Ему дорогу преступили трое стражей, но он продолжал кричать, хотя его почти не было видно из-за спин эрсхонцев.

– Я сделал как ты просила, я молчал и подписывал бумаги. Зачем ты его убила? Почему?! – парень явно впал в состояние истерии и больше не годился для допроса.

Думаю, это же поняли и Верховные. Санти жестами показала стражам увести его из зала, и они не секунды немедля оттеснили его к дверям, не применяя силы. Всё же он был больше жертвой, чем преступником, хоть его и наказали, лишив лицензии на работу медбратом в больницах, он мог поддаться на корабли или просто сменить профиль, став аптекарем или вообще другим специалистом, чья работа не связана с медициной.

Мы подождали пока его крики затихнут. Всё это время я смотрела на Антессу, ожидая увидеть у неё на лице хоть какие-то человеческие эмоции: раскаяние или сочувствие. Но там была лишь насмешка. Она смеялась над Чарни, что потерял брата, над его словами.

– Продолжим. – махнула рукой Санти, когда шум в зале немного стих.

Всех кроме обвиняемой тронул монолог Чарни, его искренний гнев. И многие заметили почти злорадную улыбку на лице эрсхонки, которая словно подначивала парня продолжать, доказывать, что он животное, которое действует на эмоциях, а она разумная, ведь ей правят не чувства, а серое вещество в голове.

– Я хочу пригласить для ответа госпожу Фросию.

Сзади послышался шорох тканей и буквально спустя десять секунд слева от нас с Антессой встала весьма пожилая госпожа. Из документов я знала, что ей сто тридцать семь лет и её мужья давно ушли из этого мира. Из родных у неё остался лишь сын и ради него она готова была на всё, что и доказала на деле, хоть и не в лучшем ключе.

– Я госпожа Фросия, дочь покойной госпожи Царья́ны, клянусь говорить только правду и, если солгу, пусть меня покарает богиня. – низко поклонилась женщина Верховным или статуе богини, я не уверена, но искренность в её голосе была неподдельной.

– Ваши слова услышаны. – важно кивнула Тиара, послав женщине ободряющую улыбку.

Она была виновна и ей уже ранее вынесли приговор, назначив штраф и лишив должности, но в отличии от Антессы она вызывала сострадание и раскаивалась в совершённом.

Полностью седые волосы заплетены в две тонкие косички, что спускались почти до пола и соединялись там в одну. Большие серые-зелёные глаза уже не сияли, а блекло светились, что указывало лучше любых слов на её возраст. Кожу давно покрыло бесчисленно количество морщинок, хотя она не утратила своей элегантности и бодрости.

На ней был бледно-сиреневый костюм с серебряным узором на юбке, имитирующим стайку рыбок. И хоть она была вдовой на её шее до сих пор блестел брачный камень с чистейшим алмазом обрамлённым светлым золотом.

– Госпожа Фросия, – обратилась к ней, когда с реверансами было покончено, – расскажите, пожалуйста, о чём вас просила подсудимая и чем угрожала, если вы не выполните её требование.

Женщине явно было некомфортно говорить о том, что она сделала, хоть и под давлением. Но переборов свой стыд она негромко начала свой рассказ.

– Мы работаем вместе с госпожой Антессой больше десяти лет. Точнее работали. – запнулась она, но после громче продолжила. – В последние два года она заставляла меня скрывать документы и некоторые сообщения, что она отправляла в космос используя рабочий планшет, что незаконно. Когда я сказала, что сообщу об этом начальству, госпожа Антесса стала угрожать, что загубит семейный бизнес моего сына. – на глазах женщина навернулись крупные слёзы. – У меня никого не осталось кроме него, а ферма, где он с женой и другими мужьями работают это всё что у них есть. Она небогатая, но на жизнь хватает. Они планировали в скором времени завести ребёнка, и я не могла позволить их единственному источнику доходов кануть в небытие. – уже всхлипывая всем телом, с трудом говорила госпожа Фросия. – Потому я молчала. И делала всё, что скажет госпожа Антесса.

Чтобы дать ей передышку я решила перетянуть на себя внимание.

– Для справки. Сын госпожи Фросии женат на одной из сестёр господина Ааруса, в чьей смерти обвиняется госпожа Антесса. – я указала на молчащую эрсхонку, которая словно абстрагировалась от реальности. – Он был старшим мужем обвиняемой.

– У стороны защиты есть вопросы к свидетелю? – спросила Санти, когда Фросия достаточно пришла в себя и могла продолжить отвечать на вопросы.

Антесса часто заморгала, будто просыпаясь. Её стальной взгляд упёрся в пожилую эрсхонку, и та вздрогнула, отвернувшись от сумасшедших глаз.

– Я хочу спросить её, получала ли она от меня деньги за своё молчание. Возможно, она была моей сообщницей, а не жертвой. – развязно растягивая слоги, упёрлась локтями в трибуну эрсхонка. – Ведь она знала с кем я работаю и какие проворачиваю дела. Но её совесть позволила ей закрыть глаза на чужие беды, лишь бы её сынок жил в тепле и достатке. – её голос сочился ядом, да так сильно, что мог убить всех в зале.

Она думала, что застанет нас врасплох своими словами, но Фросия давно об этом рассказала. Она действительно брала деньги у Антессы, но всё до медяка отдавала сыну и его семье. И про то, что подозревала Антессу в браконьерстве тоже рассказала. Единственное она не знала про похищение эрсхонцев, на такое она бы не пошла даже под страхом смерти.

– Брала. – не стала отрицать женщина. – И я-я была сообщни-ни-цей. – заикаясь от слёз ответила она. – Я помогала скрыть, что госпожа Антесса перевозила разные товары и даже людей с Эрсхо. Она занималась контрабандой многие годы, и я хот-ть и знала об этом, н-но молчала, опасаясь, что она навредит семье сына. – она громко сглотнула слюну, прикрыв ненадолго веки. – Я не знала, что ты похищала детей, но это не оправдывает мою помощь в сокрытие этого факта. Мне искренне жаль. – обратилась она в зал, где сидели матери и бабушки тех, кого похитили.

Когда она замолчала, я уверена, все задумались, как бы они поступили на её месте. На что мы готовы ради семьи? На всё и больше.

– Больше вопросов к свидетелю нет. – подвела итог Кларин, жестом разрешая женщине вернуться на своё место. – Следующий. – она тяжко вздохнула, понимая, что Фросия была одной из самых адекватных свидетелей.

– Прошу выйти госпожу Увару. – с трудом сдержалась, чтобы не выплюнуть это имя.

Я бы приравняла наказание этой эрсхонки к наказанию Антессы, но та не успела причинить серьёзный вред своим близким и не торговала эрсхонцами, а потому на мой взгляд легко отделалась. Ранее прошёл суд над ней, не такой громкий и помпезный, но про него всё равно написали в газетах. Её ждёт пожизненная работа в тюрьме, где она будет убирать, готовить и стирать вещи осуждённых, что работают на каменоломне или других объектах. Всё её имущество разделят мужья, которых сегодня нет в суде в силу их плохого состояния.

Эрсхонку вывели двое стражников, она также как и Антесса была закована в наручники и одета в серые одежды осуждённых. Сразу после суда она будет доставлена на остров, где и располагалось одно из отделений тюрьмы. Её удалось избежать смертной казни только благодаря тому, что она согласилась рассказать про деяния подруги.

– Госпожа Увара, младшая дочь госпожи Фифи́. – представилась женщина.

Никогда бы не сказала, что она домашний садист. Ухоженная, наверняка смогла бы стать моделью или актрисой на Земле. Длинные платиновые волосы, васильковые глаза и милая родинка над верхней губой. Фигура заставляла многих мужчин захлебнуться слюной, а женщин кусать локти от зависти.

Но всю картину портил характер госпожи. Если бы она не издевалась над мужьями, не принижала мужчин в целом, вероятно вышла бы идеальная женщина.

– Клянусь говорить правду и пусть меня покарает богиня, если я солгу. – так как она уже была осуждена, в ней не было страха.

Она уже знала про свою дальнейшую судьбу и не переживала из-за этого. Стояла гордо и уверенно, спокойно смотря на статую богини и на Верховных.

– Госпожа Увара, – привлекла я её внимание на себя, – я прошу вас рассказать, как вы познакомились с подсудимой и что вас с ней связывало. И не торопитесь. – добавила уже тише, но в зале была такая тишина, что мои слова даже тугоухий старик в конце в последнем ряду услышал бы.