— Хотят выкрасть Хикару-тян, чтоб зажать вам помидорчики дверью на переговорах о наших двух китайцах? — ничего себе, во что превращается Япония. — Сорян, про помидорчики я фигурально.

Якудза промолчал.

Ута уже примерно понимала, чего от неё хотят, поэтому жёстко обозначила:

— Миёси-сан, будьте добры подробности. Кто вам нужен, что с ним будет дальше?

— Мы взяли пленных, как я уже сказал. — Он так открытым текстом и заявил. — Опрос происходил в обстановке, исключающей их неискренность, а пр…

— Почему было не сдать их, куда надо? И пускай бы опрашивали правоохранители? Вам возможности позволяют, даже если с улицы их захватывали незаконно.

— Когда мы так поступили в прошлый раз, нашу работу слили в унитаз: задержанные официально были отпущены судом, в качестве меры пресечения им присудили следящие браслеты, но есть мнение, что из Японии они уже давно и успешно уехали.

Собеседник продолжил и говорил без пауз долгие три минуты.

Дослушав, Ута выбила короткую дробь по столу:

— Подвожу итог. Вам нужна трассировка служебного телефона офицера Министерства обороны, — она приняла для себя решение ещё в середине его пассажа. — Вы его потом будете также «изымать» с улицы, чтобы провести очередную душещипательную беседу. Также, вы хотите, чтоб я в этом занимательном начинании поучаствовала на вашей стороне — всё верно?

— Если речь о деньгах либо иных благах, вам стоит только назва…

— Пф-ф-ф, Миёси-сан! Не портьте свой имидж брутала недостойными уговорами! Там, где в них нет необходимости. Последний вопрос, почему я?

— Потому что вывести координатора МО по номеру телефона может лишь кто-то из телекоммуникаций, с очень высоким горизонтом профессионального кругозора, с такой же высокой должностью в профильной компании — чтобы работали горизонтальные связи. Главное: этот кто-то должен хорошо относиться к моей семье.

— Логично. Могу спросить, как выглядят ваши дальнейшие грандиозные планы в части конкретного фигуранта? После того, как?

— Зачем вам?

— Хочу понимать, на что подписываюсь.

— С МО у нас была негласная договоренность. — Отец адвокатши пересказал известную Уте историю, когда Йошида вместе с бойфрендом-армейцем полезли в профессиональную вотчину Уэки — на этаж IT Йокогамы.

Хотели поймать отсутствие Решетникова на территории — они с Такидзиро тогда как раз были в Пекине. Йошиду ещё взяла за мягкое место внутренняя система безопасности IT.

— … таким образом, после допроса того персонажа под запись Министерство обороны и я пришли к заключению, что худой мир лучше доброй ссоры. Я рассчитывал, на их слово можно положиться, — якудза рассеянно смотрел сквозь стол и не подбирал слов. — Сейчас оказывается, что там либо бесчестные люди с самого начала — и мне не стоило с ними договариваться; либо какой-то случайный сбой, эффект исполнителя. Я хочу разобраться.

— Очень необычными инструментами, — походя заметила топ-менеджер.

— Речь о моей дочери и жене. К сожалению, рассчитывать на помощь государства не приходится, — он быстро пересказал ещё одну историю про двух нападавших на него сотрудников Управления Двора.

По происшествию на парковке Йокогамы Ута тоже была в курсе, однако тех коржиков банально отпустили из полиции. Точнее, живого отпустили — второму отец адвокатши свернул шею, пока бились. Прям как Такидзиро-кун террористу в бассейне.

— Что вы будете делать, если в итоге опроса искомого координатора подтвердится, что МО изначально не заслуживало вашего доверия, Миёси-сан? — надо же заранее знать, если в их планах валить наглухо, она непроизвольно поёжилась.

— Уэки-сан, вы сейчас стараетесь вникнуть в нюансы, с моей точки зрения, человеку вашего плана не нужные, — ответ вылетел из собеседника на автомате.

— Миёси-сан, я обычно не трачу времени на разжевывания и тем более ничего не пытаюсь доказать людям, которые намного старше и мудрее меня, — она обозначила вежливый поклон из положения сидя. — Вам повезло, вы сейчас станете очень большим исключением. Объясняю. За деньги задача, которую вы мне ставите, не решается. Согласны?..

— Прошу меня извинить, я категорически не в том положении, чтобы ставить вам задачи. Это просьба.

— … только через связи. Согласны?…

— Я это понимаю, поэтому пришёл к вам.

— … но когда вы задействуете связи, у помогающего вам меняется мотивация. Как мой коллега и где-то тоже менеджер, вы должны понимать.

— Со мной никто никогда так не разговаривал.

— Пофиг, к нашей теме. Рассчитайся вы деньгами — у исполнителя вопросов нет. Но мне деньги не нужны: я не сирота и сама могу кому угодно бабла отсыпать, пардон. Моя мотивация — я хочу чувствовать себя причастной к чему-то большому и правильному.

— Э-э-э? — глаза старшего Миёси затеяли озадачено округляться.

— Правильному, возможно, не с точки зрения закона, а по сути. Поэтому я хочу знать о происходящем всё. — Она выдержала встречную паузу, с удовлетворением отмечая растущее напряжение собеседника. — Миёси-сан, я хочу знать, нарушая закон, что другого пути нет, эти действия — единственные возможные. Итак, жду все гадкие подробности.

— Теперь сообразил. Спасибо за пояснение и извините мою узколобость: я поначалу не подумал, как следует разговаривать на вашем уровне.

— Привет, очкарик, — она намеренно не называла вслух имени однокашника, подвизавшегося в Службе пробации и надзора Министерства Юстиции.

Того, которого знала, почитай, полжизни и который снимал после Пекина браслет с Решетникова.

— Привет, Уэки. Побольше вежливости или брошу трубку.

— У меня проблема. Моя подруга Миёси Моэко (знаешь такую хотя б заочно?) передала нескольких нехороших людей с той стороны моря коллегам омивари-сан.

Миёси-старший слушал чужой разговор, поставленный на громкую, и молчал.

— Это кому⁈

— Это тем, кто носит сакуру, лучи и щиты на эмблемах. Или как там оно у них называется.

— В контрразведку⁈ — товарищ подобрался.

— Угу. Двое суток негодяи провели в предварительном удержании, дальше как положено по закону их повезли в суд — прокуратура отморозилась.

— Пока ясно, но не понимаю, зачем ты с этим мне звонишь.

— В суде им дали ограничение и ты скорее всего надевал на них браслеты: китайцы… возраст… приметы… — Ута перечислила почёрпнутое от главы Эдогава-кай.

— Проблема твоя в чём? — на том конце линии по клавиатуре затарахтели арпеджио. — Да, были такие персонажи. Не в мою смену, но подтверждаю.

— Папа Миёси Моэко сейчас у меня, по этому поводу. Он говорит, эти подлые негодяи могут попытаться сдрыснуть — свалить из Японии.

— СТОП! Тот сценарий, который мы обсуждали, когда снимали браслет твоего сотрудника? — собеседник ощутимо напрягся.

— Угу.

— Мы в тот раз говорили о других людях, помнишь?

— Я-то помню, но что делать, если и эти тоже с браслетами и тоже хотят валить?

— Погоди, проверю, не было ли задвоения сигнала. Не вешай трубу.

— И не собиралась. — Она прикрыла динамик ладонью и прошептала отцу адвокатши, — обмануть слежение можно только как я рассказала. Как мы с Такидзиро-куном в Пекин летали.

Буквально через пару секунд микрофон ожил:

— Будешь смеяться, — однокашник резко загрузился. — Было что-то похожее.

— Детали быстро, — Ута хлопнула ладонью по столу, потом спохватилась и покосилась на якудзу.

— Не тождественно, — медленно проговорил сотрудник юстиции. — Мы потому и не среагировали: сигнал похож, но не дублирующий, с браслетом не совпал. Есть различия. Поэтому базовая станция на гаджет-дубль не перескочила.

— Хе-хе, Йокогама рулит, я лучшая. — Настроение свечкой рвануло вверх. — Где сейчас настоящие браслеты? Ты их видишь?

— Вижу.

— Где?

— Вообще-то я не должен тебе говорить.

— Мне стоит к тебе приехать и взять с собой папу Миёси Моэко?

— Ага, валяй, здесь только гангстеров не хватает!

Уэки резко покраснела и опять стрельнула глазами вправо. Оябун Эдогава-кай сидел всё с тем же лицом, без тени эмоций.