Ничто не изменит прошлого Антессы и того, что она сотворила. Этот суд лишь для показательности, а на деле мы все знаем, чем закончиться этот день.

– Да, госпожа судья. – мой голос звучал тише, чем я бы хотела, потому я прокашлялась, прежде чем продолжить. – Я могу продолжить. И я жду ответ от госпожи Антессы на свой вопрос.

– Я кажется его забыла. – попробовала увернуться госпожа, но магия богини засекла ложь и наказала за неё мгновенно.

Удушье было недолгим, но как будто сильнее прежнего. Даже в глазах полопались капилляры, а губы стали светлее и синее. Маленькая ложь оставила на госпоже глубокий след.

– Ответьте, госпожа. – если ко мне Санти обращалась вежливо и как-то по-доброму, то к обвиняемой у неё был иной тон.

Холодный и немного надменный, хотя про саму Верховную я бы так не сказала.

Антесса была недовольна и в шаге от ярости. Я вынудила своими вопросами её говорить неприятную правду.

– Госпожа Антесса. – поторопила я её, желая закончить этот фарс. – Вы били своего сына, Искана? Вы дали ему такое имя, потому что с момента зачатия ненавидели мальчика? – я всё больше распалялась, чувствуя, как закипает кровь. – Ты пыталась убить его по он рос в твоём чреве и шантажировала мужей, обещая его убить? Ответь, правду. – я не заметила, как перешла с ней на «ты», но после всего увиденного я не могла по-другому.

Мне казалось, будто мы росли вместе и я видела её падение, но не помешала ему. Но я бы и не помогла… Каждый сам решает, как ему быть.

Антесса совсем побелела лицом, словно передо мной стоял призрак, а не живой человек. Точнее, эрсхонка.

– Так и было. – произнесла она, едва шевеля бледными губами. – Я не хотела рожать мальчика. Тем более от него. – она едва не сплюнула себе под ноги. – Аарус же сказал, что возьмёт его на себя. А увидела в нём рычаг давления. Мужчины слишком сентиментальны в вопросах потомства. – злая улыбка не сходила с её лица и у меня мертвела душа. – Мальчик рос в дали от меня, мне было на него плевать. Умер бы, я и не заметила бы. Но пока он жил в моём доме, он жил по моим правилам.

Коротко и ясно. Большего и добавить я не смогла бы.

– Вопросов больше нет. – закончила её словесный водопад.

Антесса утратила своё величие. Теперь она больше напоминала побитую дворовую кошку, чем богатую эрсхонку, что гордилась своим происхождением.

Но она бы была не ей, если бы не попыталась доказать свою правоту.

После того, как я закончила допрос своих свидетелей она пригласила к ответу Лумао, пытаясь обвинить его в незаконной процедуре задержания, ведь стрелял в неё не страж, а другая госпожа.

После она вызвала другую свою коллегу, которая рассказала, что Фросия постоянно задерживалась на работе и почти ни с кем не общалась, а вот сама Антесса посещала все праздники и была приветлива.

– Правда никогда не приходила с мужьями. – милая блондинка с ярко-оранжевыми глазами и большими передними зубами, что работала вместе с Фросией и Антессой явно чувствовала себя не в своей тарелке. – Говорила, что они либо заняты на работе, либо приболели. Я их ни разу и не видела.

– Это не имеет отношение к делу. – попробовала заткнуть её эрсхонка, но Верховная Тиара остановила её лишь жестом, а после повернулась к молодой девушке, что казалось стала ещё меньше от неуверенности и испуга.

– Госпожа, вы вместе с обвиняемой работаете шесть лет и ни разу ни на одном корпоративе или празднике не видели её в компании мужчины? – спросила она её, и та быстро закивала в ответ. – Она во время работы проявляла негативные эмоции в адрес инопланетян или мужчин в целом?

Тут уже кивком не отделаешься.

– Да, пару раз я замечала, что она недовольно высказывалась про девушек с других планет, что стали эрсхонками. Например, про нашу новенькую. Она с Кууша, и прилетела сюда, будучи беременной. Её бил муж и хотел убить ребёнка, потому что это девочка и она сбежала. – вкратце поведала ситуацию коллеги девушка. – Но Антесса была очень этим недовольна, что и мама, и дочь получили гражданство. Говорила, что их надо оградить от нас. Поселить на планетах-колониях и забыть про них.

Потом высказались соседки госпожи, что она всегда была приветлива и никогда не вызывала негативных эмоций. Но обе соседки были эрсхонками, потому доказать, что она не расистка у Антессы не получилось.

– А вы часто видели господина Ааруса или Лейха? – задала я им лишь один вопрос, когда они закончили хвалебные речи клумбам подсудимой. – С ваших слов вы живёте рядом с госпожой Антессой вот уже пятнадцать лет. Наверняка, бывали у неё в гостях или приглашали к себе. Да и просто видели её семью изо дня в день.

Две женщины довольно взрослые и повидавшие много, быстро переглянулись и в их глазах, что ранее сияли уверенностью в своей правоте, закралось сомнение.

Заговорила более смелая из них, с длинными каштановыми кудрями и почти чёрными глазами:

– Она никогда не выходила с ними в свет, хотя пару раз в год приходила к нам на большие праздники. – женщина посмотрела на Антессу, словно хотела вскрыть ей череп и проникнуть в её мысли. – Я видела её мужей лишь мельком в окнах особняка, так как живу напротив. Но лично не была с ними знакома.

– Я тоже. – согласилась другая соседка.

– Она что-то про них рассказывала? – продолжила я на них давить. – Возможно про своего сына?

– Нет. – почти хором ответили женщины.

– Я даже не знала, что она мама. – добавила вторая соседка, с тугим пучком наполовину седых светлых волос.

– Благодарю за честные ответы. – закончила я допрос, результатами которого была недовольна Антесса.

Она явно пыталась выставить себя леди, которую несправедливо обидели, но выходило всё иначе. На деле всем было понятно, что перед ними хладнокровная убийца и расистка, что будет и дальше продолжать из ненависти портить жизнь всем инопланетянкам и собственному ребёнку.

Остановит её лишь смерть.

– У стороны обвинения и защиты закончились свидетели. – спустя три часа от начала судебного процесса, мы дошли до финальной части. – Присяжные удаляются для принятия решения. Перерыв двадцать минут. – огласила Кларин и я с облегчением выдохнула.

Мне казалось, что я целую вечность стояла у трибуны и пыталась открыть всем глаза на чёрную натуру Антессы. И вроде у меня получилось, но все присяжные уходили с такими каменными лицами, что понять их настроение было очень тяжело.

– Я выиграю. – тихий шипящий шёпот слева лишь больше портил мне настроение. – А после заставлю тебя и твоих мужей пожалеть, что ты забрала моего сына. Я знаю, что он у вас, что вы дали ему другое имя и хотите присвоить себе. – она повернулась ко мне лицом и уже говорила, не тая яда. – У вас не получиться. Я верну его себе и сделаю из него послушную копию отца.

Если бы она оскорбляла меня, я бы смолчала. Если бы плевалась своим ядом и угрожала убить или покалечить, я бы и глазом не повела. Но она тронула того, кого я уже считала своим сыном. И в этот момент я не могла промолчать.

– Ты умрёшь, Антесса. – я повернулась к ней лицом и зашептала, глядя в серые омуты, так чтобы меня слышала только она и никто более. – Это факт, который известен всем, даже богам. Лишь ты слепо закрываешь на это глаза. – и тут я совершила большую ошибку. – Мне жаль тебя.

Эти простые слова вывели эрсхонку из себя, как если бы я её ударила.

Она попыталась кинуться на меня с намерением задушить. Цепь громко зазвенела, зубы оголились в оскале, а все мышцы в теле напряглись в смертоносном прыжке.

Всё, что я успела, это отшатнуться назад, надеясь, что она не достанет до меня. Но в этот раз цепь не была закреплена за крепёж в полу и ни что не ограничивало её движение кроме короткой цепи между двух браслетов на запястьях.

– Взять её! – услышала крик, кажется Санти, но она явно не успевала среагировать.

Да и ближайшие стражники были в паре метров, а вот руки эрсхонки в паре сантиметров от моего лица с явным желанием его изуродовать.