкторна, который проходил в отеле «Фэрмонт Олимпик» в центре Сиэтла.

Это было светское событие десятилетия — главным образом потому, что оно знаменовало собой первое публичное появление Доминика Блакторна за три года.

На мне было заказное платье с открытой спиной цвета полуночной синевы, облегающее каждый изгиб тела. «Сердце Блэкторна» тяжело покоилось на моей груди.

Когда мы с Домиником вышли из лимузина, вспышки камер папарацци осветили ночь, словно молнии. Доминик даже не вздрогнул. Он шёл с грацией хищника, его шрамированная челюсть гордо очерчена, рука собственнически лежала на моей пояснице.

Бальный зал был морем бархата, бриллиантов и шёпота сплетен. Когда мы спустились по парадной лестнице, в зале воцарилась мёртвая тишина. Все ожидали увидеть сломленного, шаркающего сумасшедшего. Вместо этого они увидели короля, возвращающегося на свой трон — с королевой рядом. В дальнем конце зала я заметила их.

Маргарет выглядела измождённой под толстым слоем макияжа. Блейк была в скандально-алом платье, сверля меня взглядом такой токсичной ненависти, что она буквально излучалась через весь зал. Трент стоял рядом с ними, обильно потея и осушая стакан буобона.

Начинается представление, — прошептал Доминик мне на ухо. Его дыхание послало дрожь по моему позвоночники.

Ближе к середине вечера Блейк сделала свой ход. Она прижала Доминика к дверям балкона, пока я якобы была увлечена разговором с мэром. Я наблюдала краем глаза за мастерским спектаклем сестры. Она протянула руку, коснулась руки Доминика, распахнула глаза, полные притворных слёз. — Доминик, — всхлипнула она достаточно громко, чтобы окружающие светские львицы услышали. — Я совершила ужасную ошибку. Мать заставила меня отказаться от тебя. Она велела Варваре занять моё место, потому что знала — Варвара достаточно манипулятивна, чтобы провернуть слияние. Но я никогда не переставала любить тебя. Варвара использует тебя. Трент сказал мне, что она планирует упечь тебя в лечебницу.

Доминик посмотрел на руку Блейк, лежащую на его рукаве, как на таракана. Блейк, произнёс он. Его голос легко перекрыл звуки струнного квартета. Музыка, казалось, сбилась, люди повернулись и уставились на них. — Моя жена — единственная причина, по которой я сегодня стою здесь на ногах.

Если ты ещё раз дотронешься до меня или произнесёшь имя моей жены, я лично позабочусь о том, чтобы семья Винтер переехала жить в картонную коробку под эстакадой.

Блейк отшатнулась, будто её ударили по лицу. Её щёки вспыхнули багровым румянцем, пока толпа вокруг ахала и начинала перешёптываться.

Прежде чем Блейк успела ответить, микрофон на главной сцене завыл от обратной связи.

Трент стоял за трибуной — отчаянный, безумный. Он знал, что стены сжимаются. Он спланировал враждебный захват совета директоров на следующее утро, и ему нужно было общественное мнение на его стороне уже сегодня.

— Дамы и господа, — объявил Трент, и его голос слегка дрогнул. — Прошу прощения за это вторжение, но, как исполняющий обязанности генерального директора «Блэкторн Индастриз», я должен сделать серьёзное заявление. Мне тяжело это говорить, но мой кузен Доминик нездоров. Его внезапное появление сегодня вечером — результат манипуляций со стороны его новой жены, Варвары Винтер. Ради безопасности компании совет директоров завтра проголосует за принудительное психиатрическое попечительство над Домиником. Бальный зал взорвался потрясённым гулом. Маргарет выглядела торжествующей. Блейк ухмыльнулась, вытирая притворные слёзы. Доминик не спешил.

Он медленно пошёл к сцене. Толпа расступалась перед ним, как перед Красным морем. Он поднялся по ступеням, полностью затмив Трента. Трент попытался устоять на месте, но одного лишь вида Доминика Блакторна хватило, чтобы заставить его отступить на шаг назад.

Доминик поправил микрофон.

У моего кузена всегда была склонность к драматизму, но, к его несчастью, он больше не является ни исполняющим обязанности генерального директора, ни сотрудником «Блэкторн Индастриз».

Доминик подал знак в глубину зала. Огромный проекционный экран за сценой ожил.

За последний месяц независимые аудиторы обнаружили паутину офшорных подставных компаний, созданных Трентом Блэкторном, — говорил Доминик чётко, его голос звучал в мёртвой тишине зала.

Документы, банковские переводы и бухгалтерские книги замелькали на экране.

— Он присвоил сорок два миллиона долларов.

Экран сменил изображение.