— Майк, иди сюда!

Я двинулся к ним. Тот здоровяк все так же стоял спиной ко мне, но у меня было такое чувство, что я знаю, кто это такой. По крайней мере появилась робкая надежда, хотя поверить я в нее все еще не мог.

А потом он повернулся, и я замер.

— Познакомься, это Арнольд, — спокойно проговорил Коломбо.

И в действительности. Арнольд Шварценеггер стоял передо мной. Одет он был в простую серую футболку и спортивные штаны. Без грима было видно, что он уже немолод, но если бы я не знал, кто это такой, то даже не понял бы. Просто большой человек стоит у стойки с гантелями в «Голдс Джим» в Венеции утром понедельника.

Арнольд протянул мне руку, я пожал ее и представился.

— Майк. Майк Соко.

— Арнольд, — ответил он. Акцент в его речи все еще был, несмотря на то, что произношение с годами явно стало лучше — в первых-то фильмах он практически не говорил.

Хотя я привык к фильмам с дубляжом, так что слышать его настоящий голос было непривычно.

Я старался держать лицо, но в душе был готов прыгать от радости. Этот человек у советских подростков восьмидесятых и девяностых был практически полубогом. Его знали по видеосалонам, по кассетам с одноголосым переводом, и по пересказам на школьных переменах от тех, кто видел фильмы с ним.

«Терминатор», «Коммандо», «Хищник». Это не просто актер, мать его, это было целое явление. И вот он стоит передо мной и жмет мне руку.

И самое главное — я не могу никак выказать восхищения своего, даже автограф попросить не могу. Потому что знаю из интервью, что поклонения Арнольд не любит, совсем даже наоборот. Но неужели…

— Франко говорил, что ты крепко взялся за дело, — сказал Арнольд, осмотрев меня с ног до головы. Ничего особенного, просто человек привык оценивать физическую форму.

— Стараюсь, — ответил я, хотя от меня прозвучало это, пожалуй, так же, как «есть, сэр».

— И говорит, в полиции работаешь.

— Да, — подтвердил я. — Отдел нравов.

— О, — неожиданно Арни улыбнулся. — Интересная работа?

— По-разному, — честно сказал я. — Вчера накрыли бои сверчков.

— Бои сверчков? — заинтересовался Коломбо.

— Да, — кивнул я. — Китайцы проводят. Я и сам не знал, что такое бывает.

— Да, они интересные парни, — покивал Шварцнеггер.

— Ну, раз ты тут, то давай вместе потренируемся, — Коломбо хлопнул меня по плечу. Получилось сильно — не специально явно, просто рука у него была тяжелой.

Я снова почувствовал, как у меня внутри все обмерло. Коломбо — да, я частенько его видел, и он всегда мог дать совет. Но тренировка вместе с Арнольдом Шварценеггером? Если бы мне в прошлой жизни кто-нибудь сказал, что меня такое ждет, я бы пальцем у виска покрутил.

— Поразминайся пока, — сказал Арнольд. — А мы уже, так что с жима начнем.

Я принялся разминаться, а они отправились к скамье и принялись нагружать штангу блинами. Получился там вообще какой-то безумный вес, я такой даже один раз отжать не смог бы, но они принялись делать это по очереди, будто даже особо не напрягаясь, и по-своему соревнуясь друг с другом. Я знал, что они были хорошими друзьями, но в спорте всегда есть место соперничеству.

Закончив разминаться, я подошел ко второй скамье и принялся развешивать блины. Я поднимал уже восемьдесят и считал это хорошим весом для человека, который три месяца назад еле отжимался. Арнольд никак это не прокомментировал, а когда я лег на скамью, он встал за головным концом, чтобы подстраховать меня. Ничего не сказав при этом.

Снизу он казался еще огромнее. Я принялся жать так, как учил Коломбо, по правильной технике. Арнольд одобрительно кивал, а я делал повторение за повторением, подход за подходом, чтобы выложиться полностью.

При этом Коломбо с Арнольдом болтали, один с итальянским акцентом, второй с немецким, и прекрасно друг друга при этом понимали. Я вставлял пару слов изредка, но мне все-таки было не по себе рядом с этими двумя легендами.

Потом мы отправились к стойке с гантелями, взяли каждый себе по руке.

— Ты давно тренируешься? — спросил Арнольд, посмотрев на мои гантели, по сорок фунтов каждая. Он взял себе вдвое больше.

— Пару месяцев, — ответил я и, не знаю почему, но соврал. — Раньше занимался, а потом бросил. Сейчас начал снова, хочу привести себя в форму.

— Ты неплохие веса берешь для того, кто всего пару месяцев как снова начал, — кивнул он. — Видно, что база есть и неплохая. Нужно только поработать. Сколько тебе сейчас?

— Двадцать девять, — ответил я.

— Хорошо, — кивнул он. — В двадцать девять заниматься еще не поздно. Конечно, на соревнованиях если и будешь выступать, то только на любительских, но все равно лучше, чем валяться на диване. Главное — регулярность. Три раза в неделю, не пропускать, и не бояться прибавлять вес.

— А про тебя другое рассказывали, — сказал я. — Говорили, что ты тренировался по шесть часов два раза в день. Почти весь день проводил в спортзале.

— Ну, если ты так будешь делать, то кто будет преступников ловить-то? — он усмехнулся, потом чуть посерьезнел и продолжил. — У меня были свои причины, Майк. У меня был жизненный план, я придумал его, еще когда жил в деревне в Австрии. И уверенно иду к его исполнению. Всего несколько пунктов осталось, но не знаю, получится ли. Хочу пойти в политику.

— В губернаторы? — спросил я.

— Да, — кивнул он без всякого стеснения. — Думаю, у меня получится неплохо.

— Все получится, — кивнул я. О том, что Шварценеггер станет губернатором Калифорнии, я, конечно, знал, хотя понятия не имел, будет ли он хорошим политиком или нет.

Мы продолжили тренироваться. Закончили с упражнениями на бицепс, потом взялись за спину. Я тянул гантель к себе в наклоне, а Шварценеггер на этот раз поправил технику. Сказал, чтобы я дергал сильнее, но при этом плавнее, и слегка доворачивал корпус. Не уверен, что это так нужно, но мне ли с ним спорить?

Сам он принялся за свое фирменное упражнение, которое все так и называли «жим Арнольда». Травмоопасное на самом деле, пусть я и сам его делал — оно помогает очень хорошо накачать мускулы кровью. Просто отлично, на самом деле.

Я покосился на Арни и подумал, что у него есть интересная черта — несмотря на его известность, он не давит своим присутствием и не ждет, что все на него будут смотреть. Хотя посматривали, и мне даже часть внимания перепадала. Хотя было неловко.

А ему было плевать, он просто тренировался.

Потом я пошел к скамье Скотта, принялся за упражнения на ней, уже с меньшим весом. Франко показал мне, как лучше поставить руки, я попробовал, и он спросил:

— Лучше?

— Да, — кивнул я, сделав несколько повторений. — Ощутимо.

— Франко — хороший тренер, — сказал Арнольд. — Лучший из тех, кого я знал.

— Это правда, — кивнул я.

Мы тренировались еще около двух часов, и хотя я сделал свою базовую программу, перешел к дополнительным упражнениям и выложился полностью. Было понимание, что завтра я просто помру от боли в мышцах, даже несмотря на то, что в последнее время она меня беспокоить перестала.

Но я не мог просто закончить и уйти, если честно. Вот не мог. Для меня это была определенная веха, исторический момент в жизни. Но я работал в своем темпе и не пытался тянуться за ними. Все равно не дотянусь.

Они работали на все группы мышц, но было видно — форму им набирать не надо. Просто поддерживали свои тела в тонусе.

Когда закончили, Арнольд кивнул нам и исчез в раздевалке. А через несколько минут вернулся с термосом и тремя пластиковыми стаканами.

— Протеиновый коктейль, — сказал он, наливая в первый. — Моего приготовления. Я всегда привожу с собой.

Я взял стакан. Внутри было что-то густое, пахло ванилью и чем-то сладким. Я сделал глоток — было вкусно. Но ингредиентов распознать не смог, естественно.

— Что там? — спросил я.

— Творог, молоко, банан, арахисовое масло и овес, — сказал Арнольд. — Простой рецепт, но работает.

Я сделал несколько глотков. Было неплохо — гуще, конечно, чем привычные мне протеиновые коктейли, и слаще, но после тренировки заходило очень хорошо. Может быть, мне и самому начать такие делать? Все-таки рецепт самого Шварценеггера.