К нужной парковке мы приехали без десяти восемь. Она отличалась от той, на которой мы ловили гонщиков на одной из квалификаций Коуча, хотя и была относительно недалеко от того места. Но она не тянулась вдоль моря, а выглядела как обычная парковка у супермаркета — просто большой огороженный асфальтированный прямоугольник с кучей машино-мест и редкими фонарями.

Еще одним ее отличием было то, что она оказалась платной — на въезде мы заплатили пять долларов за полный день. Большой удачей стало то, что Ник знал об этом и вовремя сказал, так что я выдал Роуз денег. Было бы очень тупо сломать все планы из-за того, что девушка не смогла заплатить пять баксов за въезд.

На город уже опустилась темнота, солнце давно закатилось, поэтому и заняты на парковке были от силы пять процентов мест. После заката здесь оставались лишь редкие любители ночной романтики.

Как и условились, мы проехали в дальнюю часть стоянки, остановились у ограждения рядом с небольшой группкой из трех машин. Я высунулся, посмотрел — на приборных панелях у всех лежали такие же билетики, как нам выдали на въезде — на полный день. Ну и хорошо — если бы они оплатили почасовую стоянку, было бы больше шансов, что они уедут раньше, чем нам нужно. А мне бы не хотелось стоять вдвоем с Роуз в пустом углу парковки — так наша машина сразу же вызовет подозрения. Поставили «Крайслер» задом к предполагаемому месту встречи, перелезли на заднее сиденье и принялись ждать. Дневная жара уже спала, сиденья были удобные, так что сидеть в засаде было довольно комфортно.

Без четверти десять на парковку въехал мой «Шеветт». В принципе, я мог даже не смотреть — его было слышно издалека. Мой самодельный ремонт глушителя то ли начинал прогорать, то ли изначально был не так хорош, как мне хотелось.

Роуз увидела нас, проехала мимо и встала через одно место — так предполагалось сделать, чтобы улучшить нам обзор и не перегораживать машиной путь мне, когда я буду выскакивать с заднего сиденья. Девушка припарковалась, выключила фары, включила внутренний свет в салоне. Сделала вид, что поправляет макияж, вышла наружу и села на капот. Свет в салоне остался гореть, облегчая ее поиск на темной парковке и одновременно с тем показывая, что в салоне больше никого нет. Молодец, девочка.

А без одной минуты десять появился автомобиль Крауза. Что это наш клиент, я понял сразу. Во-первых, в это время тут уже почти никто не ездил, а если и находился кто-то, то он обычно выезжал, а не наоборот. А во-вторых, на парковку въехал черный «Мерседес». S-класс, сто двадцать шестой кузов. Я его сразу узнал, потому что в эпоху бурной молодости, когда все хотели ездить на сто сороковых «Кабанах», как братки, я сам мечтал именно о таком. Но так и не накопил.

Роуз встала с капота «Шеветта» и сделала несколько шагов по парковке навстречу подъезжающей машине. Это тоже не случайность — она подошла ближе к моему «Крайслеру», вынуждая собеседника занять выгодное именно нам место.

Я напрягся, скинул предохранитель пистолета и прицелился в «Мерседес» сквозь заднее стекло. Касселс сделал то же самое. Мы оба понимали, что оставался пусть и совсем небольшой, но шанс на то, что в «Мерседесе» сейчас откроется окно, и из него откроют огонь.

Но обошлось. Машина остановилась в десятке метров от Роуз, прямо посреди парковки, не заруливая в карман. Погасли фары и наружу вышел человек. На стоянке горели фонари, но мы намеренно выбрали слабо освещенное место, чтобы исключить риск того, что нас с Ником увидят сквозь стекло.

С одной стороны, это было хорошо, но с другой мы и сами видели через тонированное заднее окно не слишком четко. Но Роуз все же стояла чуть ближе к освещенной фонарем зоне. Так что Крауза я узнал сразу — не просто так ведь заранее запросил по нему все данные, включая фото.

Коротко стриженный крепкий блондин среднего роста. Квадратная челюсть, выдающиеся чуть вперед надбровные дуги, заметные скулы. Он был одет в голубые джинсы и белую рубашку, обтягивающие его заметную мускулатуру. Однако меня его одежда интересовала отнюдь не в эстетическом смысле — она была слишком обтягивающей, чтобы спрятать в ней пистолет. Не знаю, есть ли сейчас кобуры скрытого ношения, которые прячут за ремень внутрь брюк, но даже ее признаков я разглядеть не мог. Более того, его карманы были пусты — уж слишком сильно ткань натягивалась на бедрах, ничего толще кредитки туда бы просто не вошло.

А вот в руках у него был небольшой черный дипломат. И больше ничего. Он сделал несколько шагов, после чего, не останавливаясь, развел руки чуть в стороны, как будто хотел обнять Роуз. Или продемонстрировать, что у него нет оружия.

— Мисс Галета, — сказал он достаточно громко, чтобы расслышали даже мы с Ником — окна в машине были чуть-чуть приопущены как раз для этого.

Роуз чуть заметно дернула плечами — кажется, узнала его лицо. Но тут же взяла себя в руки.

— Дэниэл Крауз, — ответила она спокойно, оставаясь на месте, пока мужчина размеренным шагом подходил ближе. — Вы принесли то, что обещали?

— Разумеется, — он приподнял руку с дипломатом.

Да ладно. Не верю, что они все же решили откупиться. Да, двадцать тысяч для таких людей — это копейки. Уверен, что если бы Гольдбергу было надо, он бы и двести, и пятьсот заплатил за свое спокойствие. Вот только для них Роуз — фактор риска, который еще и показал зубы, потребовав деньги за молчание. Скорее всего, в дипломате оружие.

Хуже будет, если он сейчас попытается не убить ее, а похитить, затащив в машину. Это, конечно, тоже серьезное преступление, но не такое, как покушение на убийство, и колоть его будет сложнее.

Крауз тем временем подошел к Роуз вплотную, и я больше не мог разобрать, о чем они говорят — слишком сбавили тон. И без того сжатый как пружина организм напрягся еще больше. Я не сводил мушки пистолета с торса Крауза. Если пойму, что не успеваю помешать ему — пристрелю без колебаний. И момент истины должен был настать вот-вот.

И тут Крауз передал дипломат Роуз. Да ладно, неужели действительно деньги? Она посмотрела на него с сомнением, он что-то сказал и сделал жест рукой в воздухе. Девушка положила дипломат на левую ладонь, правой начав открывать замки. Крауз сделал шаг, вставая рядом с Роуз, тоже намереваясь заглянуть в чемодан…

А потом вдруг резко шагнул ей за спину, выхватывая что-то из левого рукава и набрасывая ей на шею. Удавка!

— Пошли! — закричал Ник, но я уже открыл свою дверь, пулей вылетая наружу.

— Стоять! Полиция! — заорал я, что было сил.

— Полиция! Руки! — крикнул рядом Ник.

Но Крауз не только не прекратил, но и сильнее поднял локти, затягивая веревку на шее Роуз. Та захрипела и засучила ногами, царапая ногтями собственную шею в тщетных попытках освободиться. Краем глаза я увидел, как Ник остановился и начал вскидывать револьвер.

Мне же понадобилось от силы секунды полторы, чтобы преодолеть расстояние до стоящего ко мне практически спиной Крауза и длинным прыжком броситься на него, беря его шею в захват левой рукой. Вот только я как будто на бетонный столб напрыгнул — он лишь слегка покачнулся, но даже не думал падать. Шея у него оказалась, как у быка.

И лишь когда я со всей дури дважды рубанул его рукоятью Беретты по затылку, он наконец отпустил Роуз. Девушка упала на асфальт и схватилась за шею, судорожно пытаясь вдохнуть. А я вдруг почувствовал, будто меня по ребрам справа огрели кувалдой — это Крауз с размаху ударил меня локтем освободившейся руки. А потом схватил за предплечье и начал наклоняться, пытаясь перебросить меня через себя. Несмотря на то, что выглядел он не намного крупнее меня, сил в охраннике Гольдберга оказалось, как в карьерном экскаваторе.

Поняв, что Ник сейчас наверняка держит нас под прицелом, я отбросил Беретту как можно дальше, освобождая вторую руку и безбожно вцепляясь ей в ухо противника. А когда мои ноги оторвались от земли во время его наклона, нанес удар коленом. Черт его знает, куда я попал в такой суматохе, но Крауз тихо застонал и снова выпрямился, после чего попытался оторвать мою правую руку от своего уха.