— Почему он так боится вашей Ассоциации? — Такидзиро проводил чиновника задумчивым взглядом. — Ну подумаешь, адвокаты. Прокуратура же страшнее?

— Если бы мы были в школе, я бы тебя напугала: так сыпятся иностранные шпионы, — Моэко понизила голос и наклонилась к уху товарища, чтобы не услышали другие. — Ты не ориентируешься дома, но периодически выдаешь нюансы иных стран. Какой вывод можно сделать в адрес такого человека?

— С адвокатурой раньше не пересекался, как и с судом в таком понимании, — товарищ удивлённо повёл рукой вокруг. — А подготовка предусматривалась на уровне университетского образования, причём готовили на заграницу. Ответ на мой вопрос будет?

— В Японии адвокатская ассоциация, если упростить, тоже является источником правовой нормы.

— Ух ты. Вот это я упустил. — Решетников подвигал бровями.

— Не в той степени, как суд и парламент, но тем не менее, — Моэко зевнула. — Чёрт, я сейчас на сытую кошку похожа. Как сказала бы Ута-тян, вот это палево… На твой вопрос: сконсолидированная адвокатура способна пошатнуть, твоими словами, столпы мироздания. В Японии. Рассказать механику?

— Видимо, в другой раз. — Такидзиро посмотрел, кто его прямо сейчас вызывает на личный номер, резко поднялся и направился в помещение для подготовки их стороны процесса — звукоизолированный стеклянный кабинет, происходящее в котором снаружи видно, но не слышно.

Моэко поднялась за ним, поскольку звонил отец.

Закрыв за собой двери, она решительно поставила чужой телефон на громкую:

— Папа, мы тебя слушаем оба.

— Решетников-сан, мне нужен ваш совет. Вы сейчас можете говорить? — отец проигнорировал дочь.

— Могу, Миёси-сан: судья объявил перерыв, заседание ещё на несколько часов, моё слово будет последним.

— Удобно перейти на видео?

— Лишних вокруг нет.

— Я по поводу этих ваших мыслительных процессов, помните, вы упоминали? Наблюдаю разрозненные события, которые не могу свести в систему. — Соткавшийся на экране Миёси Мая по-прежнему игнорировал Моэко, хотя в кадре её отлично видел. — Я могу попросить вас об одолжении, вы можете сейчас из моей головы вытащить массив информации? Мы оба знаем, что вы умеете. Прошу прощения за беспокойство, интуиция.

— Какого плана? — Такидзиро оживился.

— Ощущение перевёрнутых песочных часов.

— Могу попросить перечислить события, которые так вас напрягли? — взгляд товарища предательски стрельнул по сторонам.

— Во-первых, мы переехали из Атлетики в загородную резиденцию Эдогава-кай. — Родитель повёл вокруг камерой. — Потому что Йошида-сан пришла с новостью… — от последующего рассказа у Моэко только что брови на затылок поползли. — Вопрос первый. Вы лично считаете такой сценарий реальным?

— Не исключаю, но рядом с вами есть гораздо более компетентные товарищи, я о вашем друге из Пекина. Он владеет обстановкой ТАМ на порядок лучше — на тему чего от них в принципе ждать. Что он сказал?

— Сказал, что вполне реально. С учётом новейших политик Пекина, кое-каких нюансов в их подковерных раскладах на самом верху и того момента, что лично он — штучная номенклатура уровня ЦК.

— Что смущает тогда лично вас? Йошида-сан наверняка уже сообщила каким нужно органам о готовящемся преступлении: человек она компетентный, куда стучаться, знает.

Отец неожиданно опустил глаза, Моэко снова удивилась.

— Мой пекинский товарищ говорит, антидрон сегодня — проблема любой полиции в любом мегаполисе. Чень ссылается на личный гонконгский опыт и свой экспресс-анализ, сделанный там.

— Можно детали?

— «Если беспилотное крыло хотя бы на четверть на том уровне, как у перевозчика, который вёз меня сюда, труба бассейну». Цитирую дословно. — Родитель порывисто вздохнул. — Это временно, прогресс в одной узкой зоне вырвался вперёд и наверняка ситуация будет меняться. Но именно у полиции тупо нет ни антидроновых ружей, ни… — последовала полуминутная лекция, в течение которой Такидзиро глубоко ушёл в себя. — Что скажете на это?

— С такой стороны не смотрел, — товарищ согласился. — Сегодня действительно дырка в больших городах, причём в масштабах глобуса. Слушайте, ваш товарищ умный человек! Я-то больше привык к армейской снаряге, там с антидроном благополучно уже на уровне тактического звена.

— Именно. Чень так и сказал после Гонконга: пара безвестных операторов и два десятка детских леталок успешно парализовали всю гонконгскую полицию на его глазах в нужный момент. — Миёси-старший поморщился. — Резюмирую. С учётом нездоровой грызни между службами нашего государства, исполнители-китайцы вполне могут сподобиться на то, что сказала Йошида-сан. Вы понимаете, о какой именно грызне я сейчас говорю — с чьей подачей китайцам работать легче.

— Я услышал. Миёси-сан, можем только Хьюгу Хину-сан попросить дополнительно — у неё свой прихват среди ребят, приехавших в Атлетику по тридцать седьмому списку.

— Да. Понял. Точно. Спасибо. У меня с ней свои отношения, позвоню ей сам.

— Что-то ещё?

— Основная причина моего звонка. Места, где я живу и бываю, сколько себя помню, обычно под наблюдением. Где-то гласно, где-то негласно, кое-какие лица даже примелькались за годы. Друг с другом нарочито не здороваемся, но вполне себе перемигиваемся иной раз.

— Понимаю.

За главой одной из крупнейших гуми якудзы, разумеется, приглядывают, как и за всеми его мало-мальски значимыми «коллегами» — Моэко машинально кивнула. Как химэ она тоже сталкивалась, хоть и в безуспешных иной раз попытках запарковать машину у статусных ресторанов.

— Я всегда ретроспективно анализирую прошлый день, позапрошлый — помогает дисциплинироваться. — Отец продолжил. — Сейчас приводил мозги в порядок и понял — а я этого «пригляда» сегодня не наблюдаю. И, кажется, вчера вечером тоже.

— Ух ты.

— Особое звено Эдогава-кай, кроме прочего, всегда мониторит ситуационное окружение. В течение последних суток-двух кто-то пытался выяснить: группу крови моей младшей дочери, информацию о лекарствах её родной матери. Ещё в лицее Хикару-тян вчера был странный пожарный инспектор, который большую часть визита уделил схеме эвакуации при пожаре.

Моэко здорово удивилась: об этой группе не знала даже она до сегодняшнего дня.

— Левый? — Такидзиро напрягся.

— Да. Сятэйгасира направления связался с пожарной охраной: такого человека там нет, никогда не было и они никого не посылали.

— … но в школе ему на все вопросы ответили?

— Именно.

— Документы прикрытия, — выдал без перехода Решетников. — Государственная контора с документами прикрытия — с аферистом в школе бы разговаривать не стали. Миёси-сан, что ещё?

— Где-то даже смешно рассказывать.

— Внимательно вас слушаю.

— Полиция и таможня в порту и на выходе регулярно хлопают левый товар. Наши интересы там в топе, поэтому мы в курсе каждый раз по всем позициям.

— Контрабанда?

— Да. Изъятые товары уходят на склады вещественных доказательств, потом самое интересное. Через предсказуемые промежутки времени эти изъятые товары снова появляются на улице, — глава Эдогава-кай ухмыльнулся.

— После закрытия дела тот, кто должен уничтожить, продаёт через своих людей конфискат? — спутник развеселился.

— Да. Эти люди, все их каналы для нас давно не секрет — мы в порту старожилы. Как и для них не секрет, где найти молчаливого посредника, если нужно.

— Понял. И?

— Очередная партия «в продажу» не поступила, раз, хотя кое-кто её ждал. И не просто ждал, планировали перепродать через свободную экономическую зону гайдзинам, даже столбили сделку.

— Может, с той стороны забора просто навели порядок? — предположил метис. — Какая там была номенклатура?

— Спутниковые телефоны, защищённые китайские терминалы, очень хорошие аккумуляторы, — отец назвал марку.

— Армейские, — лицо Решетникова вытянулось.

— Это не всё. Ещё — контрабандные подделки документов из Китая.

— Их что, тоже потом сливают на улицу⁈