– Это не имеет отношения к делу! – высказалась Антесса, чувствуя жареное. – Мои личные дела и общение с подругами никак не относятся к предъявленным обвинениям.
– Ошибаетесь. – я посмотрела прямо на неё, замечая, как крепко сжаты её руки в кулаки, явный признак нервозности и сдерживаемых эмоций. – Госпожа Увара свидетель насилия в семье и унижений достоинства граждан Эрсхо. Кроме того, она знала про подделку документов и вашем желание убить своих мужей, что вы по итогу и сделали.
– Это не доказано. – снова взорвалась Антесса, повышая голос до противного писка. – Их тела найдены у меня в особняке, но их мог убить любой раб, да даже они сами, могли в пылу драки прикончить друг друга, как фермер скотину.
Позади нас громко всхлипнула женщина, и я, не оборачиваясь, знала, что это кто-то из родных Ааруса. Даже мне стало плохо от сравнения эрсхонки.
Антесса рассчитывала использовать эту стратегию чтобы избежать обвинений в убийстве, но она ошиблась. Следователи и местные патологоанатомы выяснили, что орудием был нож, на котором были отпечатки пальцев госпожи. Кроме неё никто из слуг не мог заходить в подвал, там следы только четырёх людей: её, Дарка, Ааруса и Лейха. Что же до фантазии, где мужья убили друг друга, то врачи по характеру ножевого ранения и застарелых ран доказали, что убийца левша, а оба мужчины были правшами. В отличие от Дарка и Антессы. Но ребёнок не смог бы нанести такие раны в силу маленького роста и слабых мышц, остаётся только она.
Всё это позже я изложу суду, но сейчас я должна отстоять право госпожи Увары говорить. Ведь иначе наша сделка бессмысленна. Она, как и Антесса, будут символами для остальных, чтобы такого не повторилось больше никогда.
– Показания госпожи Увары нужно заслушать для того, чтобы иметь представление о пагубном влияние обвиняемой и доказать её насильственные действия по отношению к мужьям и малолетнему сыну на протяжении нескольких лет. – быстро нашла что ответить на выпад эрсхонки. – Вы назвали её подругой, а значит она была вхожа в ваш дом и могла быть свидетелем многих моментов.
– Принято. – одобрила мой довод Верховная Санти, едва ли не победно подбрасывая в небо кулак и ликующе восклицая. – Приступайте, госпожа Увара. Мы вас внимательно слушаем.
– Но… – хотела возразить Антесса, но её не стали слушать.
Санти недовольно посмотрела на женщину, буквально припечатывая сиреневыми глазами к полу и заставляя её замолкнуть. Против неё я бы не пошла ни в рукопашную, ни в словесной битве.
– Благодарю, госпожа Верховная. – явно пытаясь польстить Санти, Увара расплылась в широкой улыбке, показывая все свои клыки. – Я не смею вам солгать и потому говорю только правду. Я жила обычной жизнью, не помышляя ни о чём предосудительном. Пока в моей жизни не появилась госпожа Антесса. – Увара явно театральным жестом указала на свою бывшую подругу. – Она показала мне, что надо жить иначе, что мы – женщины, должны стоять во главе всего, то мужчины лишь слабаки, которые должны нас холить и лелеять, выполнять наши желания. – разгорячилась она, и её глаза стали фанатично блестеть.
Про таких как она на Земле говорят, что они легко поддаются мошенникам, внушабельны или что-то такое. Более амбициозная Антесса смогла уговорить Увару попробовать жить по её правилам, и той понравилось. Это не оправдание для Увары, нет. Но это повод задуматься для остальных.
– Она давно издевается над своими мужьями, буквально с первого года их брака. Антесса научила меня как правильно скрывать побои, как заставить их молчать, чтобы они никому не сказали не слова. – девушка, которая выглядела моей ровесницей, гордо задрала подбородок, как ученица, что напрашивается на похвалу учителя. – Но я никогда не одобряла её отношения к сыну, к Искану. Он же ребёнок и ничего не понимал. Сначала её мужья пытались его уберечь, прятали от гнева Антессы. Но, – она посмотрела на статую, словно решая, как сказать, не соврав, – в один день она была настолько злой, что искалечила Лейха почти до неузнаваемости. Аарус старался защитить сына за своей спиной, но и они получили. Она сломала ребёнку руку. – на шее свидетельницы появились багровые полосы, как если бы её душили верёвкой.
Она подняла руки к шее, но скованные цепью запястья не давали простора для манёвра. Да и не смогла бы она себе помочь. Но спустя миг краснота пропала, а лёгкие с шумом наполнились кислородом. Зал в недоумение замер, все поняли, что что-то сказанное ей не понравилось Стефилии. Осталось докопаться до истины.
– Кх, кха! – закашлялась она, испуганно озираясь на Верховных. – Она самостоятельно сломала Искану три пальца на руке, – исправила своим показания девушка, жадно хватая воздух, – каждый раз, когда он кричал, она ломала другой. Приучала его исполнять приказы, даже если ему больно. Она не любит шум и приучила всех сохранять тишину. А после сын и вовсе замолчал, стал словно немой. – даже эта стерва считала методы воспитания Антессы чрезмерно жестокими.
– Почему вы не обратились в стражу, когда узнали о действиях госпожи Антессы? – задала я свой главный вопрос, который мучил меня с самого начала.
Согласитесь, если под боком у вас живёт серийный маньяк и мучает своих жертв, вы не станете брать у него мастер-класс и начинать свою карьеру. Вы как минимум анонимно сообщите в правоохранительные органы о своих подозрениях, а как максимум соберёте улики: аудио или видео доказательства – и принесёте их лично.
Но у Увары в голове уже были свои тараканы, которые лишь ждали, чтобы их кто-то заметил и покормил. Этим кем-то стала Антесса.
Я не хотела смотреть в её глаза и видеть то же безумие, что и в серых глазах Антессы. Отвернулась от ответчицы и краем глаза уловила движения за спиной.
Там сидел Эрим со своей сестрой, в первом ряду и почти посередине, между мной и Антессой.
Он явно почувствовал мои переживания и хотел привычно подойти и обнять как делал на протяжение этих дней, но на таком мероприятие это не представлялось возможным.
Эрим всё же нашёл способ поддержать меня на расстояние. Его рука накрыла сердце, а после поднялась к губам. Я не поняла этого жеста, пока он не подул на ладонь, посылая мне воздушный поцелуй, чем сильно засмущал меня. Но на сердце стало тепло, и я едва сдержала ответный жест.
«Совсем голову от любви потеряла. Соберись, Ди!»
Увара надолго задумалась над моим вопросом, лаская пальцем шею, где недавно горели полосы после её неточного ответа. Она явно пыталась сформулировать свою позицию, но так, чтобы не выглядеть тварью на всю страну.
– Я заскучала. – в конце концов медленно протянула Увара, смотря куда-то в пространство. – Мои мужья много работали и почти не уделяли мне внимания, и я, понимая это, всё время играла с рабами. Но они мне быстро наскучили. Тогда я решила поменять их на рабов Антессы, моей подруги. И её рабы были совсем иными. – мечтательно прикрыла ресницы эрсхонка, словно вспоминая тот день, о котором говорила. – Послушные, выносливые и в тоже время обученные всякому. С ними не надо было нежничать, думать о правилах приличия. Мне понравилось играть с ними, и я спросила у Антессы совета, как добиться такого же результата с моими. Она и рассказала о своих методах воспитания.
– Вы их использовали на практике? – настаивала на признание я.
– Да. – слегка пожала она плечами, как если бы её обвиняли не в насилии, а в чём-то обыденном и простом. – Но я никогда не планировала убивать своих мужей. Они меня устраивали. – она вновь посмотрела на бывшую подругу, что прожигала её ненавидящим взором, готовая впиться ей в горло, только предоставиться шанс. – А вот Антесса постоянно упоминала, что её достали Лейх и Аарус, что она хочет новых мужей, которых можно было бы сломать. Они были осторожны и старались не гневить её, но даже это выводило её из себя, и она брала в руки нож.
– Нож? – зацепилась за это слово Кларин.
– Да. – почуяв интерес Верховной, которая могла улучшить её условия жизни, льстивая натура эрсхонки буквально замурлыкала и подставилась под неё. – Она отдавала предпочтение не плёткам и кнутам, а ножам: коротким, длинным, зазубренным или с гладким лезвием. Огромная коллекция, что она хранила в своей спальне.
